Сердцу не прикажешь

Ведь никто из них не знал, как застенчива Марсия и как в то же время ей хочется понравиться соседям. Только Джеральд догадывался, как нервничает она от своей неопытности и неуверенности, и старался по возможности оказываться рядом.
Однако Джеральд был бессилен что-либо сделать, поскольку Малколм упорно отклонял приглашения, стало быть, и Марсия не могла их принять, даже если бы захотела.
  
Однажды Джеральд все же отважился высказать свое мнение и образумить Малколма. Глава исполнительной власти графства устраивал благотворительный бал, сборы от которого предполагалось передать местной Ассоциации медицинских сестер.
Джеральд исполнял и секретарские обязанности, поэтому, войдя утром в библиотеку, он вручил Малколму приглашения. Тот сразу же сердито отодвинул их от себя через стол.
— Откажитесь, — коротко сказал он.
— Вы не думаете, — осторожно начал Джеральд, — что вам и леди Грейлинг следовало бы появиться на балу? Для его устроителей очень важно, чтобы в нем участвовали все уважаемые люди графства. Ваш дядя был всегда заинтересованным участником и щедрым покровителем таких начинаний. Все будут очень рады, если вы появитесь на балу, хотя бы ненадолго...
Но Малколм решительно прервал его.
— Я не собираюсь ни на кого производить впечатление, — заявил он громко и раздраженно. — Меня интересует только моя работа, а не участие в подобных лицемерных затеях.
Больше говорить было не о чем. Джеральду снова было указано его место, и теперь оставалось только написать очередное письмо с отказом. Однако он решил воспользоваться этим случаем и поговорить с Марсией.
Закончив работу в библиотеке, он направился к озеру, зная, что найдет там Марсию, пристрастившуюся к рыбной ловле. Самое удивительное, думал он, что у нее это отлично получается.
Джеральд и Марсия оба были молоды и поэтому возникшая между ними откровенность и легкость общения вскоре перешла в дружбу. Выражать ее в словах не было необходимости, однако Джеральд видел по глазам Марсии, как радуется она их встречам, и сам с удовольствием ждал их.
Он часто думал о том, как скучно, должно быть, Марсии здесь одной. Малколм всегда был занят и редко находил время для коротких ленчей с женой, а по вечерам засиживался в кабинете до самого ужина. Однако Марсия казалась вполне счастливой.
Она никогда ни на что не жаловалась. Встречаясь с Джеральдом в поместье, где, кажется, проводила большую часть дня, она всегда улыбалась. Вот и сейчас она с улыбкой поздоровалась с ним.
— Я поймала две форели, — объявила она ему тут же. — В одной фунта полтора.
Джеральд посмотрел на серебристую в коричневых пятнышках форель, лежавшую на берегу.
— Неплохой улов, — сказал он, указывая на крупную рыбину. — Думаю, что в ней более двух фунтов.
— Утром рыба хорошо ловится, — оживленно говорила Марсия, — а вчера я не поймала ни одной, слишком много было солнца.
Джеральд промолчал, и она повернулась к нему. Он продолжал смотреть на рыбину, но лоб его прорезала хмурая морщинка.
— Что-то случилось сегодня утром? — обеспокоенно спросила Марсия. — В чем дело?
— Ничего особенного, — ответил Джеральд, — и в то же время меня это беспокоит. Хочу с вами посоветоваться.
Марсия осторожно вынула из воды удочку и тщательно смотала леску. Поймав муху, она приколола ее булавкой к пробковой ручке удочки и села на траву.
— Что ж, рассказывайте, в чем дело, — промолвила она. — Мне не мешает отдохнуть.
Она была удивительно красива, к ее нежной коже очень шел темно-зеленый свитер, а глаза будто впитывали всю голубизну неба над ними. Но Джеральд старался не смотреть на нее.
— Мне нелегко сказать вам это, — наконец нарушил он молчание, — но я должен. Возможно, вы сочтете это даже дерзостью.
Он на мгновение умолк, словно подбирал слова.
— Яочень люблю это поместье, — продолжал Джеральд. — Оно стало дорого мне за те пять лет, что я провел в нем. Это может показаться вам выдумкой, но я стал чувствовать себя членом семьи. Ее интересы стали и моими интересами.
Когда погиб дядя вашего мужа, я горевал так, будто потерял родного человека. Прежний хозяин поместья был всегда добр ко мне. Обращался со мной, как с членом своей семьи, особенно после смерти младшего сына. Узнав, что ваш муж унаследовал поместье, я от всей души надеялся и по-прежнему надеюсь, что он продолжит то, что не успел сделать старый лорд. Джон, возможно, никогда бы не смог с этим справиться, но, во всяком случае, попытался бы, несмотря на капризы жены.
— Не хотите ли вы сказать, что Малколм не пытается продолжать то, что начал его дядя? — тихо спросила Марсия.
— Нет, вернее, не совсем так, — признался Джеральд. — Кому как не мне знать, как много ваш муж трудится, чтобы сохранить дом и поместье. И в то же время очень важно сохранить и то положение, которое занимала семья в общественной жизни графства. Я могу говорить с вами об этом потому, что мы откровенны друг с другом, но мужу вашему я не могу сказать о том, что мне приходится выслушивать о вас.
— Вы хотите сказать, что Малколма не любят? — воскликнула Марсия.
— У ваших соседей пока нет возможности составить о нем свое мнение, — пояснил Джеральд. — С тех пор как вы здесь, ни один человек не получил приглашения навестить вас в вашем доме и, наоборот, на все приглашения соседей ваш муж отвечает отказом.
— Их много? — полюбопытствовала Марсия, и Джеральд с удивлением посмотрел на нее.
— Разве вы не знаете о них? — переспросил он. — В общем-то довольно много! Наносить визиты без приглашения нынче не принято, поэтому все, что могут себе позволить ваши соседи, — это пригласить вас на чай или ленч. Разумеется, бывают еще и официальные приглашения на здешние общественные мероприятия или торжества.
— Я этого не знала, — задумчиво произнесла Марсия.
— Возможно, мне не следовало вам все это говорить, — продолжал Джеральд. — Я не хочу, чтобы это звучало как жалоба. В конце концов, я должен знать свое место и свои обязанности, но я беспокоюсь, и мне не все равно. Я не знаю, как мне убедить вашего мужа в том, что он много теряет из-за своей отчужденности и равнодушия.
Марсия, подперев лицо рукой, смотрела куда-то вдаль, за озеро.
— Как вы считаете, что с ним? — тихо спросила она.
Джеральд посмотрел на нее с удивленным испугом. Он понял, что она ищет у него совета, и он должен помочь ей, если это в его силах.
— Он похож на человека, еще не оправившегося от перенесенного удара, — сказал Джеральд, медленно подбирая слова. — И страдает от этого. Что-то произошло? Я хочу сказать, возможно, вы знаете о причине.
Марсия покачала головой.
— Я ничего не знаю о Малколме, — призналась она. — Ровным счетом ничего.
— Я хочу сказать... — заикаясь, начал растерявшийся Джеральд. — Разве он вам ничего не рассказывал?
Марсия посмотрела на него долгим взглядом.
— Я вам доверяю, — промолвила она. — Вы мой единственный друг. Докажите мне, что это так. Что вы знаете о моем муже?
Странно было слышать это от молодой жены, да еще спустя три месяца после свадьбы. Но Джеральд был настолько чист душой, что все понял и проникся сочувствием, хотя в просьбе Марсии было что-то обескураживающее. Впрочем, он был готов помочь ей, чем только мог. А это значило, что ему надо говорить Марсии только правду и быть с ней таким же откровенным, какой она была с ним.
Начать было нелегко, но, подумав мгновение, он решился.
— Имя вашего мужа я услышал впервые от его дяди в одной из наших рабочих бесед. Мы тогда вносили дополнения в родословную семьи Грейлингов для справочника то ли Берка, то ли Дебретта, уже не помню точно. Когда я дошел до имени вашего мужа и прочитал «Женился в 1922 году», лорд Грейлинг воскликнул: «Бедняга Малколм! Эта женщина погубила его». Я промолчал, и тогда он добавил: «Когда пьет мужчина, мой мальчик, это плохо, но когда пьет женщина — это катастрофа». Мне запомнился этот разговор, и я обмолвился о нем при встрече с Джоном. Тогда он рассказал мне, что ваш муж служил в дипломатическом корпусе, но вынужден был уйти в отставку из-за жены. Он похоронил себя где-то в глуши, где никто не знал и не слышал о нем. Жена его умерла в январе этого года.