Сердцу не прикажешь

Джон тоже был здесь не слишком популярен, а вот старого лорда все боготворили, и среди жителей деревушки мало найдется таких, кто в то или иное время не испытал на себе его доброту и великодушие.
Он был человеком старой закалки, помещиком, пекущимся прежде всего о своих крестьянах-арендаторах, прекрасным соседом, для которого святы законы гостеприимства. Он относился к своим обязанностям чрезвычайно серьезно, они не были для него обременительны.
  
Все, что лорд Грейлинг делал для старого дома и поместья, он делал с радостью. Казалось, он жил ради поместья, ради истории древнего рода, и всю жизнь трудился, чтобы передать наследство сыну в наилучшем состоянии.
Прежний лорд Грейлинг, дед Джона, был порядочным мотом. Хотя он содержал дом в отличном состоянии, но все свое время проводил за границей, играя в рулетку и наслаждаясь обществом веселых подружек, которых легче найти в Париже и Вене, чем в английском захолустье.
У него было множество романов и репутация любовника, щедрого на подарки, стоимость которых часто превышала его счет в банке. После его смерти расплата за его грехи легла бременем на наследников.
Лорду Грейлингу благодаря умелому ведению хозяйства, экономии и сбережениям в течение всей жизни удалось поправить дела. Если бы он прожил еще лет десять, поместье Грейлинг стало бы одним из самых процветающих и прибыльных.
Нынешний двойной налог на наследство был тяжелым ударом для наследников, и Джеральд Эймс понимал это лучше, чем кто-либо другой.
Думая об этом и гадая, что ждет его через недельку-другую, хорошие ли сюрпризы или плохие, он вышел на мост и заметил кого-то возле небольшой лодочной станции на северном берегу озера.
В голову сразу пришла мысль, что это браконьер. Было раннее утро, время для одиночных туристов неподходящее, но, возможно, здесь заночевал какой-нибудь бродяга, подумал он. Джеральд быстрым шагом направился по мокрой от росы траве к лодочной станции. В небольшом каменном домике в георгианском стиле ничего ценного, вспоминал Джеральд, не хранилось, кроме нескольких удочек, садовых стульев, подушек для лодок и столика для летних чаепитий на свежем воздухе.
Сам домик утопал в зарослях рододендронов, и Джеральд осторожно приблизился к нему, чтобы захватить врасплох непрошеного гостя. Дверь была открыта, и, войдя в небольшую восьмигранную комнату, он нашел ее пустой. Но шум внизу свидетельствовал, что неизвестный спустился вниз — к причалу и лодкам.
Бесшумно ступая туфлями на каучуковой подошве по старым каменным ступеням, Джеральд достиг причала и застыл от удивления: дверь на причал была открыта, и он увидел сидевшую спиной к нему девушку. Прежде всего ему бросились в глаза ее белокурые волосы и ярко-голубой свитер. Девушка опустила босые ноги в холодную воду озера и болтала ими, что-то напевая себе под нос.
Пока он стоял в нерешительности, не зная, что предпринять, девушка обернулась и увидела его.
— О! — вырвалось у нее. Она тоже растерялась.
Поскольку никаких слов больше не последовало, Джеральд, сделав несколько шагов, решил, что теперь его очередь выразить удивление.
— Позвольте спросить, — начал он, все еще не оправившись от смущения. — Кто вы? У вас есть разрешение пребывать на территории поместья?
А затем поспешно, почти заикаясь, воскликнул:
— Вы, случайно... не леди Грейлинг?
— Да, — просто ответила незнакомка. — Я — леди Грейлинг.
— В таком случае прошу извинить меня, — поспешил исправить ошибку Джеральд. — Мне показалось, что кто-то без разрешения проник в парк, хотя для туристов-одиночек время слишком раннее.
Марсия ничего не ответила, и он продолжал:
— Я управляющий вашего мужа. Меня зовут Эймс. Джеральд Эймс.
— Здравствуйте, — серьезно сказала Марсия. — Да, я в самом деле вышла очень рано — не могла больше спать. Хотелось погулять в парке, утро такое чудесное. Я очень рада, что вернулась в Англию.
— Вам здесь нравится? — быстро спросил Джеральд. — Я имею в виду в Англии?
— Нравится ли мне здесь? — переспросила Марсия и так при этом посмотрела на Джеральда, что могла уже ничего ему не объяснять.
— Что ж, лучшего места, чем это, вы не смогли бы выбрать, — заверил ее он. — Грейлинг — самый прекрасный дом, какой я когда-либо видел, то же можно сказать и обо всем поместье.
— Я хотела бы все осмотреть, — сказала Марсия.
— Как-нибудь в ближайшее время, — пообещал ей Джеральд.
— Вот именно, — тихо сказала Марсия. — В ближайшее.
— Почему вы так говорите? — быстро спросил Джеральд. — Разве вы собираетесь уезжать? Но ваш муж дал мне понять, что намерен остаться здесь на какое-то время.
— Я не знаю, — промолвила Марсия.
Что-то в ее голосе предостерегло Джеральда от дальнейших вопросов.
Воцарилась минутная пауза. Джеральд смотрел на Марсию и думал, что никогда прежде не видел таких волос цвета спелой пшеницы и глаз такой чистой небесной голубизны.
«Она красива, — подумал он, — но чего-то ей недостает. Что происходит с этой парой?»
Он почувствовал какую-то мальчишескую злость: чего им, имеющим так много, еще не хватает?
Вздохнув, Марсия вынула ноги из воды.
— Вода холодная? — спросил Джеральд.
— Ужасно, — ответила Марсия. — Мне именно такая и была нужна. Хотелось почувствовать, что такое очень холодная вода.
Снова какая-то странность в ее словах, о которой неудобно расспрашивать. Но минуту спустя, когда Марсия воспользовалась его носовым платком, чтобы вытереть ноги, она одарила его очаровательной улыбкой.
— Вы собираетесь встретиться с моим мужем? — спросила она.
— Не ранее, чем в девять, — ответил Джеральд. — Мне надо еще наведаться в конюшни.
— В конюшни? — с любопытством переспросила Марсия. — Здесь есть лошади?
— Конечно, — ответил Джеральд. — У Джона были отличные гунтеры. Старый лорд сам отбирал лошадей, а он знал в них толк, поверьте мне.
— Как вы думаете, я могла бы покататься верхом? — спросила Марсия.
— Разумеется, если ваш муж собирается держать лошадей. Конечно, он сделает это, если вы захотите.
— О, я так хотела бы снова поездить верхом, — промолвила Марсия. — Жаль, что у меня нет костюма для верховой езды.
— Можно попросить у кого-нибудь, — предложил Джеральд.
— У кого? — живо спросила Марсия.
Джеральд растерялся.
— Я попробую достать вам костюм, — неуверенно пообещал он.
Она благодарила его так, будто он предложил ей гору сокровищ. Они шли рядом по направлению к дому, но, не дойдя до него, свернули и через железные ворота направились к конюшням.
Как только Джеральд увидел Марсию в конюшне, он понял, что она привыкла к лошадям с раннего детства. Марсия говорила с ними, и они явно понимали друг друга.
Пришел конюх и начал седлать одну из лошадей.
— Собираюсь устроить им разминку, мистер Эймс, — ответил он на вопрос Джеральда.
— Вы должны достать мне костюм завтра же, — неожиданно сказала Марсия, повернувшись к Джеральду. — Я так хочу поездить верхом. Не представляете, как мне не хватало этого многие годы!
Обещая ей выполнить ее просьбу, Джеральд снова гадал, кто она и как раньше складывалась ее жизнь.
В газетах о ней писали очень скупо: дочь полковника Флетчера из Канн. Больше о Марсии ничего не знали даже самые завзятые сплетники в округе. Многие, помня жену Джона, опасались увидеть этакое накрашенное экзотическое существо.
Теперь Джеральд был уверен, что подобные опасения напрасны. Если он еще не определил своего отношения к ее мужу, то о леди Грейлинг мог с уверенностью сказать, что она ему нравится.
Он многому научился за эти пять лет, в том числе умению разбираться в людях. Он приехал сюда прямо из Кембриджа. Ему было двадцать три года, и он принял поместье от старого управляющего, которого лорд Грейлинг наконец поймал за руку, как вора, и с позором выгнал.
  
Старый управляющий был плохим человеком. Он вел дела в поместье много лет и составил себе состояние за спиной у хозяина, наживаясь на поборах с арендаторов. Но всему приходит конец. Он был безжалостно уволен, и лорду Грейлингу нелегко было найти такого управляющего, какого он хотел. Зять его сына Джона предложил попробовать Джеральда Эймса, которого знал по Кембриджу.