Красный бархат (СИ)

Кажется, что ничего сексуальнее я в своей жизни не видела. Кому в голову пришла идея о том, что накаченные маслянистые мужики в крошечных трусах у шеста могут вызвать в женщине желание? Занятый работой мужчина — поистине та картина, которая скручивает чувственные нити напряжения внизу живота.
— Всё хорошо? — Руслан отвлекается и бросает взгляд в мою сторону, растягивая губы в удовлетворённой улыбке от вида его рубашки на моём теле. В спальне он сказал, что я могу выбирать что угодно, но он хотел бы видеть именно её на мне. Есть в этом что-то собственническое.
— Иначе и быть не может, — салютую ему бокалом и слегка щурюсь от уходящих лучей солнца.
Здесь так уютно, что я мысленно бью себя, сомневающуюся в прошлом, ладонью по лбу. Два дня наедине с этим мужчиной — просто подарок судьбы.
— Я замариновал мясо на завтра, а сегодня у нас будут рыбные стейки на углях. Придётся, правда, подождать, — Руслан раздувает огонь, а я соскальзываю с удобного лежака, чтобы в следующий момент подкрасться к нему и обнять из-за спины. Трусь щекой между лопаток, а мужчина заводит руку, чтобы сменить положение и заключить меня в кольцо своих рук, которые бесстыдно забираются под рубашку и накрывают подрагивающий живот.
— Согласна на всё, — выпаливаю на одном дыхании, когда пальцы ныряют под резинку белья и поглаживают лобок одновременно с горячими шершавыми губами на моей шее.
— Предпочел бы услышать эту фразу в другом контексте, — вжимает меня в своё тело, и я отзываюсь шипением, когда пострадавшие ягодицы трутся о грубую джинсовую ткань.
Мне нравится боль, я никогда не пыталась это скрывать. Кто-то спишет это на попытки вытолкнуть всё плохое, заменив физическими ощущениями. Глупость.
Мне нравились такие практики и до случившегося. Боль переплетается с удовольствием, делает его острее и чувственнее — они неразрывно связаны. Даже природа заложило это в нас: во время болезненных процессов в кровь впрыскиваются эндорфины, которые притупляют неприятные эмоции и сглаживают часть процесса.
Возьмите в пример физические упражнения. Вспомните своё ощущение после интенсивной тренировки на утро, когда ты даже руку поднять не можешь без боли. Но приятной ведь, да? Так и здесь — ноющее удовольствие растекается по телу, открывая тебя настоящего.
Все маски слетают в один миг, потому что нельзя сосредоточиться на чём-то другом — только острое ощущение на грани с безумством.
Такие практики можно считать патологией только в том случае, когда нарушаются три основных правила — добровольность, разумность и безопасность. Когда мужчина решает пройтись кнутом по спине женщина без её согласия — смело считайте его больным и выписывайте психиартическую бригаду.
Руслан ещё немного распаляет меня, а затем отпускает, чтобя я могла вернуться на откинутое кресло. Мы разговариваем, и я замечаю, что легко вливаюсь в разговор. Обсуждаем самое разное, но я ни разу не пытаюсь вымучить из себя ответ — слова льются сами, а заинтересованность в рассказах мужчины не бывает наигранной.
Мне, правда, интересно слушать о его жизни.
  
Глава двадцать пятая. Кира
 
— Она в тот вечер выглядела такой неестественно напуганной, что я подумал — хлопнется в обморок и распугает мне весь народ, — речь зашла о Рокси. Мужчина рассказывал об их первой встрече. — Девчонка связалась с каким-то дилетантам, который считал, что раз оплатил ей проходку — может делать с ней что угодно. В итоге всё закончилось тем, что я оставил её в одной из комнат, потому что она лепетала что-то про закрытое общежитие и отсутствие нормального ночлега.
— Добродушный мужчина, — улыбнулась и сделала ещё один глоток приятного на вкус белого полусухого. Руслан лишь пожал плечами.
— Ну и как-то постепенно она влилась. Сумела расположить к себе порядочную часть моих знакомых, так что те капали мне на мозги. Я сдался и сделал ей дубликат ключей от клуба. На самом деле получилось неплохо, потому что она взяла на себя добрую часть обязанностей. Ей в радость, а мне проблем меньше в бытовом плане обслуживания.
 
— Она милая.
— Не спорю, но я совершенно не хочу о ней разговаривать, — открыто, не стесняясь своих желаний. — Расскажи лучше о себе, птичка.
— Я не знаю, чем можно тебя удивить, — растерянно прикусываю нижнюю губу.
— А тебе и не нужно.
— Обычное образование, любимая работа, родители, которые иногда становятся невозможными в своей опеке, но всё равно остаются самыми лучшими на свете. Брат недавно вернулся в город. Адрес мой ты знаешь, возраст тоже, скелеты пусть пока остаются в шкафу.
— Опасная женщина с коллекцией костей вместо сумок? Мне нравится, — утопил улыбку в янтарной жидкости, поднося стакан с виски к губам.
Не сомневалась. Пресное обычно быстро наскучивает.
Рыба выдалась отменной. Лишнее подтверждение тому, что самая простая пища может быть просто божественной. Уж явно современные тарелки с крохотными порциями в изысканных ресторанах уступили бы этому стейку с минимумом специй.
Мы устроились в креслах возле камина, который Руслан быстро разжёг, наслаждаясь лёгким тихим потрескиванием брёвнышек в огне. Это было настолько уютно и по-домашнему, что я готова была поверить в судьбу, которая соединила двух людей, которым приятно просто молчать наедине друг с другом.
Руслан отправился наполнить мой бокал ещё раз, а я вспоминала, как вообще в своё время могла повестись на пустую роскошь, которой Глеб пускал мне пыль в глаза. Как-то я предложила ему снять небольшой домик на отшибе на выходные, где можно было провести время вдвоём, а он посмотрел на меня так, будто я, по меньшей мере, предложила разбить палаточный лагерь на вершине трудно покоряемой горы:
— Зачем ты хочешь заморачиваться, крошка? Закажи номер в хорошем отеле, поваляемся в джакузи. Я всё оплачу.
И он оплатил. И меня заодно, потому что я перестала пытаться предлагать варианты, где нужны были какие-то усилия, хотя мне и хотелось иногда съездить на какой-нибудь безлюдный пляж или съесть кусочек сочного мяса на природе, оставив цивилизацию и взяв с собой только тонкий коврик, который можно было бы расстелить на цветущей полянке.
Эмоции — сложная запутанная штука, потому что под их влиянием мы иногда растворяемся в жизни другого человека и выталкиваем свои собственные интересы. Причем это происходит настолько незаметно, что не всегда получается опомниться и задать себе единственно правильный вопрос. А чего хочешь ты?
Бокал опустился на маленький стеклянный столик, а комнату наполнила приглушённая медленная мелодия. Мужчина протянул мне ладонь и легко сдёрнул с нагретого места, когда я вложила свою руку в его.
Мы неуклюже пытались танцевать — больше это было похоже на то, что мы лишь хотим поближе прижаться друг к другу, чтобы ощутить вымеренный ритм бьющихся внутри сердец. Руслан обнимал меня за талию и иногда спускал руку ниже, чтобы погладить поясницу и местечко пониже, а я зарывалась пальцами в его волосы и перебирала густые тёмные пряди.
Оба понимали, что последует дальше.
— Ты уверена, что хочешь? — сжал мою ладонь чуть сильнее и пощекотал шею тёплым дыханием, когда задавал свой вопрос.
Мне казалось, что не смогу твёрдо утвердительно ответить, поэтому ответом мужчине послужил лишь кивок головы, после которого он втянул мои губы в более чувственный танец.
Было страшно.
Страшно, что я не смогу отпустить прошлое и забыться в руках Руслана. Страшно, что он не захочет возиться с моими проблемами и просто найдёт себе другую девочку. Проще.
Мужчина подтолкнул меня в сторону пушистого ковра, на который я медленно опустилась, наблюдая сверху вниз, как он стягивает свою футболку, открывая мне вид на спортивное мощное подтянутое тело. У него не было чётко скульптурных кубиков, но мне они никогда и не нравились. Я скорее любила силу, которой прямо сейчас веяло от Руслана.
Осторожные прикосновения, дразнящие поцелуи в шею и влажные дорожки, оставленные языком до ключиц — распаляло каждое новое движение. Я тонула в маленьких фейерверках от ощущения пальцев на нежной коже внутренней стороны бедра.