Призраки воды (СИ)
Наконец машина выезжает на дорогу пошире, и мыслям становится просторнее. Разум освобождается из паутины. Я вижу побитые непогодой дорожные указатели на Ньюлин, Пензанс, Сент-Айвз — карта побега. Сбрасываю скорость, потом вовсе останавливаюсь. Не поехать ли в Сент-Айвз? Такой симпатичный городок, Минни любила его, там мы бывали счастливы. Может быть, Сент-Айвз утешит меня и сейчас. К тому же час совсем ранний — есть время до дневных дел.
Через тридцать минут я уже паркую машину и спускаюсь по Даунэлонг, самому центру выпендрежного, безбожно дорогого Сент-Айвза, это лабиринт из гранитных коттеджей, стильных арт-галерей и фешенебельных кафе. И замечаю вывеску, которой прежде не замечала: “Сувениры и украшения ручной работы. Тьяк”. Это, наверное, лавочка Молли, она скоро откроется для покупателей — им позарез нужны кельтские кресты, изготовленные якобы из металла, которым жители архипелага Силли поживились, грабя корабли.
А на самом деле это все штамповка из Гуандуня.
Быстро прохожу мимо магазинчика — не хочется наткнуться на ядовитую Молли — и сворачиваю на набережную перед церковью, спасательные шлюпки глядят на океан. Останавливаюсь у чугунных перил и достаю телефон, надеясь, что пришел ответ от Кайла. Кайл пока молчит.
Но одно важное письмо есть, его-то я и ждала. Письмо от Бена, моего товарища по университету, ныне лондонского аукциониста.
Бен Кларк верен себе: все по делу, иронично и в то же время информативно. Быстро читаю. Бен извиняется за задержку с ответом, потом обычные любезности, и вот я добираюсь до главного.
У тебя в руках поразительный объект. Я показал фотографии кое-кому из коллег — надеюсь, ты не против. Наше заключение: это образец китайского экспортного серебра. То есть серебра, которое Китай производил для западного рынка с середины восемнадцатого века по начало двадцатого. Это означает, что само зеркальное стекло может быть гораздо старше, на фотографии рассмотреть трудно, но так делали — вставляли старые стекла в новый металл.
Почему это серебро называется китайским экспортным? У самого Китая не так много собственных золота и серебра (отсюда, наверное, одержимость нефритом и прочим подобным). Но когда западные купцы проложили дорогу в Китай, то поняли, что могут воспользоваться трудом китайских ремесленников: работа превосходная и при этом куда дешевле, чем европейская того же качества. В результате западные фирмы стали ввозить в Китай золото и серебро, там из него производили вещи на европейский вкус, а потом эти золотые и серебряные вещицы ввозили в Европу. Твое зеркало могло быть изготовлено для европейской покупательницы или даже на заказ — так сказать, эксклюзив.
На серебре твоего зеркала имеется проба. На одной из фотографий мы видим эмблему мастерской “Цзиньшэн”.
Она действовала в Кантоне примерно с 1780 до 1820 года, и большую часть их серебра реимпортировали португальцы, которых в то время в Кантоне было очень много, “Макао” и пр.
Тебя в твоем зачарованном кельтском краю может особенно заинтересовать один известный факт: у берегов Западного Корнуолла в 1803 году затерялся груз цзиньшэнского серебра. Его вез корабль “Санто Гонсало”. Утверждали даже, что судно заманили на скалы прибрежные мародеры. Многие погибли, на берегу нашли трупы. Из Труро прислали драгунов, но было уже поздно.
Может быть, твое зеркало как раз из того печально известного груза? Кто знает. На эту мысль наводит упоминание о Пензансе в другой дарственной надписи, потому, мне кажется, такое не исключено, хотя узнать жестокий провенанс твоего зеркала уже не представляется возможным. У нас это частая проблема. Помню одну китайскую вазу, проданную в Мюнхене…
Я опускаю телефон. Бену, может, узнать провенанс зеркала и сложно, но мне, похоже, нет. Я смотрю на море, наблюдаю за чайками, которые, то и дело перестраиваясь в сером небе, патрулируют пляж. Я все ближе к разгадке. Зеркало было на том корабле, оно — часть разбойничьей добычи Тьяков, не исключено, что как раз они и прикончили моряков, выбравшихся на берег. Тьяки передавали зеркало из поколения в поколение, хотя позже ручные зеркала вышли из моды и хозяйки, наверное, про него позабыли. А потом Натали Тьяк нашла это зеркало — заброшенное, нелюбимое, потускневшее — в каком-нибудь старом-престаром ящике в забытой комнате во чреве Балду и увидела в чудесном стекле свое милое лицо. Почему бы и нет? Красивая вещица, а Натали не знала ее кровавого происхождения, не знала, как зеркало попало на скалы, а потом в ее новую семью.
Так, телефон.
Дарственная надпись: “Уильям Тьяк — любимой дочери Фрэнсис”. Мы поискали информацию. Выяснилось, что Тьяки — очень старый корнуолльский род из окрестностей Пензанса, они связаны с береговым мародерством. Еще пикантнее то, что это зеркало, похоже, было свадебным подарком. Фрэнсис, дочь Уильяма Тьяка, вышла замуж за некоего Айзека Коппингера в 1832 году — на гравировке есть дата, — так что зеркало перестало быть собственностью Тьяков и перешло в собственность Коппингеров. А Коппингеры определенно связаны с береговым мародерством, а также пиратством. Уместный подарок, ничего не скажешь.
У этой драматической истории есть постскриптум. Твое зеркало небезызвестно. Оно уже всплывало на аукционе — более того, в нашем аукционном доме на Бонд-стрит. Конечно, это не совпадение, в Лондоне всего два аукционных дома, а твое зеркало — весьма ценный объект. Продавец, вероятно, приехал в Лондон, чтобы найти покупателей побогаче. А у нас сохранились подробные записи обо всех аукционах начиная с 1770-х годов, мы ими очень гордимся. Один мой коллега заглянул в нашу историю, касающуюся старинного китайского серебра, и считает, что нашел твое зеркало. Дважды.
В первый раз оно появилось на аукционе в 1905 году, продавец — “семья Коппингер, Хелстон, Корнуолл”. Значит, зеркало еще оставалось у них в собственности, они тогда жили в старом родовом доме в Хелстоне, возле Пруссиа-коувp [83]. Твое зеркало полностью соответствует описанию: филигрань, проба поставлена в мастерской “Цзиньшэн”. Конечно, эмблема неразборчива, стерлась от времени, но тогда еще вполне читалась. Она описана как “два дельфина по обеим сторонам стилизованного меча: эмблема Коппингеров”. Довольно симпатичная. И все же зеркало не было продано, потому что Коппингеры отозвали его с аукциона в последний момент. Кто знает почему. Как будто они хотели избавиться от него или заработать на нем — но в то же время у них было с ним что-то связано. И под конец эмоциональная связь пересилила.
Но это еще не вся история. Зеркало снова всплыло в конце 1950-х, и снова продавцы — “Коппингеры из Хелстона”. И снова они его отозвали в последнюю минуту. На этот раз в наших архивах осталась фотография, так что это со всей очевидностью твое зеркало. Я никак не могу объяснить их нерешительность касательно продажи. Можно предположить, что сентиментальная ценность возобладала над жаждой наживы. Интересно, какие у тебя будут идеи. Мы теряемся в догадках, но заинтригованы.
Мой коллега Чарли Грейдон — гуру в том, что касается китайского экспортного серебра, — в полном восторге. Ради твоего зеркала он пропустил бесплатный ланч с корейским барбекю, и если ты когда-нибудь познакомишься с Чарли, то оценишь всю глубину его самопожертвования. Он пытался отследить судьбу рода жестоких Коппингеров, но они, кажется, теперь уже сгинули. В Хелстоне никого из них не осталось, а родовое гнездо продано много десятилетий назад. Может быть, последний представитель рода пытался продать зеркало, но потом отказался от этой мысли?
Вот так история! Хотелось бы узнать, как это зеркало к тебе попало.
Помнишь, как мы ходили на бесплатные ланчи в Бристоле? То место в Клифтоне, с виолончелистом…
Бен ударяется в воспоминания о наших студенческих днях. Их я пропускаю — не потому что мне не интересно, а потому что мозг вскипает. Зеркало явно не из Балду, оно давным-давно перестало быть собственностью Тьяков. И если Натали нашла его не в Балду, то как оно попало к ней в руки? Зеркало, драгоценная, но проклятая вещица, которая так пугает детей. И которая сейчас пульсирует у меня в сумке.