Джентльмен-авантюрист

– Все в порядке, мисс? – весело произнесла Хетти универсальное местное приветствие.
Пруденс смахнула слезы.
– Что ты здесь делаешь, Хетти?
Женщина вздрогнула от резкого тона.
– Я просто принесла овощи, отец прислал. – Соседка держала кочан ранней капусты.
Пруденс чуть было не сказала что-то резкое о благотворительности, но воспитание и здравый смысл остановили ее. Поддержка ей сейчас ох как нужна.
– Прости, Хетти. Я просто… расстроена. Спасибо. Ты очень добра.
– Не за что, мисс. Этой весной зелень хорошо растет. – Она склонила голову набок. – Не хочу вмешиваться, мисс, но… Я могу чем-нибудь помочь?
– Где дети? – сменила тему Пруденс.
– Овощи привезла моя мама. И счастлива приглядеть за внуками. У вас плохие новости?
Пруденс хотела сказать «нет», улыбнуться, сберечь свою гордость, но правда вырвалась наружу.
– У меня нет новостей. Мой брат меня игнорирует.
– Ваш брат? Тот, что в Дарлингтоне?
– Он юрист.
Пруденс сказала это, защищаясь, и тут же поняла свою ошибку.
Хетти разинула рот:
– Тогда почему вы живете здесь?
Пруденс хотелось излить свое горе, но гордость, проклятая гордость заставила ее сказать:
– У него сейчас нет места. Он собирается жениться, и тогда у него появится дом, который отдаст ему тесть.
– И все-таки вам следовало бы жить в лучших условиях.
– Устроиться поверенным стоит дорого.
– Думаю, да, мисс. Но вы сказали, что он собирается жениться. Тогда все наладится. Они с женой будут рады вам, особенно когда появятся детки.
– Ты имеешь в виду, что они захотят иметь бесплатную няню?
– Родственницу для помощи и общения, – пояснила Хетти.
Невозможно объяснить, что для Пруденс жизнь в доме брата будет не такой веселой. Она бы с радостью составила компанию его молодой жене, некой Сьюзен Толлбридж, но вовсе не хотела быть бедной родственницей, которая за все благодарна и берется за любое дело, чтобы это доказать.
– Когда свадьба? – спросила Хетти.
Еще один пугающий вопрос. Пруденс об этом понятия не имела.
– Скоро, – сказала она со все нарастающим волнением.
Свадьба! Почему она об этом не подумала? Свадьба все поправит. Эрон должен прислать ей денег на дорогу и на покупку новых нарядов, чтобы сестра его не опозорила. Пруденс будет вращаться в высшем свете Дарлингтона, поскольку нареченная Эрона – дочь весьма преуспевающего торговца.
Воспрянув духом, Пруденс пожалела о своей недавней резкости.
– Называй меня Пруденс, Хетти. Или ты предпочитаешь, чтобы я называла тебя Хестер?
Молодая женщина рассмеялась:
– Ой, не надо, мисс, то есть Пруденс! А то я не пойму, кого вы имеете в виду.
Жена, мать двоих детей, хоть и на четыре года моложе двадцатишестилетней Пруденс, способна заливаться смехом как девочка?
– Простите мне мои слова, Пруденс, но руки у вас грубоваты для леди, – покачала головой Хетти. – Принести вам крем?
– Крем?
– Мне мама делает. Пахнет резковато, зато отлично смягчает загрубевшую кожу.
– Ты уже столько для меня сделала.
– Я ведь просто по дружбе предлагаю. Если вы не считаете, что я слишком много себе позволяю…
– Конечно, нет.
– Тогда я сейчас принесу, – просияла Хетти.
Когда она ушла, Пруденс улыбнулась с новой надеждой.
Свадьба. Дверь в лучшую жизнь. Когда она отправится на свадьбу в Дарлингтон, не будет причин возвращаться сюда. Ее жизнь совершенно переменится за один вечер.
Ей нужно новое платье, и не одно, но Эрон, наверное, действительно еще ограничен в средствах.
Когда Хетти принесла баночку с кремом и снова ушла, Пруденс поднялась наверх проверить свое единственное хорошее платье, которое хранилось в деревянном сундуке, тщательно завернутое в муслин и пересыпанное душистыми травами.
Ее единственное приличное платье, правда, ему уже четыре года.
Пруденс разложила платье на кровати и внимательно осмотрела. Она надевала его только в церковь и в редкие визиты Эрона, так что платье хорошо сохранилось. Подол обтрепался, хотя если его немного подвернуть, это окажется незаметным. Пруденс поднесла платье к маленькому окну. Когда-то яркий голубой цвет поблек, но, возможно, это не будет слишком заметно, да и приглушенные тона больше приличествуют трауру. Полгода еще не прошло со дня маминой смерти.
 
Пруденс следовало бы оставаться в черном, однако голубое платье скромное, а Эрон явно считает, что срок траура миновал. Может быть, добавить какую-нибудь отделку? Шнуры, тесьма и ленты дорогие, а вот если купить нитки, то можно украсить платье вышивкой. Черной или каким-нибудь оттенком синего.
Однако даже нитки и хорошие иголки стоят денег.
Пруденс вытащила шиллинги, глядя на них как на талисманы. Потом кивнула, накинула шаль и отправилась по магазинам.
Три недели спустя Пруденс пулей вылетела из дома и вбежала в соседнюю дверь. Она впервые оказалась в доме Хетти и, разумеется, не собиралась делать это без приглашения, но ей было просто необходимо с кем-то поговорить.
Хетти, стоя на коленях перед лоханью, что-то энергично стирала. Увидев Пруденс, она заморгала и начала подниматься.
– Нет-нет… – начала было Пруденс, но сообразила, что нехорошо, если Хетти останется на коленях. – Я хотела сказать… как тебе удобнее. Извини. Мне не следовало так к тебе вламываться.
Хетти уже поднялась и вытирала руки о фартук.
– Чепуха. Одеяла все равно должны помокнуть.
– Одеяла?
– Сегодня теплый и ветреный день. Самая подходящая погода для стирки одеял. Что-нибудь случилось, милая?
Для Пруденс по-прежнему было в новинку это обращение. Казалось, оно еще глубже погружает ее в пучину здешней жизни, но она так уверилась в скорых переменах, что это не имело значения.
Пруденс села на табурет у простого стола. Стул был только один, и она знала, что он предназначен для Уилла, главы семьи. Мужчины – хозяева всего.
– Мой брат женился.
Хетти безучастно смотрела на нее, потом ахнула:
– И вас не пригласил?! Почему он так поступил?
– А почему ему так не поступить? – горько ответила Пруденс.
– Но вы так трудились над платьем.
Пруденс уже жалела, что пришла сюда и открыла свою боль.
Хетти поставила на стол кувшин и два глиняных стакана.
– Это ведь не джин? – спросила охваченная воспоминаниями Пруденс. С той ночи она в самые тяжелые моменты с чувством вины пила остатки бренди.
– Джин? – воскликнула Хетти. – Если бы он у меня был! Это мамин кордиал. Он поднимет ваш дух. – Она села напротив и подвинула стакан.
Пруденс принюхалась и уловила запах трав. Она отпила, сначала почувствовала сладость, а потом закашлялась.
– Да это же алкоголь!
– Всего лишь мамино домашнее вино. Травы пойдут вам на пользу.
Пруденс отхлебнула еще.
– Я так в пьяницу превращусь.
– Да будет вам! А теперь расскажите, что случилось. Вы получили письмо?
Пруденс еще немного отпила.
– Да. Ты не поверишь, от жены моего брата. Сожалеет, что я не смогла присутствовать, и жаждет поделиться всеми подробностями.
– Что ж, это мило с ее стороны.
– Мило?! Да это просто насмешка, причем откровенная! Все подробности о приятном обществе, изысканном свадебном обеде, о ее платье и новом костюме Эрона, об их доме. И все эти шпильки нацелены в мое сердце.
– Ох! – Хетти отхлебнула кордиала.
– Это правда. Это она решала, кого приглашать, а кого не приглашать на свадьбу. Это она не захотела видеть меня в Дарлингтоне.
– Ваш брат мог дать ей отпор, если бы хотел.
– Может быть, и нет. Она принесла в их семью кругленькую сумму, а ее отец в городе весьма влиятелен.
– И все-таки ваш брат – глава семьи.
Пруденс вздохнула:
– А я все время нахожу ему оправдания… Я просто дурочка, правда? – Она отпила еще. – Понимаешь, я так надеялась на эту свадьбу. Там я была бы леди, вращалась в достойном кругу. Я могла бы даже…