Анна Павлова и священный рубин

– За что?
– Ну как же? За успех, за счастливо сложившуюся жизнь, – с искренним недоумением проговорила Ирина.
– Гм. И где сейчас эта подвеска, она на месте?
– Дело в том, что у меня ее давно уже нет. Мне пришлось продать ее. И даже не целиком, а разобрав на камни. Частями. – Это был хитрый ход, Ирина его специально продумала: продать отдельные камешки можно кому угодно, а вот дорогое ювелирное изделие… Вдруг бы милиции пришло в голову выяснять, кому, когда и за сколько она продала этот медальон? А так с нее взятки гладки. – В моей жизни был очень непростой момент, нужны были деньги.
  
– Гм. Фамилия, имя вашей подруги, где живет, – коротко, по-деловому спросил Петр Семенович.
– Нина Александровна Обухова. Только это ее девичья фамилия, – сообразила Ирина. – Но она дважды была замужем, и какая у нее фамилия теперь, я не знаю. Может, Обухова. А может, и другая.
– Ладно, разберемся. Где живет?
– Не знаю. Я адреса не спрашивала, она только жаловалась, что живет в подвале. Ой, вспомнила! Она говорила, что работает на вокзале уборщицей.
– На каком?
– А… я не знаю. Она не говорила, на каком, а я была так потрясена всем, что тоже не спросила.
Петр Семенович лишь тяжело вздохнул, глядя на безмозглую фифу, стоявшую перед ним. Вот зачем им в светлом коммунистическом будущем такие вот профурсетки, какой от них толк? Тоже мне балерина.
Но какой бы ни была хозяйка квартиры, а дело расследовать придется, все-таки человек пострадал.
Милиция ушла. Зиновий Яковлевич, причитая и охая, отправился на службу, а Ирина осталась одна в разгромленной квартире.
Спасибо, соседки выручили. Идочка Вахновская домработницу прислала, и Галина Петровна тоже, а еще Зинаида Еремеевна снизу пришла, тоже помогла. В общем, порядок навели, вещи в чистку сдали, кто одеяло одолжил, кто подушку, но к вечеру быт кое-как наладился, и Ирина повеселела. А еще Грановские из соседнего блока в отпуск собрались, и их домработница согласилась Ирине по хозяйству помочь, пока супруги из отпуска не вернутся.
Ирина даже начала подумывать, что все случившееся к лучшему. Милиция ее больше не беспокоила. Нина не появлялась, Вера шла на поправку. Жизнь была прекрасна и удивительна до тех пор, пока…
Это случилось примерно через неделю после нападения на Веру. Ирина возвращалась домой поздно и без провожатых. Такое случалось крайне редко, обычно ее провожали поклонники или компания, с которой они устраивали посиделки после спектакля. Иногда даже муж. Зюся хоть и нечасто, но бывал на ее спектаклях: это льстило его самолюбию – видеть жену на величайшей сцене страны, особенно в большие праздники, когда в зале появлялось руководство Советского Союза. У него даже сердце трепетало в такие моменты.
Но в этот вечер Ирина возвращалась домой одна. Капитана Осинина отправили на какие-то секретные учения, Вадик Липницкий ногу сломал, Тамара Кравченко со своим кавалером на дачу укатила – в общем, образовался вакуум. А Зюсе продуло спину, и он второй день подряд лежал дома на диване, стонал и действовал ей на нервы.
И вот Ирина после спектакля шла к дому от остановки, когда сзади на нее кто-то напрыгнул, приставил нож к горлу и, дыша на нее запахом табака и старого перегара, грубо потребовал:
– Где подвеска, дрянь? Куда дела, тварь?
Ирина от страха онемела и готова была упасть в обморок.
– Что молчишь, гадина? Подвеска где? Зарежу мерзавку! – шипел в самое ухо бандит, прижимая крепче к горлу холодную полоску стали.
Неизвестно, чем бы все это закончилось, но в это время во двор вошла компания молодежи, и напавший на Ирину бандит, сильно оттолкнув ее от себя, с треском ломанулся в темные кусты в углу двора. Ирина упала на тротуар. Ребята подбежали к ней, помогли подняться. Кто-то погнался за нападавшим, но он шмыгнул в какую-то щель в заборе и был таков. Потом с проспекта прибежал постовой. Ирину проводили до дома, а на следующий день ее навестил Петр Семенович, тот самый милиционер с седыми висками.
– Ну, гражданка Лукина, рассказывайте. Что у вас тут стряслось?
– На меня напали! – обиженно проговорила Ирина.
Весть о вчерашнем происшествии облетела уже весть дом, Зиновий Яковлевич даже встал с дивана от возмущения и беспокойства и полночи требовал от Ирины, чтобы она ушла из театра, прекратила эту ночную богемную жизнь и сидела дома и варила борщи, как все приличные жены. Естественно, Ирина это требование решительно отвергла, и полночи супруги скандалили.
А теперь вот явился этот милиционер. Ирина посчитала, что вполне своевременно.
– Подробности нападения? – сухо поинтересовался он.
– Я возвращалась из театра, шла к дому от остановки троллейбуса. Во дворе было темно; когда я пошла к своему подъезду, кто-то набросился на меня со спины и прижал к горлу нож, – плаксиво рассказывала Ирина.
– И что же ему было нужно? Сумочку? Кошелек? Деньги? Украшения? Что?
– Подвеску!
– Любопытно, – совершенно равнодушно заметил милиционер куда-то в угол и продолжил: – Мы выяснили, где работает ваша подруга, точнее, работала. Она уже неделю не появляется на работе. По месту жительства ее также не видели. Ее сожитель, буфетчик с Балтийского вокзала – там она, кстати, и работала уборщицей и посудомойкой, – тоже ее давно не видел. Сперва, говорит, она пить начала. Деньги у нее откуда-то появились, а потом вдруг совсем исчезла. И вещи кое-какие тоже пропали.
– А что же он ее не искал?
– Говорит, думал, что запила или хахаля нового нашла. Ему, в общем-то, все равно, не жена же, а так, временное явление. Говорит, что и сам ее уж прогнать хотел, потому что пить много стала.
– Вот гад! – не сдержалась Ирина.
– Да, тип неприятный, – согласился Петр Семенович. – В общем, не нашли мы вашу подругу, как в воду канула. Может, и нет ее уже; морги мы проверяем, пока тело не найдено. Но сейчас мне становится абсолютно ясно, что в обоих нападениях – на вас и вашу родственницу – участвовал кто-то неизвестный. Или у вашей подруги появился сообщник, или она кому-то проболталась про вашу подвеску и теперь за вами охотится неизвестно кто. Самый плохой вариант, – сокрушенно покачал головой Петр Семенович.
– Боже мой, какой ужас! Что же теперь делать? – Ирина прикрыла руками лицо. Какой-то неизвестный бандит охотится за ними! За ней! Ужас!
– Не волнуйтесь, гражданочка. Мы поставим постового у вас во дворе, да и на проспекте предупредим, и у театра. А вы старайтесь одна по ночам не гулять, – посоветовал Петр Семенович.
Легко ему говорить!
После нападения на Ирину буфетчик тоже пропал. Не вышел на работу без всякого предупреждения, а когда вскрыли его комнату, выяснилось, что пропали все его ценные вещи и документы.
Обоих – и Нину Сурмилину, бывшую Осгуд, бывшую Обухову, и буфетчика – объявили в розыск.
Никаких происшествий с Ириной больше не было. И она постепенно успокоилась, жизнь вошла в свою колею, про историю с нападениями все постепенно забыли.
 
Глава 3
 
Ленинград. Апрель 1950 г.
– Сюда, сюда пожалуйста! – всхлипывая, хозяйка квартиры вела молоденького милиционера. – Вот здесь на него напали. Муж работал, сидя за столом. Он приболел немного и остался сегодня дома работать, я в магазин ушла. Прихожу домой – дверь открыта, все перевернуто, а муж на полу возле стола лежит, и голова в крови.
– А еще кто-нибудь с вами проживает?
– Нет. Двое нас. Сын погиб еще в сорок первом в бомбежку, невестка в блокаду умерла, а детей у них не было. Так что мы вдвоем, – печально пояснила хозяйка квартиры.
  
– Ясно. Скорую вызвали?
– Вызвали, у нас телефон в квартире. И милицию вызвали, а вас, наверное, соседка привела?
– Наверное. Гражданка на проспект выскочила с криками «убили!», – строго нахмурился молоденький милиционер. – А оказывается, все живы.
– Слава богу. Я так сперва испугалась, показалось, что муж не дышит, а потом он застонал, и я его кое-как на диван перетащила, – продолжала всхлипывать хозяйка.