Королевская кровь-12. Часть 2 (СИ)

— Любовь, — просто ответила волшебница. — Она правит миром. Голая сила разрушает, только любовь заставляет ее созидать.
— Что это? — после паузы недоуменно спросил генерал. И все стало понятно. И Виктория поморщилась, с жалостью глядя на него.
Люк воспринимал этот разговор как что-то сюрреалистичное, так неуместен он был здесь, среди кровавого последа недавней битвы, воя ветра, запахов дыма и пороха, пота, крови и муравьиной кислоты.
— Это… привязанность, самоотверженная привязанность к кому-либо, — ответила Виктория задумчиво. — Между мужчиной и женщиной, матерью и ребенком. У тебя же есть мать, Ренх-сат?
В последнем вопросе послышались исследовательские нотки.
Ренх-сат усмехнулся.
— У нас мальчиков забирать от мать в пять лет, чтобы они не расти слабыми. Я не помнить свою мать. Значит, эта любовь делать слабый?
— Но именно ты сейчас в плену, — напомнила Виктория. Ренх-сат оскалился, но ничего не сказал. — Ты бьешься за своих богов из поклонения силе и из страха наказания. Но страх делает слабым. А любовь дает силу. Силу биться за того, кого любишь.
Трумер потянул на себя разбитую дверь магазина, и она со скрипом вывалилась на мостовую — адъютант только успел отпрыгнуть в сторону.
— Я через витрину заглядывал, — виновато объяснил он. — Вот там, смотрите, ваша светлость! Единственное уцелело!
Люк шагнул вперед, в разграбленный магазин тканей, потянув за собой Ренх-сата. И остановился в темноте перед огромным зеркалом, отражающим всю компанию в полный рост.
— Никто не дергается, иначе останетесь там навсегда, — предупредил он. — Леди, дайте мне руку.
Он взял прохладную ладонь волшебницы, всматриваясь в тусклую поверхность и вспоминая кабинет Луциуса Инландера. Закрыл глаза — перед внутренним зрением контур зеркала медленно налился светом, а когда открыл — увидел кабинет. Словно сквозь мутное стекло, искаженно и тускло, но увидел.
Виктория сжала его руку. А Люк выдохнул, чувствуя холодок в груди, и шагнул вперед.
Его ошпарило холодом. С одной стороны на своем, иномирянском, цедил что-то нервное застывший истуканом Ренх-сат, с другой сосредоточенно вдыхала и выдыхала Виктория — он чувствовал, как от нее идут волны чего-то уравновешивающего, стабилизирующего.
— Мы ведь не сюда должны были попасть? — спросила она ровно.
— Нет, — так же тихо, ощущая, как вибрирует под ногами дорожка, то сужаясь, то расширяясь, ответил Люк. — Мы должны были сразу выйти в кабинете.
Подпространство сминалось, ворочалось, искажалось, и сияющая дорожка была бледнее, чем обычно — но тонкой нитью соединялась с тусклым окошком впереди. Люк всмотрелся в него, притягивая его взглядом. Показалось, или оно стало ближе?
— Ну, — прошептал он, начиная уже подрагивать от холода, — вперед. Вперед!
И шагнул, гипнотизируя окошко взглядом. Шаг дался тяжело, словно рюкзак за спиной был набит не вещами, а кирпичами. Виктория выдохнула, делая шаг вправо — краем глаза герцог увидел, что дорожка становится уже, — и аккуратно взяла за руку Ренх-сата, отцепившись от Люка.
— Иначе мы не пройдем, — пояснила она. Она была уже совершенно белой — но глаза были сосредоточенными, и продолжали идти от нее мощные волны стабилизации.
Ренх-сат молчал, глядя вперед. На лице его выступили бисеринки пота.
Дармоншир кивнул, сделав второй шаг. Третий. Четвертый. Дорожка под ногами загуляла как струна, Виктория зашептала что-то уже отчетливо — но у Люка было четкое ощущение, что он держит путь силой своей воли, и, если сейчас потеряет концентрацию, все они свалятся в бездну, распылившись на осколки льда.
Из носа потекла кровь, полетела вниз, в тьму. Капля, другая, третья… и вдруг дорожка засияла ярче, дернулась, — и они все вывалились в королевском кабинете.
Люк поднялся на четвереньки, помотал головой, стуча зубами. Вывернутая рука, к которой был прикреплен наручник, ныла. Сам Ренх-сат, бледный в синеву, тер себя свободной рукой по лицу.
Дармоншир огляделся. Здесь было темно и пыльно, но все еще пахло вишневым табаком Луциуса Инландера — а снаружи выл ветер и грохотал гром. Леди Виктория, шатаясь, добралась до ближайшего кресла и рухнула в него. Порылась в сумке, выпила один тоник, другой.
 
— Уважаемые хранительницы, — позвала она скрипуче, словно через силу, — вы здесь?
Ей никто не ответил, и она с силой выдохнула.
— Кажется, я переоценила свои силы, герцог, — сказала она, с трудом выговаривая слова. — Тоники поддержат меня, но сейчас я точно не смогу двигаться за вами. Если только сюда не придут хозяйки этого места.
— Да я сам слегка себя переоценил, — признался Люк, пытаясь встать. — Или не слегка.
Руки дрожали, да и тело било крупной дрожью, холод поселился внутри и не желал уходить. Ренх-сат, на удивление, выглядел поживее, но он был гораздо крупнее Люка. Или это работал недавно выпитый тоник?
— Почтенные хранительницы, — снова слабо позвала Виктория. — Вы ведь нас слышите?
Люк поднялся, прислонился к стенке рядом с зеркалом — и рядом с ним так же привалился к стене пленник. Страшно захотелось курить.
— Инри, Осси, — позвал Люк, дрожащими руками доставая сигарету, дергая зажигалкой. Затянулся теплым дымом, закашлялся. — Я же чувствую, что вы здесь. Нам нужна помощь.
Из угла за королевским столом потянуло холодком, заклубился туман. Зашипело, и Люк улыбнулся.
— Помощьссс, — раздалось из угла. — Помощьссс емуссс… кудассс полезссс глупыйсссс змеенышшш? Какуюсссс тебе помощьссс?
Из тумана показались две размытые змеицы. Одна подползла к Виктории, заглянула ей в лицо. Вторая прямиком направилась к Люку.
— Рад, что нынешние времена не сказались на остроте ваших языков и вашей красоте, — галантно заметил Люк.
— Льсссстецссс, — прошептала Инри, подползая ближе. — Тысссс опятьссс ссссиний, змеенышшш? Укусссить тебя, что лиссс?
— За этим и пришшш… тьфу, пришел, — Люк протянул руку. — В прошлый раз вы меня знатно согрели. И взбодрили.
Змеица подозрительно покосилась на него, затем на пленника, который напрягся и взирал на овиентис, словно размышляя, чем их можно убить, если понадобится.
— А этоссс ктоссс? Едассс намссс?
— Скорее, мне, — буркнул Люк. — Сожру, если этот добрый человек не поможет мне освободить Владыку Нории. А вам его есть не нужно, я вам молока принес. Но сначала — согрей меня, почтенная. Пожалуйста.
— Айсссс, даммсссский угодникссс, — зашипела Инри польщенно и скачком вцепилась в запястье Люка. Он дернулся — холод отступил мгновенно, по жилам плеснуло кипятком. Ренх-сат тоже дернулся — и дальше смотрел на происходящее так, будто осознал, что колдун-то ненормальный.
— А тысссс, волшшшшшебница? Ты зачемсссс такая сссслабая сссстала? — с укором поинтересовалась у Виктории Осси.
— Я не специально, — ответила Виктория, с усилием улыбнувшись. — Великая хранительница, его величество Луциус показывал мне сокровищницу Инландеров. И я припоминаю там с десяток очень мощных накопителей. Не могла бы ты одолжить мне один… мне очень нужно помочь его светлости.
— Ссс-вет-ло-сссти, — зашипела-засмеялась змея. — Я бы и радассс, волшшшебница. Но нашшша сссуть такова, чтоссс мы должныссс охранятьссс сссокровища детей Инлияссс от чужих. А тыссс, хоть и вернаясссс, но чужаясссс. Нельзяссс нарушшшать правилассс, даже если мирссс на краюссс гибелиссс и мы тожессс… Вообщессс, мы должныссс убитьссс тебя за проникновениессс, но ты с змеенышшшемссс…
Инри, вцепившаяся в запястье Люка, что-то прошипела.
— Чтоссс? — раздраженно вскинулась Осси, отодвинувшись от Виктории.
— Дайссс и нессс занудссствуйссс, — так же раздраженно ответила Инри, отцепившись от запястья и зализав раны языком. Люк так и стоял у стенки, отходя от эйфории.
— Нельзяссс! — шикнула Осси.
— Формалисссстка!
— Ессссть давниессс законыссс! Без разрешения старшей белой кровиссс нельзяссс!
— Вотссс тебессс сссстаршая белаяссс кровь! — Инри мотнула головой на Люка. — Змеенышшш!