Королевская кровь-12. Часть 2 (СИ)

Но предусмотреть нужно было все: в нынешнем стихийном хаосе магические артефакты могли вмиг перестать работать, — и поэтому у городка дежурили спасатели, готовые при возможном штурме дворца эвакуировать людей на набережную и затем через мост на север города. Пока что палаточный городок лишь пополнялся жителями окрестных улочек, на которых уже произошло несколько стычек с крупными отрядами наемников на инсектоидах: танки и гранатометы делали свое дело, и тха-охонги отступали, скрываясь в переулках и чего-то ожидая. Все знали, чего — прилета трехтысячной стаи стрекоз, которая, по докладам связных, не сумела долететь до столицы каких-то тридцать километров и опустилась в области, чтобы переждать бурю. Находиться в воздухе в такой ураган мог только самоубийца.
Мелькнула мысль, что буря не даст долететь до Иоаннесбурга и листолетам с Севера, которые должны были оказать боевую поддержку наземным отрядам. Но пусть лучше так. Пусть ветер, так внезапно ставший союзником иоаннесбуржского гарнизона, продлится так долго, как нужно будет, чтобы зачистить наземные формирования врага. И остается надеяться, что до этого никто из богов не пройдет сквозь город, потому что после этого зачищать будет некого и некому.
Всю предыдущую ночь Байдек двигался по кругу — проверить расположение гвардейцев и техники, выслушать отчеты, отдать приказы, зайти к Тандаджи, навестить Василину, а теперь и детей. В большой подвальной комнате, в которой их разместили, почти не было слышно выстрелов танков, но ощущалось содрогание почвы. Мальчишки вели себя тихо и настороженно, и только младшая, не понимая, что происходит, почему ее выдернули из любимой и яркой детской, капризничала и отказывалась завтракать.
— Ты теперь за старшего, — сказал Мариан несколько минут назад на прощание Василю, и наследник серьезно кивнул, сжав руку сонного Андрюшки. Мартина предсказуемо полезла папе на ручки, отказываясь спускаться, и он с тяжелым сердцем под детский рев протянул ее няне. Но тут Василь что-то прошептал в сторону небольшой походной печки, затопленной здесь, чтобы их высочества не замерзли — и запорхали перед принцессой огнедухи, оборачиваясь юркими ящерками, заплясали, запрыгали друг через друга. Дарина Станиславовна с облегчением спустила к ним засмеявшуюся Мартину, и Мариан сумел ускользнуть.
Василину он не видел с момента, когда стало известно, что враждебные боги вышли из порталов, а Черный жрец и Алина — нет, и что отряд Александра не успел спуститься в портал под Мальвой. Удалось ли отряду спуститься через другие порталы, не закрылись ли они и есть ли хоть какая-то надежда, понятно не было — потому что рухнула континентальная связь. Не работали телеграф и телефоны, кабельная связь, радио, не открывались переговорные зеркала, молчали артефакты. Отключилось телевидение. Армия вмиг потеряла контакт со своими частями и пришлось действовать по старинке, рискуя и передавая информацию через связных на авто, мотоциклах и пеших — и если дивизии из иоаннесбуржской области уже дошли и начали распределяться по квадратам для решения боевых задач в столице, то о нахождении и состоянии тех, кто двигался из соседних регионов, оставалось только гадать и опираться на старые данные.
— На что рассчитывают иномиряне? — спросил Байдек у Тандаджи, когда заходил к тому осведомиться о последних результатах допросов пленных. Зеленое крыло гудело как растревоженный улей. — Разве они не понимают, что силы неравны, и даже если их боги выиграют — за это время мы успеем перемолоть их отряды?
— Они не знают, что их генерал мертв, — ответил Майло, такой же посеревший от напряжения, как все они, — и рассчитывают на большое подкрепление. А сейчас воодушевлены выходом богов. Считают, что их боги вот-вот победят, и тогда наше сопротивление не будет иметь значения.
— Им было бы разумнее дождаться этой победы, отсидевшись на окраинах.
— Выслуживаются и боятся, — пожал плечами Тандаджи. — Ждут награды, если их боги победят, и боятся наказания за бездействие. Смерти они боятся меньше, чем своих богов.
 
Они разошлись каждый на свои места, помня, что есть давным-давно подготовленный план экстренной эвакуации королевской семьи, затем — ведомств и министерств на случай прорыва обороны дворца.
Зигфрид Кляйншвитцер, который с помощниками отслеживал состояние щита, доложил Байдеку, что около восьми тридцати утра случилось еще одно серьезное проседание стихий, и щит ослаб процентов на семь.
— Но его силы достаточно, чтобы выдержать взрыв даже сотни тонн орвекса, — вновь заверил придворный маг принца-консорта. К удивлению, от него не пахло, как обычно, алкоголем, и он был серьезен и собран.
— А если на него наступит бог, выдержит? — тяжело спросил Мариан.
Зигфрид покачал головой.
— Не могу сказать, ваше высочество. К сожалению, энергетические и технические характеристики богов мне неизвестны.
Часы показывали почти двадцать минут десятого, когда Байдек зашел в приемную перед кабинетом супруги. Во дворце осталась пара слуг — у кабинета, если ее величеству что-то понадобится. Тут же стояла личная охрана. Секретарь, бледная и уставшая, как все в столице, поднялась ему навстречу.
— Занята? — спросил Мариан.
— Ее величество… уже час как спит, ваше высочество, — ответила секретарь. Он заметил заминку, успел испугаться за супругу, рванул дверь в кабинет. И замер.
Василина действительно спала. Лежала, свернувшись клубочком в большом камине, прямо на тлеющих углях, обнимая урчащего Ясницу, прижавшись к нему щекой. Ни ее одежды, ни волос пламя не касалось. Снаружи визжали инсектоиды, грохотала канонада, гулко бухали танки — но ее лицо было спокойным, и лишь тревожная морщина осталась меж бровей.
Ясница успокаивающе мурчал. Он был прозрачнее, чем обычно.
— Устаааалааа оооочень. Много отдааал ееей. Ещее огняяя, — едва разобрал Байдек. Огнедух не шевелился, чтобы не разбудить хозяйку.
Секретарь за плечом принца-консорта вопросительно застыла. Он бросил взгляд на дровницу — почти пуста.
— Пусть слуги принесут еще дров, — приказал капитан вполголоса. — И масла огнедуху.
Пока секретарь передавала приказ, Мариан осторожно прикрыл дверь, присел к камину и стал неслышно подкладывать дрова. Вокруг Василины они занимались мгновенно, словно она сама дышала жаром. Ясница тоже начал наливаться пламенным золотом.
Скрипнула дверь — Байдек поднялся, приложил палец к губам, сам взял из рук слуг тяжелую палетту с дровами, бутыль с ароматическим маслом, донес до камина и продолжил подкладывать в камин топливо. Налил в миску масла, подставил под нос Яснице — оно тут же занялось голубоватым пламенем, и огнедух стал жадно лакать его, подергивая хвостом.
Мариан сам не знал, в какой момент он спокойно принял, что Василина — не совсем человек, что она может быть пугающей, опасной, жесткой. Что в любой момент в ней может открыться еще что-то странное, непостижимое, связанное с наследием первопредка-Огня. Для него она все так же оставалась единственной женщиной в мире, той, кого он любил всей душой и кому служил со всей самоотверженностью.
И если его женщине для отдыха нужно было поспать в костре — то его дело позаботиться, чтобы костер этот был наилучшего качества.
Он сложил в камин всю палету дров, так, что Василину с Ясницей за ними было почти не видно. Камин горел вовсю, пламя гудело, Ясница урчал как трактор, и белая плитка вокруг накалилась от жара. Мариан отступил — благодаря браслету, подарку Ясницы, огня он не боялся, но дышать было тяжело. Из пламени стали выныривать бабочки-искрянки, и одна, расшалившись, задела крылышком щеку королевы. Василина пошевелилась, глубоко вдохнула — и с этим вдохом словно втянула в себя все пламя. Дрова осыпались золой, а она открыла посветлевшие глаза и некоторое время непонимающе смотрела на Мариана. Перевела взгляд на Ясницу — тот невозмутимо вылизывал языком пятнистую огнешкурку.