Королевская кровь-12. Часть 2 (СИ)

Собственно, увидев это, Полина уверилась в правильности своих решений.
Люджины здесь не было — но она сама могла бы стать такой, как Люджина. И первое, что она сделала — произнесла короткую речь, встав перед строем.
— Бермонт — страна сильных мужчин, — сказала она в завершение. — И не менее сильных женщин. Пришла пора показать свою силу не только в управлении домом.
Девушки были очень разными, серьезными и смешливыми, с горящими глазами и равнодушными, высокомерными и послушными, из союзных и соперничающих кланов, но ей пока некогда было разбираться в хитросплетениях их отношений друг к другу и к ней самой — а оно тоже было разным. Ей было некогда — зато в радость было размяться и тяжело поработать физически после нескольких часов в отделе госбезопасности.
Генерал Ульсен, глава отдела, относился к ней примерно так, как она — к рекруткам. С некоторой настороженностью.
— Для начала ты пройдешь стандартное обучение, моя королева, — терпеливо объяснял он, — где стажерам объясняют принципы секретности, безопасности, законности и действий вне закона. Ты будешь изучать старые дела, разбирать удачные находки и провалы, решать ситуативные задачи. Читать отчеты самостоятельно, делать выводы, задавать кураторам вопросы. А дай боги, закончится война, поступишь в Королевскую академию безопасности уже с хорошим багажом знаний.
Она и изучала — старые агентские операции: как работали с подпольными бандитами, с контрабандистами, как выискивали шпионов других стран, и для нее это было захватывающей чтения приключенческих романов. И отличное знание языков пригодилось, потому что часто преступность оказывалась международной и свидетельства, улики были на других языках.
Демьян правильно сделал, что решил нагрузить ее делами — это обеспечило ее безопасность лучше любой охраны, потому что сейчас ей было не до полетов.
Она снова перевернулась, снова посмотрела на часы. Пять двадцать семь. Четыре минуты прошло, а кажется, что вечность!
— Может, отчеты перечитать? — снова спросила она себя и тут же зажмурилась, приказывая себе спать.
Но не спалось. Тревога, которая фоном вибрировала с самого начала войны, в последние дни стала сильнее. И как ни выматывай себя — никуда от нее не деться.
Ей сразу после пробуждения в полдень и вечером после ужина докладывали обстановку — и она знала сейчас, что Иоаннесбург под ударом, и что в Инляндии крупная битва, и что в Йеллоувине бой подходит к концу, и иномиряне уже разбиты, идет зачистка последних отрядов. Знала она и то, что Демьян в составе сводного бермонтско-рудложско-блакорийского войска наступает на Блакорию.
Последний раз она видела его в середине апреля, когда он внезапно появился в замке с фон Съедентентом, чтобы подпитать алтарный камень, и провел с ней восхитительное утро, и ушел, поцеловав ее и прихватив с собой маленький мешочек с землей, взятой во внутреннем дворе замка.
— Война затягивается, и мне тяжело долго находиться далеко от земли Бермонта, — объяснил он тогда, вешая его на кожаный шнурок на шею, — она дает мне сил.
Последний раз они разговаривали первого мая, пять дней назад — когда на Демьяна было совершено покушение, и с тех пор у мужа не было ни минутки связаться с ней. Полина скучала — но запретила себе просить организовать связь с ним. Она и так знала, что он тоже скучает и, если не звонит, то очень-очень занят. Главное, что жив. Что армия, в которой он идет, уже выиграла несколько крупных битв и продавила иномирян вглубь Блакории. А при таком темпе до Рибенштадта каких-то три-четыре недели — поэтому нужно ждать, пока Демьян загонит иномирян обратно в портал под блакорийской столицей и заниматься своими делами.
Она через день созванивалась с Мариной — сестра была какой-то загадочной, и Поля прямо чувствовала, что ей хочется поделиться каким-то секретом.
— Я расскажу тебе, — пообещала сестра после прямого вопроса, — только сама пойму окончательно, что со мной происходит. В любом случае по сравнению с тем, что творят наши старшие и Алина, это ерунда.
 
Полина знала, что Ангелина участвовала в спасении драконов из Драконьего пика, и послала ей огнедуха с восторгами и поздравлениями. Замирая от недоверия, слушала вчера вечером отчет о том, как Василина остановила часть вражеской армии на подступах к Иоаннесбургу — впрочем, после того, как Поля по телевизору увидела кадры огромной огнептицы, которая летела над Севером Рудлога, она уже почти не удивлялась Васиным изменениям.
И, конечно, Полина часто думала об Алине — смутно догадываясь, что путешествие в Нижнем мире, откуда родом жестокие захватчики, не могло не изменить сестру. Но после того, как Демьян сказал, что пойдет на помощь в Нижний мир, Поля вдруг уверилась, что все будет хорошо.
Она всегда верила в него. Несмотря ни на что.
И, конечно, ее то и дело посещала мысль о том, что все ее сестры, за исключением, наверное, Каролины — которая говорила при созвонах только о своих картинах и жаловалась, что скучает, — принимают активное, героическое участие в спасении мира. Хотя и Каролина тоже… прорицает вот. И только она сама, Полина, заперта в замке и занимается какой-то рутиной на фоне глобальной катастрофы и всеобщего самопожертвования.
— Во-первых, ты успела погеройствовать раньше нас всех, — сказала ей Марина серьезно, когда она поделилась этими мыслями. — Ты спасла Демьяна, спасла Бермонт, сама еле выкарабкалась. Еще не все иглы вколоты, ты еще одной лапой во власти смерти, а уже думаешь, что недостаточно делаешь. А во-вторых, Поля, в отсутствие Демьяна ты — глава Бермонта. Помни об этом. Да, в твоем характере лезть на рожон, ты не можешь сидеть на месте. Но не всем нужно спасать мир, кому-то нужно думать о таких банальных вещах, как еда, кров и здоровье для людей. Посмотри на Мариана — пока Вася дозывалась в лаве до стихийного духа Рудлога, он стойко занимался страной и детьми. Стал он от этого менее значимым? Нет, как и ты. Твой вклад не меньше из-за того, что ты не на передовой. А тем, кто на передовой, очень важно знать, что есть те, кто обеспечивает им тыл.
— Спасибо, — проговорила Полина. — Когда ты стала такой мудрой, Марина?
Сестра скептически хмыкнула.
— Может, — сказала она с легкой грустью, — мы просто взрослеем, Пол?
Полина наконец начала задремывать — глядя на рассвет за окном и думая о том, что впереди июнь, когда от зари до зари какой-то час. И вспоминая, как Демьян обещал, что они летом будут гулять с ним по ночному лесу, ходить звериными тропами, есть ягоды и мед, охотиться и учить Полю принимать и понимать звериную часть себя.
В окне что-то мелькнуло, по стеклу словно деликатно царапнула большая лапа, и Полина подскочила, выхватила из-под соседней подушки пистолет, прицелилась, перекатываясь по кровати, чтобы рухнуть вниз, в укрытие. Выглянула: в окне проявилась огромная полупрозрачная совиная морда, опустилась вниз, — и Поля увидела почти утонувшего в пушистых перьях старика.
— Тайкахе! — ахнула она, бросила пистолет на постель, подскочила к окну, открыла его, улыбаясь и хмурясь одновременно.
Шаман с усилием поднялся, сошел по крылу — он был исхудавший, пахнущий костром, травами и молоком. Развернулся в проеме, что-то ласково и гортанно сказал гигантской сове — и она смазанным пятном улетела куда-то вбок.
В покои Полины распахнулись двери, вбежали гвардейцы, целясь в старика. Тот с достоинством поднял темные руки.
За спинами охранников пыталась отдышаться, приложив руки к груди, дежурная фрейлина.
— Это Тайкахе, — так величественно, словно ничего необычного не происходит, и она не стоит в пижамных штанах и майке, проговорила Полина. — Все в порядке, бойцы. Спасибо за бдительность. Винья́на, — позвала она фрейлину, — прикажи накрыть в гостиной завтрак. — Королева глянула на часы: пять сорок пять. — Я не успею поесть, но мой гость должен быть сыт. И оставьте нас.