Самый серьезный шаг
— Люк! — изумленно воскликнула Мэгги, но он, яростно замотав головой, продолжал как одержимый:
— Если бы не Лори, я сейчас занимался бы с тобой любовью, разве нет? Так сколько же их было, Мэгги? Ради Бога, скажи мне!
Мэгги прерывисто вздохнула, испытывая почти физическую боль; она попыталась оттолкнуть его, но безуспешно.
— Как ты смеешь?! — дрожащим голосом воскликнула она. — После того как ты только что со мной поступил, у тебя нет права ни на какие вопросы. Как ты можешь говорить обо мне, словно я нечто вроде… шлюхи…
Он с шумом выдохнул, встал и отошел от кровати. Мэгги упала обратно на мягкие подушки. Люк постоял, молча глядя на нее, на его лице была написана смесь сожаления и презрения к самому себе. И разочарования.
— Ты права, — наконец сказал Люк лишенным эмоций тоном. Но она скорее предпочла бы страстную, гневную отповедь, а не это ледяное безразличие. Он продолжил тоном судьи, выносящего приговор: — Мое поведение было непростительным, Мэгги. Во-первых, потому что я почти что изнасиловал тебя, а во-вторых, абсолютно несправедливо морализировал на твой счет, не имея на то никакого права.
— Да, не имея! — согласилась Мэгги, со злостью откидывая назад растрепавшиеся волосы.
— Ведь что бы ты ни делала, — продолжил он, — и с кем — это абсолютно не мое дело.
Несправедливые слова Люка заставили ее сесть и вызывающе вскинуть голову.
— Не говори ерунды, Люк. Ты прекрасно знаешь, что у меня не было ни одного мужчины!
Их взгляды встретились, воцарилось напряженное молчание, по-видимому, Люк обдумывал ее слова. Наконец он тяжело вздохнул и в его глазах зажегся какой-то непонятный огонек.
— Да, я это знаю, — признался он. — Но люди иногда говорят страшные глупости, особенно, когда находятся в состоянии… — Люк поморщился и не докончил фразу, но Мэгги и не нуждалась в этом, потому что сама испытывала столь же сильное потрясение, как и он. Однако последующие слова Люка ошеломили ее: — Все это не имеет значения — по крайней мере, в данный момент. Нам лучше забыть обо всем.
— Забыть? — недоуменно повторила Мэгги.
Неужели он способен забыть о том, что случилось?
— Да, забыть, — подтвердил он не допускающим возражения тоном.
Мэгги не знала, насколько приличным считается для женщины бороться за то, чего она желает, однако собиралась это сделать!
— Но я хотела, чтобы ты изнасиловал меня! — воскликнула она с горящими от смущения щеками. — Хотела, чтобы ты занялся со мной любовью, да и ты хотел того же, Люк! Разве это так уж плохо?
Он нетерпеливо покачал головой.
— Не то чтобы плохо. Более подходящим словом будет «неуместно». — Губы Люка скривились в полупрезрительной усмешке. — Боже мой, — как бы не веря самому себе, прошептал он. — Боже мой, я чуть было не сделал этого. Я поступил как какой-нибудь… какой-нибудь…
— Бога ради, прекрати причитать! — воскликнула Мэгги, холодея от одного взгляда на его лицо. — И перестань смотреть на меня так! Это не грех и не преступление. Это…
— Этого больше никогда не должно случиться, Мэгги, — угрюмо ответил Люк. — Ты понимаешь?
Несмотря на то что ее губы тряслись, она посмотрела на него с вызовом.
— Понимаешь? — повторил он с угрозой в голосе.
Но Мэгги опять не ответила, боясь сказать или сделать что-нибудь, что вызовет его гнев.
— Я отнюдь не горжусь тем, что сейчас произошло, — сказал Люк голосом, в котором вновь появились судейские нотки, только на сей раз его слова звучали как смертный приговор. — Но ты можешь быть спокойна — больше этого не повторится.
Она же не желала быть спокойной! Ей хотелось именно повторения. Хотелось, чтобы он дошел до конца — может быть, не сейчас, но хотя бы когда-нибудь в будущем! Ведь она любила этого человека, любила с тех пор, как помнит себя!
— Но, Люк…
Отрицательно покачав головой, он молча наклонился над кроватью и одним движением, со знанием дела натянул на нее трусики, всколыхнув этим угасшее было чувство ревности.
— А теперь вставай, Мэгги, — негромко приказал он. — У нас заказан столик. Мне еще надо взглянуть на Лори, да и мать наверняка недоумевает, что тут с нами случилось.
Мэгги виновато покраснела и уставилась на него в безмолвном ужасе. Боже мой! Ведь дверь была не заперта, и миссис Ричмонд могла войти в комнату в любую минуту!
— Да, — устало подтвердил ее мысли Люк, его неприступный вид обезоружил ее. — И молю Бога, чтобы она не начала подозревать. Давай вставай, — снова, на этот раз с большей настойчивостью, потребовал он, и, подчинившись, Мэгги поднялась на дрожащих ногах.
Люк окинул ее холодным оценивающим взглядом, задержался на темном круге на груди, оставленном его страстным поцелуем, и недовольно поджал губы.
— Лучше бы тебе переодеть платье, — резко сказал он. — Не можешь же ты выходить на люди в таком виде.
Как только за ним закрылась дверь, Мэгги опять рухнула на постель, ноги не держали ее. Все тело болело, она чувствовала себя разбитой и страшно злой.
Глава 7
Сидя в гостиной лондонских апартаментов Люка, Мэгги поджидала, пока он уложит Лори в постель.
Ничего великолепнее она не видела никогда в жизни, решила девушка, задумчиво обводя глазами комнату. А какой вид из окна! Это была одна из немногих оставшихся старомодных квартир, с высокими, просторными комнатами, прекрасной планировкой и по существу не тронутой временем обстановкой.
По дороге сюда она спросила Люка, зачем ему нужна лондонская квартира, если сам он живет в Нью-Йорке.
— Вложение капитала, я владею собственностью по всему миру, — кратко пояснил он. — Эта квартира куплена совсем недавно.
— Прямо с обстановкой? — полюбопытствовала Мэгги.
Он покачал головой.
— Я попросил одного из своих секретарей прилететь сюда и обставить ее для меня. Она прекрасно знает мои вкусы.
Она? Мэгги насторожилась.
— О, — с расстановкой сказала она. — Должно быть, это очень приятно — иметь кого-то, кто так хорошо знает твои вкусы.
— Разумеется, — бросил он. — Маргарет — воплощенная эффективность. — И сдержанно спросил: — Мэгги, ты не обидишься, если я попрошу тебя помолчать. Мне надо следить за дорогой.
…В комнату вошел Люк, и Мэгги встретила его улыбкой, но наткнулась на ставший уже привычным отчужденный взгляд.
Она вздохнула. Давно пора было заключить хотя бы перемирие. Потому что всю неделю после столь неудачного эпизода в спальне их отношения были близки к точке замерзания. Мэгги забилась в угол обитой темно-синим шелком кушетки и деликатно прокашлялась.
— Эти… э-э… апартаменты просто замечательны, Люк. Чудо. Особенно мне нравится та скульптура в углу. — Не слишком ли хорошо знает его вкусы эта Маргарет, если решилась купить столь откровенную вещь? — гадала она.
— Спасибо за комплимент. Квартира вполне подходящая. И одним из ее преимуществ является величина… — В его взгляде мелькнуло предупреждение. — Так что мы можем жить здесь, не натыкаясь постоянно друг на друга.
— Ты хочешь сказать, что так и будешь продолжать избегать меня после того, как…
— После того как я чуть было не переспал с тобой? — грубо спросил он. — Да. Скажи, тебе доставляет удовольствие все время напоминать мне об этом?
— Не смеши меня! — Мэгги стукнула кулаком по бедру, которое, с тех пор как он прошелся насчет соблазняющего действия абрикосового цвета платья в обтяжку, было скромно упрятано под джинсами, — она вовсе не желала быть обвиненной в попытках соблазнить его. Как бы велико ни было искушение, ей совсем не хотелось наткнуться на оскорбительный отказ. Хватит одного раза! — Нет, мне это вовсе не доставляет удовольствия! Почему ты переворачиваешь все с ног на голову? Просто мне кажется, что глупо продолжать вести себя в подобном духе…
— Я хочу вообще забыть о том, что тогда произошло. Дойдет это когда-нибудь до тебя? — раздраженно прервал ее Люк.
— Но как мы можем забыть о том, что произошло, если ты шарахаешься от меня как от зачумленной? — возразила Мэгги. — Как только я вхожу в комнату, ты тотчас же оттуда выходишь. Я начинаю уже подумывать, не сменить ли мне дезодорант.