Стеклянное сердце

Судя, по-вашему лицу, вы отнюдь не ожидали такого углубления в тему с моей стороны, поэтому возьмите свою книгу и почитайте сами, она вам будет полезна сэр. С вашего позволения пойду помогу тете…
Она закончила свой рассказ, и ушла так, что я не мог прийти в себя еще некоторое время. Неужели я все это время так глубоко ошибался в ней? Какая же с виду дерзкая, напыщенная, невоспитанная особа, оказалась такой очаровательной, милой девушкой, с которой будет интересно беседовать. Пришлось признаться самому себе, что Джейн показалась мне самой привлекательной из всех, что я встречал, а эти чудесные мысли, с которыми она со мной поделилась, только украшали всю её внешность.
  
Мои рассуждения прервал дворецкий, который показал мне дорогу до сада. Кто бы сомневался, что в таких роскошных имениях не будет чудного сада? Но, к сожалению, я пришел лишь к вечеру, и было трудно внимательно его разглядеть. Казалось, что у него нет конца, настолько он был прекрасен. Различного вида цветы были расположены вдоль дороги, что придавало аллее сказочный вид и наполняло её ароматами. За кустами цветов находились несколькими рядами фруктовые деревья, совсем недавно распустившие свои почки. Весна только начиналась, но в этой комнате было по-летнему тепло.
Я поблагодарил дворецкого за помощь и сел рядом с тетушкой Пит. На столе лежало множество угощений к чаю, а также аккуратно порезанные спелые сочные фрукты. Нам принесли чай. С гвоздикой – конечно, и булочки с корицей, как я запомнил.
Между нами возникла неловкая пауза, и Мадам Бернетт решила её устранить:
– Угощайтесь мистер Кроуфорд, это все для вас. Мы ведь почти не знакомы, поэтому я понятия не имела что вы любите… Расскажите немного о себе?
– Конечно тетушка. – ответил я, протерев белоснежной салфеткой уголки своего рта.
В это время к столу подошла Джейн и вот, мы уже сидели друг напротив друга:
– Уильям Кроуфорд, 25 лет. Родился здесь, в Лондоне в 1942 году. Мать и отец к несчастью, погибли, когда я был еще ребенком. Поэтому моим воспитанием занималась бабушка и родители моего близкого приятеля Хомфорда Грэхэма. Вместе с ним я окончил учебу, и открыл небольшой бизнес продажи книг. Не так давно мы начали сотрудничать с одним молодым человеком иностранного происхождения, и теперь продаем не только английскую литературу. Я живу через 4 улицы ниже, так что в какой-то степени мы можем называться соседями.
– Так значит оттуда вы достали ту книгу? – вмешалась Джейн, демонстративно закатив глаза.
– Вы совершенно правы юная леди, могу еще что-нибудь вам принести – ответил я с широкой улыбкой, которая сразу же растворилась после ее слов:
– Спасибо, но я лучше приду к вам и выберу сама. Ваш вкус чужд мне.
– Договорились мисс Бернетт. – я не смог сдержать смех, удивившись её упрямству.
Она отвела взгляд, делая вид, что абсолютно не интересуется моим рассказом. Складывалось такое ощущение, как будто её заставляют сидеть рядом со мной. Это естественно меня еще больше рассмешило, но я продолжил рассказ дальше:
– Бабушка оставила мне дом и покинула этот мир, когда мне было 20 лет. И с тех пор, я живу там и занимаюсь своим любимым делом.
– Вы что живете один? И вам не одиноко? – поинтересовалась старшая мисс Бернетт.
Я ждал этот вопрос, поэтому дал подготовленный мною заранее ответ, чтобы не возникало лишних расспросов:
– Да, живу совершенно один. И не вижу в этом ничего плохого. У меня не было никогда отношений, девушки моего окружения не в моем вкусе.
– А какие в вашем вкусе? – поинтересовалась мадам в ответ, широко распахнув глаза и уши, так как наведывалась новая тема для общественных сплетен. Но подобного я не мог допустить:
– Тетушка Пит, у меня складывается такое впечатление, что вы собираетесь меня обручить!
– Ой, что вы! Я не вправе совершать подобное. Это так, из любопытства.
В этот момент Джейн встала из-за стола, прошептала что-то на ухо своей тетушки, и обратилась ко мне:
– Мне пора заняться своими делами, до свидания сэр.
Я поднялся, поклонился и ответил ей тем же. Джейн покинула нас, приподняв подол своего платья.
Остаток вечера прошёл в… как бы это назвать… словесном фехтовании. Мы спорили о пьесах, о живописи, о том, что важнее – свобода или верность (ни к какому согласию не пришли). Мне стало казаться, что я задержался здесь, поэтому попрощался со всеми, поблагодарил за радушный прием и направился к себе домой…
Я записываю всё это, не потому что считаю важным каждый словесный выпад. А потому что чувствую: в этих маленьких перепалках прячется что-то настоящее. И хотя ты, мой читатель, пока не знаешь, к чему это приведёт – я тоже не знаю. И это делает всё только интереснее.
Положив перо, я долго смотрел на пустую страницу. Всё моё внимание осталось в той короткой сцене у камина. В её фразах, взгляде.
Я не знал, что писать, поэтому просто оставил книгу.
Пусть она говорит за меня.
Глава 3.
«Некоторые люди входят в твою жизнь не как буря, а как сквозняк:
ты не замечаешь, а уже простыл.»
– из дневника
3 июня.
Дорогой читатель, с моих последних записей прошло почти 4 месяца, вы наверно интересуетесь, чем я все это время занимался? На самом деле – делал то, что и всегда. У нас было много завозов от иностранного партнера, поэтому большая часть времени прошла на работе. Помимо этого, я получил прекрасную весть: напарник собирается приехать в Лондон и посетить наш магазин, спустя 6 лет разлуки.
Уверен, читатель, что вы ждете продолжения истории с той девчушкой, но увы и ах… Семейство Бернетт я не встречал давно, не нашлось повода пересекаться с членами их рода.
14 июня.
Я провел в магазине почти весь день. Приятно находиться в такой обстановке: вокруг книжные ряды, в руках кофе и тишина в помещении. Люблю это чувство, будто находишься у себя дома.
Первые часы прошли спокойно. Несколько постоянных посетителей, один профессор, пара студентов – ничего выходящего за рамки привычной жизни. Но около полудня дверь распахнулась шире, чем нужно, и ветер вместе с солнцем ворвался внутрь. На пороге стояла женщина, высокая, в дорожном пальто цвета охры. Лицо – открытое, живое. Глаза – внимательные, словно она рассматривала не только полки, но и сам воздух помещения.
– Добрый день, – сказала она почти певуче. – Простите, я… возможно, заблудилась среди книг, ещё прежде, чем войти.
– Это бывает, – ответил я. – В некоторых случаях это даже полезно.
Она улыбнулась одними уголками губ и кончиками пальцев осязала корешки книг.
–– Лидия Мэррик, – представилась она. – И мне нужна книга… не знаю какая. Та, которую обычно находишь случайно.
Это был необычный запрос. Я предложил ей посмотреть раздел философии, эссе, немного биографий мыслителей. Но она ходила меж полок иначе, чем остальные покупатели: не выбирала, а слушала. Касалась корешков, будто проверяла температуру книг, останавливалась возле тех, что, казалось, даже не попадали в её поле зрения. Наконец она взяла в руки том сборника «О природе внутреннего пути».
– Это оно, – сказала она уверенно.
– Вы прочли его раньше?
– Нет. Но оно на меня смотрело.
  
Мы разговорились. Она оказалась читательницей-странницей. Путешествует, записывает наблюдения, интересуется судьбой людей, которых видит один раз в жизни.
– Я люблю города, которые держат свою грусть в себе, – сказала она, рассматривая окно. – Лондон – именно такой. Поэтому я здесь.
Она купила книгу, поблагодарила за оказанную помощь – и поспешно ушла, словно боялась задержаться.