Продам любовь. Дорого (СИ)
Кровать дрожит под мощными толчками и бьется спинкой о стену. Только сейчас понимаю, что там находятся соседи – маргиналы, что оказали мне радужный приём. Так им и надо.
Цепляюсь ногтями в мужские предплечья, пытаясь сохранить статичное положение, но замираю, как пришибленная, когда резко ощущаю пустоту, а живот покрывается теплой и вязкой жидкостью.
«Всё что ли…?», - вертится на языке вопрос, на который он отвечает быстрее, чем я его успеваю озвучить.
- У меня год не было никого, что ты хотела…?!
13. Бодрое утро
Впрочем, моё легкое удивление было преждевременным. Поле первого захода и короткой передышки был второй. После второго – третий. В общем и целом, к моменту, когда мои ноги уже гудели и немощно дрожали, а дыхалка отказывалась работать, этот жеребец малолетний даже не запыхался. Вот тебе и разница возрастов…
- У тебя шикарная растяжка, - лениво гудит в потолок Слава, раскинувшись на постели в позе морской звезды.
- Умгу, - жалобно скулю, пытаясь пошевелиться, лежа на его руке. В глазах беспощадно рябит, картинка плывет. Последний раз я так уставала… Никогда. Вообще никогда. А уж во время секса и подавно. – Работа того требует, - лениво ворочаю языком и слишком запоздало соображаю, насколько это грязно и двусмысленно звучит. – В смысле, я хореограф, - зачем-то пытаюсь оправдаться и всё ещё стыдливо прячу взгляд, несмотря на все непотребства, что он тут со мной вытворял минутой назад.
- О… Круто! – оценивает по достоинству мои навыки и слегка дергает рукой, подгребая меня ближе и укладывая её на мое влажное плечо. Со стороны, если отбросить все предрассудки, можно представить, что мы обычная парочка, что решила обсудить жизнь и поболтать после секса. Но я-то знаю, что это не так. А посему, выглядит странно. – А я аэрограф, - делится откровением, удивив меня ничуть не меньше.
Хмурю брови и поднимаю на него вопросительный взгляд. Что-то знакомое, но никак могу сформулировать и сообразить.
- Машины красишь? – выдаю свое предположение, зачем-то представляя этого парня в джинсовом комбинезоне, с маской на лице, тело испачкано краской…. Кажется, кто-то заразил меня повышенным либидо.
- В том числе, - неопределенно кивает, и непослушная темная кудряшка валится на мужской лоб. – Кастомизирую…Крашу, рисую... Полирую… Могу и движок перебрать, так-то. Что я только не делаю, в общем.
- Молодец, - совершенно искренне хвалю, на мгновение задумавшись и вспоминая большинство своих ровесников. Некоторые из них до тридцатки сидят у мамки на шее. А кто-то и дольше. А тут, вон оно как… И в армию успел сходить, и работа хорошая. А всё ругают нынешнее поколение. Твою мать, рассуждаю, как семидесятилетняя бабка из соседнего подъезда. – А как тебя в ВДВ то занесло? – перекатываюсь на плечо, осторожно подхватываю пальчиками медальон, лежащий на его груди, и внимательно вчитываюсь в гравировку.
- Ну, срочная служба не спрашивает, слесарь ты, гонщик, или балерун, - хрипло усмехается, машинально рисуя подушечками витиеватые узоры вдоль моего позвоночника. – Накосячил с учебой в свое время, меня отчислили… Ничего интересного, - негромко вздыхает и резко замолкает.
От повисшей тишины веет напряжением. И вскоре я понимаю, почему.
- Ты же недавно в этом деле, да? – хлестко ударяет вопросом по самому больному, и мое тело инстинктивно каменеет и вытягивается по струнке.
- С чего ты решил, - обдаю холодом в тоне и прекращаю бездумно играться с кулоном.
- Ты не похожа на, - заминается на полуслове, опасаясь меня обидеть.
- Да, не стесняйся, на проститутку, - охотно ему помогаю в этом словестном заторе. – С чего ты решил, - перекатываюсь на спину, лишая нас телесного контакта, который резко стал казаться неправильным, ядовитым, аморальным. – Много нас видал? – с вызовом смотрю в потемневшие синеватые глаза, глядящие, кажется, так глубоко, где я сама давно не была.
- Доводилось видеть, - уклончиво отвечает, огибая тему своих любовных похождений.
- И? Чем же я от них отличаюсь? – невесело усмехаюсь, сама прекрасно понимая ответ. – Обычно с порога уже трусы снимают, а не ревут у тебя на кухне? Не истерят, наверно, перед сексом? И не такие деревянные, как я?
- Не такие настоящие, - слишком легко отзывается, даже не поведя бровью на мои агрессивные нападки.
- Слушай, ну можешь теперь друзьям хвастаться, - приторно улыбаюсь, что более походит на оскал. – Будешь всем рассказывать, что ты у меня первый. Клиент, - ставлю немую точку в этом разговоре и раздраженно кошусь на часы.
Чёрт. До утра ещё долго.
- Поспи со мной? – неожиданная просьба выбивает из кривой колеи. Ещё больше добивает то, что он просто выключает ночник и с комфортом устраивается на подушках, подминая меня под свое горячее твёрдое тело.
И что…? Просто поспи? Я тут, так-то, накалена! Но слишком быстро об этом забывается в крепком кольце рук, из которых первое время, как только почувствовала, что парень спит, я тщетно пыталась выбраться. А позже смирилась и позволила себе немного подремать…
Открыв глаза без пяти семь, ощущаю себя до безобразия мерзко, несмотря на приятную ломоту в теле и мышцах после ночного марафона. Липкое неприятное чувство на душе оттуда же. Вчера пол действием гормонов я себе позволила забыться, а сейчас реалии жизни слишком жестоки.
Скатываюсь с кровати, предусмотрительно осторожно сняв с себя чужую тяжелую руку, втискиваюсь в одежду, нахожу телефон… На этом мой неидеальный план окончет. Неплохо было бы попросить оплату, но… Да, к херам это всё, я так не могу! Стиснув зубы, шлепаю в прихожую и остервенело натягиваю сапоги. Именно в этот момент слышу совсем рядом какое-то шевеление.
- Утро было бы добрее, если бы мне не приходилось ловить убегающую женщину, - с легким недовольством ворчит хозяин квартиры, и я не могу не заглядеться на эту милую заспанную физиономию и ворох кудрях.
- Ты так сладко спал, рука не поднялась тебя будить…
- Необязательно это было делать руками, - засранец. Только глаза открыл, а уже пошлит.
- Время, в ход которого могли идти не только руки, закончилось, - напоминаю и себе и ему жестокую правду и, не глядя больше в его сторону, натягиваю пальто.
- Продиктуй номер для перевода, - сокрушенно цокает и лениво зевает, прикрывая рот кулаком.
Ну, вот и настал этот ключевой момент моего грехопадения. Без заминки диктую цифры и подхватываю сумочку, когда слышу слегка удивленное:
- Александра…?
Да, она самая. Дура – Александра, которая забыла о том, что для своего нового знакомого она Марина. Машинально скольжу взором по экрану и вижу уведомление о переводе. Что-то сильно меня в нём смущает…
- Давид…? – тяну не менее удивленно, чем он, и поднимаю взгляд на парня, который ещё вчера был Славой.
- Ну, приятно познакомиться, получается, - безоружно улыбается и невинно пожимает плечами.
14. Хождение по мукам совести
- Да, ладно? Серьёзно? – глаза Лики практически вываливаются из орбит, а на лице расцветает безумная улыбка. – Сначала заявилась его бывшая, а потом и мамаша?!
- Умгу, - с досадой мычу в ответ, закидывая в рот овсяное печенье и запивая его глотком бодрящего кофе, который от чего-то совсем не бодрит.
Бессонная ночь осела на плечи головной болью. Неприятный липкий осадок от всего содеянного покрывает толстой пленкой и давит на грудь. Отвращение к самой себе, вполне ожидаемо, просачивается в каждую клеточку. На какой-то миг даже жалею, что он оказался именно…им. Возможно, если бы на месте Славы… Простите, Давида, оказался кто-то другой, менее цепляющий что-то глубоко внутри, то мне сейчас было бы чуточку легче. И я бы сокрушалась по поводу отвращения к нему, а не к собственной персоне, и не думала о том, как после всего я выгляжу в его глазах…?
- Ну, блеск! А-ха-ха! – весело заливается подруга, на автопилоте почесывая за ухом Матильду, что смотрит на меня с нескрываемым презрением.