Беглый в Гаване 2 (СИ)
Божественный, густой, родной запах… пельменей. Со сметаной. Причём не просто пельменей, а таких — из морозилки, засыпанных в кастрюлю со священным, чуть подсоленным кипятком, с лавровым листом и перцем горошком.
Я открыл один глаз. Потом второй. Инна рядом уже не спала — её не было. Простыня на её стороне кровати была тёплая, но без нее, а только с небольшой вмятиной от попы. А откуда-то с кухни доносилось: буль-буль, цок, шшшш — и снова буль. А потом — характерный хруст открываемой баночки со сметаной. Я узнал его с первого раза.
— И-иин… — протянул я с кровати, голосом голодного, но влюблённого медведя. — Ты серьёзно? Пельмени?
— Ага! — крикнула она откуда-то из глубины квартиры. — Тебе хватит двух десятков?
— Мне хватит тебя.
— Ну так иди за мной, я с приправой.
Я встал, натянул шорты сразу на тело, подошёл к умывальнику и посмотрел на своё отражение. Улыбка была глупой и счастливой — как у школьника, которому подарили велосипед и позволили не идти на уроки. Я умылся, отогнал остатки сна и пошёл на запах.
На кухне Инна стояла в тонкой майке и шортах, уже разложив пельмени по глубоким тарелкам. Сверху — ложка сметаны, капелька масла, немного зелени. И кружка чаю с мятой. Всё просто. Всё гениально.
— Я тебя люблю, — сказал я, подходя и целуя её в висок.
— И пельмени? Или только меня?
— И то, и другое. Причём не всегда в таком порядке.
— Садись, — улыбнулась она. — Пока не остыло. А то потом скажешь, что жена охладила в тебе страсть.
— Инна, после вчерашнего страсть будет гудеть в моих костях до конца недели. Мне бы теперь выжить после этого обеда.
— Ну, если не выживешь — я тебя оживлю. У меня есть методы.
Я засмеялся, сел за стол и взял ложку.
— Ты знаешь, — сказал я, обдувая пельмень, — если бы меня попросили описать идеальное утро, я бы просто сказал: «жена, пельмени и потолочный вентилятор».
— А я бы добавила: «и ни одного вызова от генерала до полудня».
Мы переглянулись и одновременно рассмеялись. А потом ели молча — потому что это был тот самый случай, когда слова были не нужны. Всё, что надо, уже было здесь — в тарелке, в воздухе, в этом доме. И в нас.
Когда мы с вместе собрались на прогулку, пришел через интерфейс вызов от генерала.
Глава 33
Мы с Филипп Иванычем только вернулись с тренировки — пробежка вдоль побережья, пара десятков отжиманий, и десятиминутный сеанс на нейростимуляторе. Генерал на нашей кухне заваривал мате в своей любимой медной кружке, а я успел забросить пару бананов и чуть-чуть мёда в блендер — утренний рацион шпионов карибской провинции.
Сигнал на коммуникаторе прозвучал как всегда лаконично:
«Есть доклад. Уровень — доверительный. „Друг“ на связи.»
Генерал кивнул:
— Принимай. Только сначала проверь экранирование.
— Уже в белом шуме, — ответил я и лёгким движением пальца активировал плоскость проекции.
Голос «Друга» прозвучал ровно, безэмоционально, но за каждым словом угадывался пулемётный ритм аналитической машины:
«Сделка в ЮАР завершена успешно. Вмешательств не зафиксировано. Объём — полторы тысячи унций. Золото распределено в соответствии с утверждённым планом: партия „Твидовому“ подтверждена, партия на Катар — запечатана, ожидает инструкции по доставке.»
— Вот и хорошо, — тихо сказал генерал, потягивая мате.
'Дополнительно. Приобретена партия мелких технических алмазов: фракция 0,05–0,1 карата. Объём — незначительный. Оплата проведена в полном объёме, несмотря на то, что сделка была обозначена как «подарочная».
Я усмехнулся:
— То есть «подарок», за который пришлось заплатить?
— Презенты нынче подорожали, — фыркнул генерал.
'Алмазы могут быть использованы в трёх направлениях: 1) сборка оптических фильтров; 2) ювелирные вставки для пробных «марок»; 3) микросверление в электронике.
— Отложим под ювелирку, — сказал я. — Пусть пара штук уйдёт в кольца, если дойдёт до ручного распространения через «бутик-сеть».
Генерал медленно кивнул:
— Наверное пришло время начинать вкладываться в фасад. Престижная упаковка — половина дела.
Я коротко кивнул в сторону интерфейса:
«Всё, „Друг“?»
«На данный момент — да. Отчёт по транзакциям и маршрутам доставки будет в течение трёх часов. Уровень шифрования: „Малахит“.»
«Принято. Конец связи.»
Тишина появилась в воздухе, оставив ощущение чётко сделанного хода. Где-то на другом конце планеты, в пустыне, под грохот старых дизелей и искры на контактах сортировочного робота, наша шахматная партия продолжалась. Ход за нами.
* * *Вечером, в тот же день я и генерал сидели на креслах под вентиляторами в автомастерской. Рядом — импровизированный журнальный столик уже из блока цилиндров с поверхностью из каленного лобового стекла от американского авто. На нём — старый советский термос, пара жестяных кружек, пепельница с сигарой. Кресла уже не пляжные шезлонги, а из отрезанных багажников с установленными в них сидениями.
Интерфейсы у нас с генералом оживают одновременно.
«Поступил входящий вызов от Вальтера, — произнёс „Друг“ через нейроинтерфейс.»
Генерал подал знак, и я включил канал. Маленький голографический экран раскрылся над корпусом столиком, будто зеркальная линза — в нём появилось уставшее, но довольное лицо Вальтера. Картинка была предоставлена одной из «Мух», которую оставили приглядывать за герром Мюллером. Сейчас он удобно развалился на кресле в каком-то офисном помещении.
— Приветствую, господа! — улыбнулся он. — Надеюсь, не поздно?
— В самый раз, — отозвался генерал. — Мы как раз вспоминали о тебе Вальтер. Слушаем.
— Коммуникатор — вещь фантастическая, — Вальтер постучал пальцем по устройству около своего уха (Коммуникатор через зонд имеет прямой радиоканал с базовой станцией в доме Фридриха, которая сопряжена с телефонной линией. Через него Вальтер имеет возможность соединяться с любым стационарным телефоном на планете).— Не понимаю, как я раньше без него жил. За сутки провёл три встречи, о которых договорился через него, в том числе — с тем, кого мы называли восточным клиентом.
— Представитель Катара? — уточнил я.
— Он самый. Он официально — консультант по инвестициям. Неофициально — связующее звено с нефтяными фондами. У них есть интерес, и очень конкретный.
Генерал чуть подался вперёд:
— Какой формат?
— Бартер. Прямой обмен: нефть на золото. Без третьих сторон, без банков. Им нужно что-то вне системы, но проверенное. Он увидел, как прошёл первый аукцион — и теперь хочет предложить сделку. Объемы пока не озвучивает, но упомянул 100 тысяч унций в год. Это только начало.
Я вскинул брови:
— И ты согласился?
— Нет Коста, я сказал, что фонд изучает возможность международного партнёрства и что такие вопросы требуют одобрения учредителей.
Генерал сдержанно кивнул:
— И правильно. Пока пусть разогревается.
— Он на следующей неделе будет в Женеве. Просит хотя бы намёк: да или нет. Я предлагаю сказать «возможно», — если это укладывается в вашу линию.
Я снова повернулся к генералу:
— На первом этапе мы можем дать им пробную партию. Через опосредованное лицо. Пусть они покажут логистику, и базовую схему оплаты.
— И пусть представят конкретную схему поставки нефти, — добавил генерал. — Нам не нужны благие намерения. Нужен товар.
— Я тебя понял Тино, — Вальтер сделал пометку. — Ещё одно. Ювелир после экспертизы просит ещё две марки — хочет показать потенциальному партнёру из Лихтенштейна. Я надавил: без сертификации — ничего не будет. Но он настаивает.
Костя сказал твёрдо:
— Дадим только если он обеспечит непробиваемую гарантию. Думаю, через день-два мы передам что он просит.
— Ясно, — Вальтер усмехнулся. — Команда у нас уже международная. Зато результат общий.
Генерал загасил сигару в пепельнице:
— Действуй аккуратно. Восточные клиенты — это не просто дельцы. Они умеют ждать. А еще — умеют и исчезать без следа. Нам это не нужно.