Беглый в Гаване 2 (СИ)
20:17 по судовому времени
Штурман Йонатан «Йони» Леви поднялся на капитанский мостик, поправляя потёртую кепку с выцветшим логотипом «Panama Maritime». В прошлом штурман-навигатор в ВМФ Израиля, во время рейда на Бейрут в 1982, самовольно изменил курс во время операции, и был уволен за «недисциплинированность».
Внизу, в трюме, гремели цепи — последние ящики с «сельхозинвентарем» укладывали под брезент. На палубе пахло солью и мазутом.
— Капитан, всё готово. Курс на Бендер-Аббас, как договаривались, — доложил он, но капитан Арик «Балу» Бен-Давид не ответил. Он смотрел в потертый бинокль на горизонт, где вечернее солнце превратилось в кровавую дыру.
— Ты видишь это? — капитан протянул бинокль.
Йони прижал холодный металл к глазам. На фоне багрового неба, прямо по курсу, зависло нечто. Не самолёт, не спутник — угловатый силуэт, похожий на перевёрнутую пирамиду. От него исходило мерцание, будто струи перегретого воздуха.
— Что за чёрт…
Судовой радар Furuno FR-825 захлебнулся в помехах. На экране — только хаотичные зелёные точки.
— Где наш эскорт? — закричал механик Сами «Дизель» Хадад, выбегая из рубки.
Эскорт. Два катера «береговой охраны», которые должны были сопровождать их первые 300 миль, исчезли. Радио молчало — ни статики, ни SOS. Только гудящая тишина, будто весь эфир выключили.
Пирамида приблизилась. Теперь её было видно невооружённым глазом.
Капитан схватил рацию:
— Mayday, Mayday! Это «Atlantic Star»! Нас атакует…
Но договорить не успел, с неба ударил луч. Не свет, не плазма — что-то иное. Он разрезал палубу, как нож масло, но не оставил после этого огня. Металл, дерево, тросы — всё, к чему прикоснулся луч, исчезало, превращаясь в серую пыль.
Йони упал на спину. Над ним, сквозь дыру в рубке, плыло чёрное небо. Последнее, что он услышал — крик капитана:
— Это не ракета… Это что-то из…
И тьма.
Глава 25
Лиссабон, портовый бар «O Marinheiro»
Через 3 недели
Пьяный матрос с «Santa Maria» тыкал пальцем в газету:
— Пропали, понимаешь? Ни обломков, ни масляных пятен. Как сквозь землю провалились!
Бармен равнодушно вытер стакан:
— Океан большой. Может, наркокартель потопил?
* * *Пока мы занимались морскими и кое-какими другими делами, пришла информация от «Друга», что усиление на аэродроме Пальмерола сняли.
Ночь над Гондурасом была тёмной, и лишь слабый свет звёзд пробивался сквозь редкие облака. Над аэродромом Пальмерола, затерянным в джунглях, царила тревожная тишина. Зонд опустившись пониже и «Птичка» — уже вели наблюдение с высоты, их датчики фиксировали каждое движение на земле.
Я сидел в укрытии на окраине леса, в трёх километрах от цели, и через нейроинтерфейс получал данные от «Друга». После проявленного интереса со стороны «Акул» к нашему планшету, в этот выход мы его с собой не взяли. Перед глазами плавала голограмма аэродрома: ангары, вертолёты, патрули, зоны ПВО.
— «Чёрные Осы» готовы? — мысленно спросил я.
— Группа в сборе. Ждут сигнала, — ответил «Друг».
— Тогда пошли.
Четверо бойцов одной из спецгрупп «Чёрных Ос» — кубинцы, прошедшие подготовку у советских инструкторов и дополнительно натасканные своими, бесшумно продвигались к периметру. Их камуфляж сливался с растительностью, а оборудование — было настроено на работу в автономном режиме.
Первый маяк заложили у топливных цистерн. Второй — возле ангара с вертолётами. Третий — у радиомачты. Каждый маяк был размером с пачку сигарет, но его сигнал мог пробиться даже через глушение.
— «Птичка», доложи статус, — передал я.
— Все маяки активны. Патрули идут по графику. Ничего не заподозрили, — ответил «Друг».
— Тогда следующий этап.
«Птичка» бесшумно пролетела над аэродромом на малой высоте, его камеры сняли каждую деталь. Данные сразу передавались «Помощнику» через аппаратуру зонда, который строил 3D-модель территории.
— Вот что интересно, — пробормотал я, разглядывая голограмму. — Новые укрепления у восточного забора. И эти тени… «Друг», увеличь масштаб.
На экране чётко проступили контуры замаскированных пулемётных гнёзд.
— Они ждут удара.
— Верно, — подтвердил «Друг». — Но не такого, какой мы им готовим.
Измайлов сидел в «башенке» под Гаваной, его лицо освещал голубоватый свет голограммы. Я кратко изложил ситуацию:
— Пальмерола укреплена, но не настолько, чтобы ее не могли взять. Маяки на месте, планировка зафиксирована. Патрули предсказуемы. Единственная неожиданность — дополнительные пулемётные точки на востоке.
Генерал кивнул:
— Значит, ударим с запада. Через «мёртвую зону» у старой взлётки.
— Именно. «Чёрные Осы» уже готовы к диверсии.
— Тогда начинаем операцию.
Первым сработал маяк у радиомачты. Его сигнал вызвал короткое замыкание, и связь на аэродроме пропала. Через минуту глушилки «Ос» подавили оставшиеся частоты.
— «Птичка», подтверди отключение ПВО.
— Подтверждаю. Персонал в панике.
— Идеально.
Группа захвата двинулась вперёд. Их цель — ангары с вертолётами. За ними шли подрывники, минируя топливные цистерны.
Я наблюдал за всем через интерфейс, сердце билось ровно, но быстро. Это был момент, когда каждый шаг имел значение.
— «Друг», передай Измайлову: первый этап завершён. Переходим к фазе два.
— Принято. Удачи.
На горизонте занимался рассвет, но для аэродрома Пальмерола утро не наступит. Во всяком случае, не такое, какое они ждали.
* * *Тишину ночи не нарушило снятие двух часовых у западного забора. Из кустов, словно тени, вынырнули бойцы «Пантер» — кубинского спецназа, обученного советниками из ГРУ.
— ¡Vamos, muchachos!(Давайте, ребята!) — прошипел капитан Мендес, первым перемахнув через колючую проволоку.
Его люди двигались как единый механизм: двое прикрывали фланги, трое шли вперёд, стволы автоматов с глушителями наведены на любую движущуюся цель.
Группа «Альфа» достигла первого ангара. Внутри стояли три «Ирокеза» с красными крестами. Под брезентом — ящики с маркировкой «Medical Supplies».
— Вскрываем, — приказал лейтенант Рамирес.
Топором сбили замок. Внутри — не бинты и лекарства, а новенькие автоматы M16, гранаты и патроны в вакуумной упаковке.
— Снимай, — кивнул Рамирес оператору с «Зенитом».
Чтобы свет не привлек внимание радиста с фотоаппаратом накрыли специально прихваченным, тонким и плотным черным брезентом.
Вспышка фотокамеры на мгновение пробилась через узкую щель. Операцию повторили еще с несколькими ящиками. Доказательства были зафиксированы.
Группа «Браво» тем временем заложила заряды у топливных цистерн. Сержант Гарсия, бывший сапёр, аккуратно установил магнитные мины на клапаны.
— Готово. Взрыв через пять минут.
— Отходим!
Из административного здания выбежал высокий мужчина в гражданском — светлые волосы, спортивная куртка, в руке пистолет. Он что-то кричал по-английски, размахивая папкой с документами.
— ¡Alto!(Стой!Стой!) — скомандовал Мендес, но американец уже поднёс зажигалку к бумагам.
Выстрел.
Пуля снайпера «Пантеры» прошла через плечо «советника». Он рухнул на землю, роняя папку.
— Хватай его! Быстро!
Документы были подобраны. Среди них, как потом оказалось, были контракты ЦРУ, списки грузов, карты с маршрутами переброски оружия в Никарагуа.
Первая цистерна взорвалась, подняв столб огня на десятки метров вверх. За ней — вторая, третья. Ангары с вертолётами исчезли в огненном вихре.
— Отход! Все на точку сбора!
Американца, истекающего кровью, волокли двое бойцов. Он бормотал что-то про «дипломатический скандал», но Мендес лишь усмехнулся:
— Señor, aquí no hay diplomacia. Solo guerra.(Сеньор, здесь нет дипломатии. Только война.)
В укрытии, за пять километров от аэродрома, я и Щеглов листали захваченные документы.