Беглый в Гаване 2 (СИ)
— Инн, ну мы же… — начал было я, но она вскинула бровь так, что «Муха» в углу осторожно съехала под верстак.
Генерал встал, отряхнул брюки и мягко кашлянул.
— Дамы, мы тут решаем судьбу человечества, через восстановление редкой модели автомобиля.
— Судьба человечества подождёт. У вас у обоих — пустой желудок и обострение бессонницы! — отрезала его жена. — А ты, Филипп, ещё и на службе себя не жалеешь!
Я виновато пожал плечами. Боты еще сильнее прикинулись ветошью, как будто почувствовали атмосферу и решили не отсвечивать.
Инна, смягчившись, подошла ближе, коснулась моего плеча и тихо спросила:
— Ты хоть ел что-нибудь?
— Кофе. И… дым от сигары.
— Мда… Лепет ребенка… Пошли… Михална принесла суп. А потом ты будешь спать… Рядом со мной, как все нормальные люди.
— Но мы только что… — попытался выкрутиться генерал.
Жанна Михайловна вздохнула:
— Пошли. Все.
Генерал, с легким вздохом капитуляции, кивнул, я следом. Выйдя из мастерской, он взглянул на дронов: все трое, «Муха», «Муха-2» и «Птичка», — синхронно мигнули зелёными огоньками.
Возможно, они тоже считали, что войну можно выиграть, а против сплоченных баб — нет.
* * *Я только налил себе чашку крепкого утреннего кофе, когда в голове неожиданно отчётливо прозвучал знакомый голос генерала Измайлова:
— Костя, срочно. Выходи на связь. У нас тут интересный разговор о Панаме…
Я почти подавился. Не от содержания — от формы. Это был не просто сигнал по коммуникатору. Это был полноценный мысленный вызов — первая активация его нейроинтерфейса, который генералу установили на орбите пару дней назад.
— Чёрт… работает, — пробормотал я и почти восхищённо усмехнулся.
Инна, стоявшая у зеркала с расчёской в руках, обернулась:
— Что работает?
— Экспериментальное соединение, — ответил я уклончиво. — Генерал Измайлов хочет меня видеть.
Я вышел на улицу, нашёл уединённое место в манговом саду, сел на скамейку и активировал ответ через нейроинтерфейс. Подключение прошло почти мгновенно.
— Слышу вас, товарищ генерал.
— Хорошо. Значит, интерфейс не отвалился. Запоминай. Мы сейчас в посольстве, приём по линии дружественных стран. Есть товарищи из Панамы, один из них — особо интересный. Видимо, связующее звено с латиноамериканским тылом американцев. Хочу, чтобы ты включился в наблюдение вместе с Инной. Остальное при личной встрече.
— Принято. Вижусь с вами вечером?
— Лучше — через сорок минут. Пропуск готов, водителя пришлю.
Связь прервалась так же внезапно, как и появилась. Я остался сидеть ещё с минуту, прислушиваясь к лёгкой пульсации в виске. Устройство не давало ни шума, ни помех — но работало. И это немного пугало. Даже меня.
Так… Надо сказать Инне, что бы она очень быстро собралась…
— Иннка, в посольстве прием, Измайлов заказал на пропуска, ты идешь?
— Спрашиваешь…
Не успел я расстроится что это на долго, как услышал:
— Милый я готова!
Взглянув на нее, я обмер от восторга — бордовое платье в пол с открытой спиной, какое-то перышко в масть на голове и шикарные туфли на невъе….м каблуке!
Она правильно оценив мое восприятие, констатировала:
— Вижу — сногсшибательно! — И кошачьим жестом взяла меня под руку.
Глава 11
Мы вошли в прохладный холл посольства, который пах не только воском и мрамором, но и чем-то родным — табаком, полиролью для паркета и особой тишиной, в которой даже шорох бумаги казался громким. На проходной нас уже ждали: я помахал рукой дежурному лейтенанту, тот молча кивнул и сразу позвонил куда надо.
Супруга сразу пошла на прием, а я начал подниматься по лестнице. Лифта не было, но не было и сопровождения. В приёмной советника-посланника, то есть резидента, сидела всё та же невозмутимая секретарша. Она мельком взглянула на меня, кивнула:
— Вас ждут, товарищ Борисенок. Проходите.
Я постучал. За дверью — низкий голос:
— Входите.
Пётр Тимофеевич Рыжов сидел за столом, разглядывая в лупу какую-то карту. Он тут же отложил её, улыбнулся в своей фирменной манере, когда не сразу поймёшь — то ли рад тебя видеть, то ли оценивает как шахматист, собирающийся провести блиц-партию.
— Костя… А вот ты и попался, — сказал он, предлагая сесть. — Ну, как сам? Куба в целом? Пальмы, манго, мохито?
— Мохито не пробовал, а остальное — на уровне, — ответил я, усаживаясь. — Работаем. Обустраиваемся.
— Вот, вот… Работаем. А вот теперь давай серьёзно. Я хочу предложить тебе, Костя, кое-что официальное. То, о чём уже говорили, но теперь — с бумагами, формой, удостоверением и всеми вытекающими.
Он вытащил тонкую папку. На обложке — эмблема КГБ и надпись: «Совершенно секретно».
— Переход в кадры?
Он кивнул.
— С полным соблюдением формальностей. Стаж зачтётся. Особый статус. Без публичности. Но с доступом. Нам нужны свои люди. Грамотные, способные, со связями… и с головой.
Я помолчал.
— Понимаете, Пётр Тимофеевич… я уже поступил в университет. Стоматология, второй курс. Приняли сразу, как действующего практика. Инна — тоже, она уже на клинической практике в медпункте. У нас планы… сугубо гражданские.
— Понимаю. Но планов много. А такие, как ты, в дефиците. Подумай. Это не обязаловка. Тут важно добровольное согласие. Просто… всерьёз подумай. Бумаги пока оставлю у себя. Но ты знай — двери открыты. Пока.
Мы ещё поболтали о погоде, о Гаване, он передал несколько журналов из Москвы. Потом я встал, пожал ему руку — крепко, по-мужски.
— Спасибо за доверие. Но пока — пас.
— Умеешь красиво уходить, Костя. Но в шахматах — партия не заканчивается на первом отказе. До встречи.
Я стоял у фуршетного стола и пытался разобраться, что за фрукт мне только что подложили на тарелку. Что-то между персиком и сливой, но с запахом ананаса. В это время рядом возник Измайлов — как всегда в костюме «под кубинца», но с лицом, в котором не было ни капли тропиков.
— Костя, — негромко, почти шепотом. — У тебя как с наблюдательными навыками сегодня?
— В пределах нормы, Филлип Иваныч. Что-то интересное?
— Вон тот, у колонны. Панамская делегация. Третий справа, в светлом пиджаке. Вижу его уже второй раз. И оба раза — рядом с американцами, хотя формально общается с венесуэльцами.
— Есть подозрение?
— Есть ощущение. Он не дипломат. По глазам видно — оперативник. Слишком спокоен для чиновника. Посмотри на его руки — нет ни одной эмоции. Но глаза постоянно в движении. Как у хищника.
Я мельком глянул. Мужчина лет сорока пяти, смуглый, аккуратный. Спокойный взгляд, но он им будто просвечивал людей.
— Что мне делать?
— Просто смотри. «Друг» подключён?
— Уже сканирует. Накрыл зону голосового спектра, сейчас адаптирует к шуму. А «Муха» зависла над цветочной композицией — прямо у их группы. Никто не заметил.
— Вот и хорошо. Не привлекай внимания. Он не один. Видишь того с кубинским коктейлем в зелёном галстуке?
— Слева, с красной заколкой на лацкане?
— Именно. Скорее всего, связник. А возможно, агент прикрытия. Они переглядываются, а потом расходятся, как будто и не знакомы.
В этот момент мимо нас прошёл кто-то из испанской делегации, поздоровался по-дружески с генералом. Мы отвлеклись, но уже через полминуты «Друг» передал короткое сообщение через коммуникатор:
— Фиксирую усиленное внимание объекта к представителям Боливии, Колумбии и Никарагуа. Вероятность координации интересов американской разведки — 78%. Звук плохо пишется, используют скрытый генератор помех.
* * *Я тихо передал генералу:
— «Друг» подтверждает: защищают речь. Возможно речь идёт о военном сотрудничестве. Прозвучало слово «операция» и обрывок «Коста— … ».
— «Коста-Браво»?
— Возможно. Или просто «Коста». Не удалось зафиксировать продолжение фразы.
— Понял. Значит, это не просто турист. Вариантов два: либо они координируют «перевалочную базу» между Панамой и Флоридой, либо обсуждают переброску оружия. В любом случае, обрастай информацией, но не лезь вперёд. Дай им расслабиться.