Не мужик – огонь!

– Нет, у полиции вопросов больше нет. Мисс Сандерс, благодарим за сотрудничество и неоценимую помощь следствию!
– Катитесь уже, дуболомы. Не видите, девочке не до ваших идиотских реверансов. Протокол одолжите, я данные свидетельницы перепишу… Вот так, мисс Сандерс, проверяйте. Проверили? Всё верно? Тогда вот здесь – вашу подпись, пожалуйста. Отлично… И давайте-ка я вас до дома провожу, а то как бы вы не уснули по дороге…
   
Глава 3. Ночной жрец
 
Марша
Ветер вздымал песок. Казалось, земная твердь вздыбилась и смешалась с небом. Песчинки забивали глаза, ноздри, легкие, опаляя и иссушая, лишая возможности дышать и двигаться. Колесницы врага осыпали воинов стрелами, пробиваясь сквозь их ряды. Войско Та-Кемета дрогнуло под смертоносным дождём. Чернокожий военачальник в золоченых доспехах что-то кричал, но за воплями раненых, ржанием лошадей и воем ветра невозможно было что-либо расслышать. К тому же его крики всё равно ничего не решали: воинов Долины Нила теснили, ещё чуть-чуть – и враги хлынут в образовавшуюся брешь. Но вместо того чтобы скомандовать отступление, золотой воин встал в полный рост и расправил плечи. На воздетых вверх руках блеснули наплечные браслеты. Он поднял лицо к солнцу и что-то крикнул. В последний раз, потому что теперь все лучники противника сосредоточились на нём.
А дальше случилось то, что может быть только во сне: казалось, сам воздух вокруг безумного воина Та-Кемета уплотнился и засиял. Почуяв угрозу, возничие пытались развернуть коней. Но куда там!
Да и было поздно.
Воин вспыхнул, и ужасное пламя охватило вся вокруг, выжигая своих и чужих, живых и мёртвых, обугливая и распыляя пепел…
Я вывалилась из сна и ещё какое-то время не могла сообразить, где нахожусь. Сердце безумно стучало, дыхание было тяжелым, словно после секса. Вот это жаль, что «словно», над этим следовало поработать, но перед глазами стоял безумный карающий огонь. Вот это меня накрыло!
Я скинула тяжелое одеяло и села, погрузив стопы в ворс прикроватного половичка. Из окна слепило фонарём. Почему я его не выключила с вечера? Медленно и неохотно в голове всплыл ответ: потому что рядом был пожар, и на пепелище мне причудился труп. Потом красавчик-капитан проводил меня до дверей, а что было после, я вообще не помню. Хороший укольчик мне вкололи, молодец ураган-парамедик, жаль что быстро выветрился, не иначе как самумом из сна. В груди всё еще грохотало, как молотом по наковальне, и тело будто вибрировало от этих ударов мелкой дрожью. Я поднялась, сделала пару шагов до тумбочки, выдавила из блистера таблетку успокоительного и запила остатками воды в кружке.
Воды оказалось мало. Слишком мало, чтобы утолить жажду. Скорее всего, это побочка от укола. У всего всегда есть рациональное объяснение, если хорошо поискать. Странный сон – причудливая смесь из бабушкиной идеи фикс о происхождении рода от величайшей женщины-фараона Хатшепсут, пожара и галлюцинации с браслетом. Похоже, кому-то нужно взять отпуск, подцепить в какой-нибудь забегаловке мужика и переключиться с истории Древнего Египта на что-нибудь более… осязаемое. Возможно, я простыла, пока ждала на улице, и у меня температура. Это бы объяснило и жажду, и жар во сне, и озноб. Нужно спуститься в кухню, там аптечка с градусником и кран с водой. Я закуталась в стёганый халат – первый этаж практически не отапливался, так, чуть-чуть, чтобы не околеть. Натянула на ноги домашние пушистые сапожки и почапала вниз.
Окна спальни выходили на подъездную дорогу, а на противоположную сторону, обращённую к лесу, свет фонаря не попадал. Закрыв дверь в спальню, я сразу оказалась в кромешной тьме. Молодой месяц размытым бледным пятном не столько светил, сколько робко намекал о себе, не в силах пробиться через снеговые тучи. Нащупав перила, я осторожно двинулась по лестнице. На первый этаж ведут двадцать четыре ступеньки, потом узкий глухой холл прихожей, похожий на футляр, а в столовой от фонаря будет почти как днём, только ночью. Потом, на обратном пути, я его выключу и спокойно досплю.
Хотя на счёт «спокойно» – это не точно. Странный, слишком реалистичный сон не отпускал. Это же как загажен, неизлечимо инфицирован мозг, что даже во сне у меня египтяне осознаются «воинами Та-Кемета»? Та-Кемет, «Чёрная Земля», – так в древности жители Египта называли свое государство. Египтолог во мне отметил, что воображение нарисовало весьма реалистичную картину боя, оружия и доспехов. Самовоспламенение – вот это никак в историческую реальность не укладывалось. Как причудливо подсознание вплело в сновидение символ священной птицы Бенну – египетского прообраза Феникса – с браслета! Учитывая, что браслет мне тоже причудился. Он же правда причудился? Ну куда бы он делся вместе с трупом, если бы был? Нет-нет, срочно в отпуск, размягчать кору больших полушарий в мыльных операх и удовлетворять голодное либидо. Вот если красавчик-пожарный позвонит, я сразу ему скажу «да». Прямо вместо «добрый день»!
Примерно как «нет» – офицеру Гарнеру. Только «да».
Внизу было ощутимо холодней, чем в спальне. Или всё же знобит? Я обняла себя руками за плечи и, слегка подрагивая, ускорила шаг. Тем более что из столовой, спасибо открытой настежь двери, падало достаточно света, чтобы я не боялась обо что-нибудь споткнуться. Ну да, я такая хозяйка, что осторожность в темноте не помешает. И что? Зато когда светло, у меня можно ходить совершенно спокойно!
Но когда я ступила в столовую, у меня возникли серьёзные основания полагать, что на счёт «совершенно спокойно» я погорячилась. Из кухни слышались звуки биологического происхождения. Бесшумно вернувшись в мягких домашних сапожках обратно в холл, я прихватила со стойки под клюшки для гольфа самую тяжёлую. Она и её приятельницы вместе с подставкой достались мне в наследство от прежних хозяев дома. Теперь, вооруженная, я чувствовала себя спокойнее. Впрочем, страха я и не испытывала. Настороженность, сосредоточенность, разумная осторожность и желание выгадать для себя наиболее выигрышную позицию в драке.
Страх… страх размывался. Размазывался о мою уверенность в том, что я способна справиться с абсолютно любым угрожающим мне человеком. Если, конечно, речь идет о прямом физическом столкновении.
Кухня располагалась в самом углу дома, и света ей доставалось меньше, чем столовой. Но должно было хватить, чтобы рассмотреть, кто же там чавкает, как последняя свинья. Я бы посчитала, что через подвальное окно в дом забралась бездомная собака. Но где бы она нашла, чем почавкать, у меня в кухне, вот вопрос? Поудобнее перехватив рельефную рукоятку клюшки в ладони, я толкнула дверь.
…И клюшка с оглушающим грохотом шмякнулась на пол.
Матерь божья! Я автоматически отметила про себя, что делаю успехи – не чертыхаюсь, папа может мною гордиться!
Возле распахнутого холодильника, ссутулившись, стоял голый мужчина. Он был совсем-совсем без ничего, даже без кожи. То есть кожа у него всё же была, но… такая себе кожа, очень условная. В тусклом свете казалось, что её нет вовсе, только розовые мышцы. Словно накипные лишайники, уродливыми заплатками по поверхности тела были разбросаны черные шершавые пятна, очень похожие на обугленные покровы. Розовато-белёсые тяжи свежих рубцов тоже не добавляли привлекательности этому ходячему анатомическому атласу.
На стук клюшки он резко обернулся. Мужик, ну зачем ты это сделал?
Он был реально страшный. Фредди Крюгер заплакал бы сейчас от зависти. Я даже попыталась ущипнуть себя за руку – говорят, что это помогает понять, спишь ты или нет. Не знаю, мне не помогло. Мужик поднял на меня мутный взгляд, отчаянно стискивая в руках курицу-гриль, которую до этого рвал зубами, жадно вгрызался, давясь и, кажется, глотал, не жуя. И курица, которую я только вчера купила, выпала из его рук.
  
Так-то я его понимала. Но это была моя курица! Мало того что он её почти всю сожрал, так ещё повалять решил то немногое, что осталось! Разумеется, я не собиралась доедать, но сам принцип! К тому же мне за ним убирать. Ладно, ты припёрся в чужой дом в чём мать родила. И даже чуть меньше. Ладно, украл мою еду. Но какого… какого резона ты валяешь её по полу? Я, между прочим, за неё деньги заплатила!