Возлюбленная для чемпиона (СИ)

— У меня из одежды тут только это.
— А я и не возражаю.
— Я знаю, — она снова хмурится. — Ты какой-то странный сегодня.
— Нет, я странный всегда. Ты просто забыла, потому что редко меня видишь.
— Наверно, — Аня кивает мне, приглашая заходить.
Я нервно сглатываю и захожу в ее комнату. Нестеровы не жили в этой квартире на постоянной основе. Несколько лет назад они купили дом для своей большой семьи и с тех пор квартира пустовала. Иногда, в виде исключения, мы устраивали здесь свои тусовки.
  
Как единственная дочка в семье, Аня одна имела собственную комнату.
— Раньше Кирилл завидовал, что у тебя есть своя комната.
— Ну, раньше я завидовала тому, что мои братья были друг у друга.
— А теперь?
Аня перекидывает волосы через плечо и заплетает мокрые пряди.
— Теперь я думаю, что моя семья идеальна такой, какая она есть. Точнее, совсем не идеальная. Просто идеальная для меня.
Острая боль пронзает мою грудь. Ревность. Их семья была невероятной. У меня не было братьев и сестер — по крайней мере я о них не знал, потому что мой отец кинул нас очень давно. У меня есть только мама. Мы с мамой были крепким тандемом. Но Нестеровы были настоящей командой. Гораздо легче играть в сплоченной команде, чем вдвоем.
— О чем ты думаешь? — спрашивает Аня.
Я качаю головой.
— О том, как вам всем повезло, — отвечаю я. — И как сильно я ненавижу своего отца. Выражение лица Ани становится печальным.
— Ты разговаривал с ним?
— Да, как только он узнал, что я подписал контракт, он тут же нарисовался.
В ее глазах вспыхивает гнев.
— Ну естественно!
— Поздравляю, сынок, — говорю я, насмешливо изображая голос моего отца. — Я всегда знал, что ты все сможешь. Тебе же передались мои спортивные гены!
— Он просил денег?
— Пока нет. Но я уверен, что это не за горами. Он не получит от меня ни копейки.
Пальцы Ани касаются моих. Она берет пиво у меня из рук, делает большой глоток и протягивает бутылку обратно.
— Тут и пить особо нечего, так что игра будет короткой, — говорю я.
— Значит, по очереди что-то говорим и пьем, если мы это делали?
Я киваю.
— У меня никогда не было секса. — выпаливает она.
Похоже, мы сразу переходим к делу.
— Тут главное не торопиться, Ань. Серьезно. Не позволяй никому принуждать себя к этому.
Она откашливается и сует мне в руку холодную бутылку.
— Пей.
— Хорошо.
Я делаю глоток, стараясь, чтобы он был как можно меньше — чтобы мы могли играть как можно дольше.
— Я никогда не был влюблен в подругу своего старшего брата.
— У тебя нет никаких братьев!
Я пожимаю плечами.
— Это не запрещено правилами.
Она делает глоток. У нее было два брата, и возможно она была влюблена не в меня, но что если…
— В кого?
Она хихикает.
— В эту игру играют не так, хитрец, — она прижимает палец к губам. — Я никогда не целовалась.
Я не могу поверить в то, что Аня действительно так невинна. Наверняка эту красивую, умную, забавную девушку целовали раньше. Но, когда я предлагаю ей пиво, она качает головой.
— Никогда, — шепчет она. — Это дикий отстой, да?
— Это не отстой. Просто... Просто удивительно.
Она усмехается.
— Что в этом такого удивительного?
Я открываю рот, но, прежде чем мне удается подобрать слова, меня прерывает звук, доносящийся из другой комнаты. Он напоминает мне, что братья Ани очень близко к нам, а я стою здесь, очень близко к ней, думая о том, каково это — быть первым мужчиной, который поцелует эти губы.
— Ты… — я моргаю. — А ты этого хочешь?
Ее лоб морщится, когда она вытягивает шею, чтобы заглянуть мне в глаза.
— А чего хочешь ты?
Я наклоняю голову, прижимаясь своим лбом к ее.
— Быть поцелованным.
Она прижимает руку к моей груди, и у меня перехватывает дыхание. Я жду, когда она сократит расстояние между нашими губами. Вместо этого она сильно толкает меня.
— Катись отсюда!
Я спотыкаюсь.
— Что? Почему?!
— Мне не нужны твои поцелуи из жалости, Илья.
Она избегает моего взгляда, но я вижу обиду, промелькнувшую на ее лице.
— Причем тут…
— Просто уйди.
— Илююх? Ты здесь? — голос Жени. Чееееерт. Только не сейчас.
Аня обходит меня и открывает дверь.
— Ань! — зовет Женя. — Илюха с тобой?
Женя просовывает голову в комнату.
— К вам можно?
Аня закатывает глаза.
— Естественно.
Женя улыбается, заходя в комнату.
— А вот и виновник торжества. Что вы тут делаете?
— Сплетничаем и красим ногти, — Аня натянуто улыбается. — А ты думал?
Женя ржет. В отличии от Кирилла, он совершенно не замечает моего влечения к Ане.
Кирилл врывается в комнату.
— Что здесь происходит?
— Я нашел его, — говорит Женя, обнимая меня за плечи и выводя из комнаты.
Я оглядываюсь на Аню, но она делает вид, что разглядывает покрывало. Неужели она действительно не чувствовала, что между нами происходит? Причем тут поцелуй из жалости? Как ей это в голову пришло?
— Все нормально, сестренка? — спрашивает Кирилл. — Что вы тут делали?
Мы с Женей уже выходили, когда я услышал ее слова.
— Мы трахались, Кирилл. Разве ты не видишь? Я со дня на день залечу от Ильи.
— Очень смешно, — говорит Кирилл, но я слышу, как напряжение уходит из его голоса.
Когда я поворачиваюсь к ним, Аня уже выталкивает Кирилла из комнаты и закрывает за ним дверь.
Никогда не целовалась. Как такое может быть?
  
Глава 3
 
Аня
Я пытаюсь читать, но ничего из этого не выходит. Да и кто может сосредоточиться, когда за дверью полным ходом идет пьянка и орет музыка?
Я переворачиваюсь и зарываюсь лицом в подушку. Не могу поверить, что я сказала Илье, что никогда не целовалась. Надо было соврать. Он бы никогда не узнал правду. Но хуже всего то, что помимо этого я призналась, что влюблена в одного из друзей моих братьев.
Надо будет как-нибудь выкрутиться, если он снова спросит об этом. Иногда нам приходится врать, чтобы защитить себя, и я знаю, что лучше не оставлять свое сердце незащищенным перед Ильей Корневым.
Я прижимаю к своей груди вторую подушку, моя кожа покрывается мурашками от воспоминаний о нем. Его тело было совсем рядом, когда он прикоснулся своим лбом к моему и спросил, хочу ли я, чтобы он меня поцеловал.
Зачем я продолжаю прокручивать все это в своей голове? Я совершенно недостойна его. Он — будущая звезда хоккея, его уже пригласили играть в команду из КХЛ. Мы можем быть вместе только в какой-то параллельной реальности.
В этой реальности это был бы вовсе не поцелуй из жалости, а то, чего он хочет так же сильно, как и я.
Он бы не спрашивал моего разрешения. Он бы просто поцеловал меня, а я бы даже не подумала его отталкивать. Он был бы нежным, а я бы от природы хорошо целовалась. Настолько хорошо, что он бы стонал мне в рот, как это делают герои любовных романов.
Я снова переворачиваюсь в постели, хныча от разочарования.
Дверь моей спальни скрипит, и я смотрю на нее в темноте. Кирилл проверяет меня? Не знаю, почему его вдруг так беспокоит, что мы с Ильей остались наедине. Наверное, потому что у меня появилась грудь. Наконец-то.
— Анют? Ты спишь?
Я слышу до боли знакомый хриплый шепот, заставивший все мои внутренние органы сжаться.
— Нет. Что случилось?
Дверь широко открывается и заходит Илья. Поток света из коридора проникает в комнату.
— Можно мне посидеть с тобой?
О, черт. Я знаю эту интонацию в его голосе — едва уловимую дрожь беспокойства, которая иногда так сильно бьет по самому Илье, что он не может ничего делать. Я готова на все, чтобы помочь ему, но, к счастью, для этого не нужно многого.
  
Я перелезаю на край кровати и похлопываю рядом с собой.
Илья испускает протяжный вздох, и свет снова гаснет, когда он закрывает за собой дверь. Он ложится на спину поверх одеяла.