Предречение (СИ)
– Убирайтесь прочь. Я два дня борюсь с этим злом, но с каждой секундой их становиться все больше. Если это не подвластно охотнику на еретиков, то вам и подавно! – заносчиво сказал старик, поворачивая посох шипами в их сторону.
– Корнелио, скажи, что ты тоже охотник, – попросила Фелиция.
– Он мне не поверит, у меня нет медальона, – ответил Корнелио, не спуская глаз с посоха. Искусство владения этим оружием было давно не в чести у охотников, но посох был опасен своей скоростью.
– Медальон, ха. Новички. Пусть ответит, где обучаются охотники на еретиков, – сказал старик.
– В монастыре Беллаторум.
– Мне понадобиться твоя помощь, брат, – старик опустил посох. – Здесь твориться, что-то ужасное. С подобным боролся орден «Очищения». Древнее зло.
– Это Роадранер.
– Врешь! – старик недоверчиво посмотрел на него.
– Откуда, по-твоему, здесь столько демонов?
– Это мелочь, слабые твари. В Книге Экхалора сказано: «И придет Роадранер в окружении силы великой. Могущественные демоны, коим наречены имена в мире нашем, придут за ним. И гореть будут следы их». А я знаю имена всех демонов и их внешность. Это же никчемная мелочь.
– Глава демонов еще не вошел в полную силу и не может призывать высших демонов. Но это произойдет очень скоро.
– Тогда нам конец. Остановить Владыку Бездны под силу только матриарху, – старый охотник устало сел на землю. – Я думал, здесь дыра в их мир, как в 1199 году. Тогда был великий прорыв, много сил пришло в наш мир. Но охотники и инквизиция справились.
– В 1199 году я только родился, – задумчиво сказал Корнелио. – В каком месте это было?
– Ты думаешь, я помню сейчас? Около деревни какой-то. Колева или Ковния.
– Ковния, – со вздохом сказал Корнелио. – Там я родился.
– Ты думаешь твоя сила…? – Фелиция посмотрела на охотника.
– Надеюсь, я не демон. Об остальном будем думать потом. Сейчас я не могу использовать силу, поэтому мне нужен способ победить Роадранера.
– Нужно бежать, – прошептал старый охотник. – Неужели на мой век еще и конец света выпал?
– Куда бежать? – спросил Корнелио. – Лучше погибнуть, стараясь победить врага, чем убежать и ждать неизбежной гибели.
– Матриарх, инквизиция, орден охотников, паладины. Все вместе они смогут одолеть его, – бормотал старик.
– К тому времени, когда они будут здесь, он уже соберет целую армию демонов.
– И какой план?
– Его нет. Экхалор поможет нам.
– Экхалор, – усмехнулся старый охотник. – Ты еще веришь в это, мальчик?
– Верю, – твердо ответил Корнелио. – А ты, брат?
– Я еще жив, наверное, без его помощи не обошлось, – улыбнулся старый охотник. – Наверное, я прожил так долго, чтобы исполнить его волю здесь. Мне терять все равно нечего, мой дом был здесь, – он тяжело поднялся. – Меня зовут Агостино.
– Корнелио, а это Фелиция, – охотник с облегчением пожал руку старому охотнику. – Он был рад, что Агостино согласился пойти с ними. Опытный охотник никогда не помешает.
– Фелиция, ты чувствуешь Роадранера? – спросил Корнелио.
– Да, он в той стороне, – магичка махнула рукой прямо перед собой.
– Что там? – охотник повернулся к Агостино.
– Церковь и площадь. Там все просто кишит демонами.
Глава X. Игра Предвестника
ТониДо Тоулата они долетели за десять часов. Этот город располагался в юго-западной части Империи, до Ренлота отсюда было около сотни лиг, до Ариха шестьдесят. Но сели они в пригороде.
– Это единственный крупный город в округе, – сказал Бартоломео, первым спрыгивая на землю. – Смотри-ка, еще один дирижабль летит. Видимо вылетели через час после нас, но догнали из-за меньших размеров. Надо будет их хорошенько проверить, а то вдруг среди них революционеры затесались.
– Почему мы сели в нескольких лигах от города? – Тони поправил мундир и встал около Бартоломео, осматриваясь по сторонам. Он был среди чужих людей, против которых хотел выступить еще несколько часов назад.
– Мы в окрестностях Диокита, поселение небольшое, тысяч три человек живёт. В город нам нельзя, революционеры подняли народ и захватили ратушу, в Тоулате было много недовольных рабочих. Теперь город в руках наших врагов.
– В Тоулате находились заводы военных машин.
– До сегодняшнего дня Тоулат был главным поставщиком «Орленногов» в Арихский гарнизон. Мы давно задумали сделать Тоулат нашей временной столицей и договорились, если Революция произойдет, сосредоточить здесь наши основные силы. Теперь мы в незавидном положении.
– Теперь у революционеров будет целая куча новых амбулатов.
– Не только это. Если мы не возьмем город за несколько суток, силы генерала Мортона и генерала Росса нападут на нас практически в открытом поле. Их части присягнули Республике еще до революции. Ты знаешь что-нибудь про планы Росса насчет сопротивления?
– Меня не посвящали в такие детали.
– Тогда ты становишься малополезным для дела Реставрации.
– Могу предложить только собственные силы, – пожал плечами Тони.
«Нечего обижаться на Бартоломео. Сам виноват. Революционеры относились к тебе как к равному, а здесь надо помнить, что я всего лишь капитан ИАМ».
Внезапно взгляд Тони остановился на глазах раненного бойца, спустившегося с другого дирижабля. Он сразу узнал эти пронзительные голубые глаза. Молодой реставрист в одежде императорского гвардейца остановился в нескольких шагах от капитана. Перед глазами капитана пронеслась уже полузабытая сцена – юноша путается в ножнах с палашом, а над ним стоит Тони с пистолем.
– В прошлый раз я тебя пощадил, – одними губами, прошептал Тони.
– Тони, я в полевой штаб, – Бартоломео хлопнул капитана по плечу. – Если некуда податься, пойдем со мной, там тебе найдут применение.
– Я догоню, – пробормотал Тони.
Гвардеец шире распахнул глаза, можно было не сомневаться, что он узнал капитана.
– О, я тебя помню, – около гвардейца остановился Ставрикий. – Императорской семье выделили укрепленное здание, мы должны вернуться к её охране.
– Сейчас. – У молодого гвардейца был тонкий и звонкий, словно у свирели голос. Именно эти голосом он называл Тони убийцей и просил пощады. Гвардеец шагнул к Тони и склонился к его уху.
– Я не забуду твоих поступков, – прошептал гвардеец. – Но ты пощадил меня, а я пощажу тебя. Никто не узнает. Не от меня.
– Благодарю, – Тони выжал из себя подобие улыбки.
Штаб располагался в доме старейшины. Это было длинное кирпичное здание, с плоской крышей. Здесь, на границе со Священным союзом чувствовалось влияние эндорийской культуры. Она проявлялась во множестве украшений для крыши, во внутреннем убранстве. Отсутствовала аскетичность и строгость имперской архитектуры. Однако жили здесь, в основном, артарийцы, и они завезли с собой привычку строить дома из красного кирпича.
Диокит еще никогда не видел столько людей одновременно. Солдаты трех армий располагались в домах, конюшнях, сараях и палатках. Всюду ржали лошади, сновали люди в военной форме, визжали свиньи, которых забивали на обед. Запах дешевого бренди и чего-то кислого наполнял улицы.
Старого майора пропустили сразу, а Тони тщательно досмотрели. Адъютант одного из генералов проводил его подозрительным взглядом. Генералы расположились во второй комнате. Это было просторное помещение с большими окнами. Офицеры сидели в креслах, обтянутых клетчатой материей, и вели непринужденную беседу. Посередине комнаты стоял простой деревянный стол, на нем лежали игральные карты, и стоял недопитый бокал вина. Внимание Тони сразу привлек глава реставристов – генерал Дэвид Брикер.
Это был один из самых прославленных командующих Имперской армии, участник множества боев, гениальный полководец и герой последней битвы в Арихе. Насколько генерал был прославлен, настолько и неприятен. Высокий и нескладный, с длинным лицом и маленьким ртом, с большими запавшими глазами. Его жидкие бесцветные волосы были собраны пучок на затылке, а щетина топорщилась в разные стороны. О характере генерала Тони слышал только самое плохое.