Развод. Проданная демону (СИ)

— Чтобы отомстить? — безнадежно спрашиваю я.
— Велика месть, Кэйри, — он смеется. — Ты и сама неплохо справилась, конечно, но я тоже приложу руку.
Я глубоко дышу. Не помогает. Плечи дрожат.
— Кэйри, — шипит он мне в ухо, а я замечаю, как мир начинает затягивать его магией, отгораживая нас. — Как ты собралась выжить в моей власти? Какой у тебя план, девочка? Как собираешься уберечь от меня свой разум?
  
Он резко перетаскивает меня к себе на колени, отклоняет назад. Его волосы падают мне на лицо. Его глаза светятся, и это очень страшно. Это пугало меня еще тогда, когда я совершила самую большую ошибку в жизни.
Он не человек.
Я знала это и все равно пришла к нему.
Он меня ненавидит.
И это я знала, но пришла к нему.
Он безумно хочет меня.
Я не была в этом уверена, но убеждаюсь сейчас.
— Постарайся дожить до нашей следующей встречи, — говорит он, впиваясь в мои губы. — Дожить целой и невредимой. Хочу все испортить сам. Сломать сам. Насладиться твоими страданиями. Все неприятности в твоей жизни с этого момента будут из-за меня.
— Твои обещания не помогут мне успокоиться, — отвечаю я. — Зачем ты так, если больше слез не хочешь?
Дариан проводит по моему лицу ладонью.
— Значит, не плачь, Кэйри. Ты ничего не можешь изменить. Без меня тебе и вовсе не выжить. Поверь мне, я знаю, что бывает с такими домашними девочками в неволе, и кто их покупает — тоже знаю.
Вопреки своим злым словам, он ласкает меня совсем нежно. Просто гладит по волосам, как гладил бы кота или ребенка, греет мне пальцы, хотя я больше не мерзну.
Мы очень разные с ним. Дариан огромный, сильный, его руки покрыты буграми мышц, я чувствую, какие они жесткие через одежду.
Пытаюсь отогнать тревожные мысли, пытаюсь не думать о его теле. Погружаюсь в иллюзию безопасности, вспоминаю наши прошлые дни.
Дариан молчит, не говорит больше ничего. Я не могу его прочитать или понять, что он думает, но уверена — торжествует. Впрочем неважно, мне хочется надеяться на его милость. Может быть, в его душе осталась не только ненависть?
Я затихаю в его руках. Почему-то приходит покой. Возможно, он что-то добавил в чай. Я успокаиваюсь. Слушаю его сердце, лежу на плече. Я больше не сопротивляюсь и слова его тоже не воспринимаю. Отыграется, значит отыграется, но я сделала свой ход. Я не достанусь незнакомцу. Я пробуду в рабстве только год.
  
Муж
 
Я сижу за своим столом. Просто вывожу узоры на бумаге черчу и черчу, пока не расслабляюсь. Я все сделала и приходит равнодушие.
Меня нашли на лавке в парке спустя пятнадцать минут после аномалии устроенной Дарианом. Без слов посадили в мобиль и увезли в особняк. Никто не спросил, куда исчез мой транспорт. Видимо, забирать его никто не собирался. Мне больше не понадобится выезжать самой.
Последний аккорд в этом доме — разговор с Жанин. А дальше мне надо отключить разум, чтобы все это пережить.
Кэйри — любимой дочки и обожаемой невесты больше нет. Законной жены — Кэйри тоже нет. Есть ненужная Кэйри, которую великодушно решили не убивать. Только продать.
— Жанин, — тихо зову я, сжимая амулет госпожи.
Вещь для вызова слуг. Удобная, когда ты единичка. Даже двойки используют собственную магию, а не игрушки.
— Да, госпожа, — спустя минуту женщина появляется на пороге.
— Можешь уходить. Береги листок, что я дала тебе. Записка проявится только если все пройдет так, как я запланировала. Только в этом случае.
Жанин смотрит на меня с большой тревогой.
— Произойдет что-то плохое?
— Да, — отвечаю я. — Но только со мной. И если ты захочешь остаться рядом, то сохрани записку, если нет — сожги сейчас.
Жанин обнимает меня крепко-крепко.
— Я останусь рядом, Кэйри.
— Не все зависит от нас, Жанин. Я не знаю, позволят ли тебе служить мне. Поэтому, сейчас мы попрощаемся навсегда.
Моя служанка всхлипывает, я тоже не могу удержать слез. Мы так ревем обе, что даже не надо притворяться, когда выбегаем в зал второго этажа. Я швыряю в верную Жанин коробку с бельем, ору что-то про то, что она ничтожество.
Жанин кричит еще громче. Взывает к моим покойным родителям. Мы обе плачем так, что искры из глаз. Номдар входит в зал и застает эту сцену в самый кульминационный момент. После чего Жанин падает ему в ноги и требует расчет.
— Госпожа Кэйри совсем меня не ценит! Второй раз за день ругает! Не останусь в доме, даже не просите. Выдайте зарплату и отпустите с миром!
— Хорошо, — соглашается мой муж. — Можешь быть свободна, я пошлю управляющему данные. Останься в доме до утра. Покинешь его вместе с Кэйри. Сделай уж над собой усилие.
По его лицу пробегает торжествующая улыбка. Жанин не плевать на меня. Она единственная из старых слуг. Весь остальной штат обновлен. Я опередила Номдара ненадолго. Следующим ходом он или Вендра и так выкинули бы ее из особняка. Так она хоть получит приличные деньги и отсутствие слежки.
Смотрю на него и погружаюсь в воспоминание. Мне настолько не хочется пребывать в реальности, что я предпочитаю оказаться там, где еще была счастлива. Ухожу в последний момент радости. Туда, где я была уверена в своем муже, в том, что буду счастлива. В момент, когда я еще не знала, каким глубоким может быть горе.
Номдар вносит меня на руках в нашу шикарную спальню. Мое платье такое длинное, что, если бы не магия, уводящая шлейф из-под ног, муж бы споткнулся. Он кладет меня на кровать, и я вдыхаю сладкий запах пионов. Мои любимые цветы. 
Отец заказал магическое выращивание, потому что не сезон. Мое платье из чистого шелка, каждая пуговица — жемчужина. Я любима и обожаема. 
— Кэйри, — шепчет Номдар. — Я так счастлив. Ждал этого… Ты позволишь раздеть тебя? Не хочу, чтобы кто-либо еще касался твоего тела, даже служанки. 
— Да, любимый, — откликаюсь я. 
Мне так хорошо, что я едва могу протянуть к нему руки. 
Он возится с моим платьем, по его лицу я понимаю — жалеет, что отказался от помощи слуг. Мое платье — шедевр, оно так просто не сдается, а портить его — варварство. 
— Кэйри, думаю, что нам действительно стоит позвать твоих девушек. 
Я киваю, но в этот момент раздается отчаянный стук в дверь. 
— Господин! Госпожа! — кричит надрывный мужской голос. 
Это странно. Беспокоить нас в брачную ночь не имеет права никто. Я сажусь на кровати, поправляю платье. Муж не достиг успеха, явно придется звать Жанин и Аклар. 
— Войдите, — приказывает Номдар. 
Вбегает мужчина в годах. Я узнаю слугу своего отца — Согиер. 
— Госпожа, простите, что приношу вам такую печаль в этот час… 
— Что произошло? — спрашиваю я, покрываясь холодным потом. 
— Господин Григор и его кортеж… С горы сошел сель. Дороги больше нет. Ваш отец погиб. 
Я теряю дар речи. Мое платье больше не кажется нарядным. Годовщина свадьбы никогда не будет для меня радостным днем. До конца моей жизни я не смогу испытывать в эту дату ничего, кроме боли. 
Муж поддерживает меня за плечи. Звуки доносятся до меня глухо, ни один из них не имеет смысла. Я теперь навсегда одна. У меня даже слезы не текут. Такое горе в брачную ночь. 
— Прости, Кэйри, — шепчет мой муж. — Мне придется оставить тебя одну. Исполнить супружеский долг будет оскорбительно, а спать в одной постели — странно. 
— Пришли Жанин, — прошу я одними губами. 
Хочу снять платье. Сбросить его горой шелка к ногам. И сделать это надо с особенной аккуратностью — подарок папы. Теперь последний. 
  
Воспоминания ничего не стоят. Теперь, когда я знаю, что за человек мой муж, все это и вовсе причиняет страдания. Я чувствую к нему отвращение, чувствую отвращение к тому дню, который забрал у меня отца.
Теперь, когда я смотрю на вещи под другим углом, я знаю, почему он так тянул время с платьем, изображал из себя наивного неумеху — не хотел изменять моей мачехе.