Развод. Проданная демону (СИ)

Кэйри пугается, замирает и дрожит. Ее губы застывают, будто бы вулканическая лава. Только что жгло огнем, и вдруг это неподвижный камень.
Всхлипывания переходят в частое и нервное дыхание. Я отпускаю ее руки.
Неожиданно то, что она хватается за меня, чтобы не упасть. Даже от такого прикосновения у меня заходится сердце, но дальше нельзя. Это тоже самое, что и случилось в спальне. Снова паника. Снова беспросветный ужас.
  
Беру ее на руки и прижимаю к себе.
— Прости.
Слово само срывается с губ.
Я делаю шаг, и мы оказываемся в спальне. Кэйри обводит помещение перепуганным взглядом.
— Не надо! — кричит она, срываясь на визг.
По мне сыплется град слабых и мелких ударов.
Я кладу ее на кровать.
— Не бойся. Просто полежи, — успокаивающе говорю я. — Я сейчас уйду.
Кэйри вцепляется в мою руку, впиваясь ногтями и будто бы тянет к себе. Догадываюсь, что она не понимает, что делает. Но в который раз ее тело реагирует вопреки разуму. Я этим не пользуюсь, просто смею надеяться, что не все так ужасно, как кажется.
Я осторожно приподнимаю ее и прижимаю к груди.
— Тихо, моя маленькая, — шепчу я. — Я буду нежен, обещаю. Больше никакой боли. Тихо. Я все исправлю, и ты перестанешь бояться.
Кэйри тяжело вздыхает, но не отстраняется, принимает ласку. Позволяет гладить свои волосы и затихает через некоторое время.
А мне на сердце ложится огромная глыба вины. Я очень силен, но это сдвинуть не могу. Я опять все делаю неправильно и не знаю, как надо.
***
У меня назначена встреча со следователем. Возможно, он прольет свет на подозрительные моменты в смерти отца Кэйри.
Меня беспокоит ее моральное состояние. Думаю, что Луциан может посоветовать мне что-то дельное. Его манера общения откровенно дерьмовая, но Кэйри помогло лечение. К тому же я предупрежден о магическом конфликте.
Утром я консультировался с другими специалистами, и никто не предположил такого варианта. Этот хам действительно лучший в своей области.
По пути связываюсь с ним.
Луциан и по магической связи общается весьма своеобразно.
— О! Новоявленный рабовладелец. Как ваша игрушка? Температура должна была упасть.
— Она дважды теряла сознание, — также без предисловий говорю я. — Но меня смущает не это. У нее истерики. Я не знаю, может быть нужно что-то от нервов…
— От нервов ей поможет свобода, — хмыкает Луциан. — Возможно, отсутствие насилия. Ну или ломайте. Тогда будет бояться устраивать сцены при вас. Оболочка у нее симпатичная. Возможно, этого достаточно.
— Свободу я ей не дам, — резко сообщаю я. — Ломать тоже не собираюсь. Есть предложения получше?
— Тогда попробуйте покой. Будьте терпеливы и… Знаете, возможно, ей пойдет на пользу побывать на природе. Погода прекрасная. Пусть побольше ходит и дышит воздухом. Найдите ей занятие по душе — пусть делает то, что любила, пока была свободна. Зелье тоже пришлю. Но вы должны понимать, что подобная перемена в жизни — сильный стресс. Оказаться во власти чужого мужчины — тут нужна крепкая психика. Это не про Кэйри. Я точно могу вам сказать, что она нежная и впечатлительная еще с подросткового возраста. В пятнадцать лет она потеряла мать — это большая психотравма для девочки.
— Мы не чужие, — отрезаю я. — Почти весь город знал о том, что мы с ней были обручены. Она меня любила. Наверное.
— Думаете, ей будет так легче перенести унижение рабством? — ехидно интересуется доктор. — Хорошо, если так. Значит истерики сами прекратятся, просто побольше издевайтесь, давите властью и не забывайте насиловать. Она же предпочла вам другого. Ей стоит как следует отработать свою ошибку.
Это созвучно моим собственным вчерашним мыслям, поэтому очень злит.
— Вы выводите меня из себя! — кричу я на него.
— Я лишь привожу вас в чувства. Я видел вашу рабыню, когда осматривал! Не похоже было, что ей пришлась по вкусу ваша ласка! — беззастенчиво орет на меня в ответ этот хам. — Признайте то, что слишком много себе позволили с ней и верните ей положение! Хотя бы в вашем доме. Понимаю, что вам такое не зубам и не по сердцу, но представьте, что сами оказались в зависимости от чужой и жестокой воли. Как вам будет? А бывшие женщины имеются? Вообразите, что вы в их власти против желания! Если, конечно, в состоянии преодолеть свой идиотизм и видеть дальше собственного носа.
Я в ярости прохожу сквозь пространство и оказываюсь в кабинете врача.
— А теперь тоже самое, но мне в лицо! — ору я.
Луциан вскакивает и хохочет. Нагло, дерзко без тени страха, хотя говорил, что испугается меня и сбежит.
— Какой интересный поворот, — спокойным тоном замечает он. — Вы решили навестить скромного лекаря лично, господин Дариан? Я настолько вас зацепил? Или все же хотите немного успокоительных? Ведь девушке лучше, и скоро вы снова поиграете с ней в любовь. Думаю, потребуется пара-тройка пузырьков.
Я стою в растерянности. Наверное, я должен на него напасть, но я действительно навредил Кэйри. И при виде меня она впадает в ужас. Мои ласки для нее нежеланны, а я теперь ее кошмар.
— Ваше поведение выглядит странно, — говорит Луциан. — Я ждал, что вы атакуете.
— Этим я ваше врожденное хамство явно не перебью, — задумчиво говорю я. — А ей поможет успокоительное?
— Я уже сказал, что ей поможет, — хмыкает врач. — Вам не мешает проверить слух.
— Сколько вам лет? — интересуюсь я.
— А к чему этот вопрос? — вскидывает бровь Луциан.
— Просто интересно, как вы с такой манерой разговора смогли преодолеть порог совершеннолетия. А также, хочется знать, насколько далеко от него смогли отдалиться, потому что у меня желание вас убить не проходит.
— Нормальная эмоциональная реакция. Часто с ней сталкиваюсь, — пожимает плечами врач. — Только дело в том, что я умею лечить. В нашем мире все слишком полагаются на магию. И никого не интересуют причины болезни. А я помогаю там, где отступают все мои коллеги-идиоты. Поэтому убивать меня накладно. Особенно вам, Дариан. Я же вижу, что к Кэйри у вас особый интерес.
— У вас вообще есть друзья или семья? — хмыкаю я. — Можете не отвечать. Видно и так.
Луциан смеется. Думаю, что при мысли о семье, он испытывает брезгливость. Ведь все вокруг него идиоты, к чему на них жениться или плодить новых.
— Так… Успокоительные, — врач открывает магический заслон и ищет среди пузырьков, расставленных в идеальном порядке. — Вот. Давайте ей каждое утро по три капли. Снимет тревогу. Временно и бесполезно, повод-то для нее никуда не денется. Вы же непробиваемы!
Я не выдерживаю. Крылья вырываются сами, хватаю докторишку за горло и прижимаю к стене.
— Смените тон, — рычу я. — Никогда не смейте со мной так говорить!
Клыки тоже готовы к бою, чувствую пламя в глазах. Хочу растерзать.
— И сами принимайте по чайной ложке. Нет, по столовой. Вам три раза в день, — невозмутимо говорит Луциан. — Добавил бы еще, но боюсь тогда вы превратитесь в овощ.
Он не сопротивляется, не проявляет страха.
— Следите за языком. Мне сложно не оторвать вам голову.
— Вижу, — не менее спокойно говорит врач. — Вы очень страшны в гневе. Жаль вашу рабыню. Меня даже впечатлили, а ей такое будет явно не по зубам.
— Кэйри странно реагирует на мою трансформацию, — отвечаю я, теряя интерес к Луциану.
Отпускаю его, даже не избив.
— Странно? — в глазах Луциана искренний интерес. — Это как? Падает в обморок? Истерики случились после этого?
— Нет, — отвечаю я коротко.
Не желаю посвящать его в наши с ней дела.
— Продайте ее мне, — вдруг говорит Луциан.
— Что? — мне кажется, что я ослышался.
— Заплачу любые деньги. Такую сумму, как захотите.
    
Драка
 
Я снова перевоплощаюсь. Моя магия наполняет помещение. Крылья дрожат. Луциан отступает на шаг, когда видит, как переливаются темные перья.
— Вы совершенно безумны! — рычу я. — Как смеете?
— Я перед ней в долгу. Не справился с болезнью ее матери. У меня редко умирают пациенты, поверьте. Я куплю и дам ей свободу. Потому что ненавижу рабство всей душой. И рабовладельцев ненавижу. Ради Лариан, я безумно хочу спасти ее дочь.