Порох из драконьих костей

— Марта?
Руки у него были в грязи, а костюм оставался чистым, словно только из магазина. Вот есть же люди, которые в любой ситуации умеют за собой следить.
— Извините, что отвлекаю, господин Вегнер, но это очень срочно, правда.
Он молча кивнул, взял её под локоть и отвёл в сторону.
— Говори.
— Вот. — Марта почувствовала, как краснеют шея, щёки и даже уши. Прикосновение было твёрдым, но в то же время очень… дружеским, что ли. Жар от пальцев чувствовался даже сквозь материю. — Возьмите, я это среди макулатуры нашла. Думаю, вам… пригодится.
  
Он молча принял пакет. Молнию расстёгивать не стал и не спросил, что внутри. Просто взвесил в руке, снова кивнул.
— Спасибо. Если это то, что я думаю… ты меня здорово выручила, правда. Надеюсь, мы потом ещё поговорим, а сейчас я должен… — он дёрнул подбородком в сторону измазанного в пене физрука. — Надеюсь, — добавил, — всё это строго между нами?
— Конечно, — ответила Марта. Постаралась, чтобы голос звучал спокойно, почти нейтрально, но… только почти.
Он положил руку ей на плечо, чуть сжал. И вот — уже ушёл, на ходу отдавая распоряжения.
Марта следила за ним пару секунд, не дольше, а потом принялась за дело. Богатыри были заняты спасением спорт-инвентаря, но в любой момент могли освободиться. И вообще с их стороны это, пожалуй, свинство: знают же, что Марта рискует в раздевалке, — а где забота и переживание, где тревога на лицах? Как ни в чём не бывало таскают маты и турники, чурбаны бездушные!
Пусть радуются, что сегодня Марта в настроении. А их безразличие ей даже на руку, так-то!
Безо всякой спешки и паники она подошла туда, где лежала собранная их классом макулатура. Присела, выбрала подходящую пачку и засунула в пакет, в котором раньше были кости.
Грузовик прибыл минут через семь. К тому времени пожар потушили, Томашу вручили швабру, давай, мол, прибирайся за собой; Артурчика простили за находчивость и самоотверженность при спасении школьного имущества; ведомости собрали, старые книги и учебники отстортировали, остальную макулатуру начали переносить и забрасывать в кузов.
— Ты там как? — спросил, подходя Чистюля. Был он с ног до головы в пене и пепле, то ещё зрелище. — Удалось?
Марта молча показала ему пакет.
— Молодчина! — сказал Стефан-Николай. — Ну что, понесли?
В принципе, можно было отдать его им, пусть бы тащили вместе с остальными пачками. Но Марта не решилась. Хватит ей на сегодня проколов, ничего, как-нибудь дохромает. Нога побаливала, но меньше, а рука вообще прошла. Не из-за того, конечно, что плечо сжал господин Вегнер, но… Марте хотелось думать, что немножечко и из-за него.
  
Глава тринадцатая. Дорогие подарки
 
— Только не думай, что я ничего не заметила, — сказала Ника. — Я просто стараюсь не спешить с выводами.
Ну здрасьте, мысленно вздохнула Марта. А вроде ж ничего не предвещало.
Честно говоря, как раз ни о чём таком она сегодня и не думала. Во-первых, потому что мало ли — ну поговорили с господином Вегнером, ну передала ему какой-то там свёрток — и что из этого? Во-вторых, хлопот у неё и так хватало, и поэтому (в-третьих)… ага, просто забыла.
Только перед самой вечеринкой, когда явились в гараж Чистюля со Стефом, Марте как будто кто-то на ухо шепнул: а что с Никой? В смысле: как-то она уж очень тихо вела себя на уроках. Не рассказывала про новые стишки, не расспрашивала о подарках, ни разу не упомянула о Вегнере. Может, подозревает… в смысле — напридумала себе чёрт знает что и теперь так изысканно даёт понять, что обиделась? Вполне в её духе, между прочим.
Сейчас-то Марта слегка успокоилась и расслабилась, хотя сперва была на взводе. Всё-таки полтора часа в узком кругу родственников — то ещё удовольствие, даже если у тебя ДР. Особенно если у тебя ДР. Подарки — это, конечно, прекрасно; но когда тебя обсуждают в твоём же присутствии!.. И ведь не уйти, не хлопнуть дверью: день рождения, сиди-терпи.
Съехались, правда, не все, и это немножко спасало. Элизины родители поздравили по скайпу, Марта поблагодарила с резиновой усмешечкой на губах, да и смысл прикидываться, знаем-знаем, что вы ни меня, ни отца на дух не переносите; спасибо, взаимно.
А бабушка Дорота позвонила на мобильный, хотя это стоило ей кучу денег: роуминг, да и пенсия ведь крохотная. Расспрашивала Марту про учёбу, про мальчиков, спросила, как там мамина могилка. Марта врала, что всё хорошо, и мальчик у неё есть, и к маме ходила совсем недавно. Приглашала в Ортынск, бабушка, помолчав, обещала подумать. Не приедет, конечно; после смерти мамы она ни разу не наведывалась, а уж теперь-то — когда визу получить в разы труднее, даже родственникам… Жалко, в общем: как раз бабушку Марта любила, хоть характер у неё не мёд.
Дядя Патрик с тётей Мадлен привезли с собой близнецов Штефана и Теобальда. Близнецы были на пару лет младше Марты, надменные, задиристые, всё время переглядывались, посмеивались и всюду совали свой нос. Слушать, как её обсуждают при этих двух недорослях, было обиднее всего, но Марта держалась. И была вознаграждена появлением Гиппеля, а после и Никодема де Фиссера. Оба вручили ей роскошнейшие букеты, Гиппель прибавил к своему конверт с парой серьёзных купюр, а дядюшка Никодем — крохотное зеркальце-брелок в виде книжечки. Зеркальце, разумеется, было с особой историей, но де Фиссер пообещал рассказать о ней в другой раз: её полагается знать только хозяйке зеркальца, господа и дамы, попрошу отнестись с пониманием.
Ещё среди гостей была Элизина коллега по работе, госпожа Франциска — мрачная, похожая на камбалу тётка. Разговаривая, она смотрела не на собеседника, а куда-то вбок, и Марте стало интересно: это ж какие храбрецы ходят к ней стричься? И — как она сама-то красится и зубы чистит, например?
Словно почувствовав Мартин интерес, госпожа Франциска надолго не задержалась: дома некормленные принцежабы, простите великодушно, сами знаете, какие они обидчивые. Никодем де Фиссер мигом подхватился и вызвался её проводить, а вскоре и Гиппель посмотрел на отца, кашлянул со значением, отец кивнул и поднялся: им пора на работу, у Элоиза сейчас наплыв клиентов, трудимся и днём, и ночью…
Марта тоже заизвинялась — у неё ведь была намечена отдельная вечеринка, для своих. Недоросли хотели увязаться за ней, но дядя Патрик цыкнул, сидите, мол, нам скоро на электричку. За это Марта готова была простить ему с тётушкой Мадлен и перемывание косточек за столом, и этот дурацкий набор постельного белья — с, представьте себе, мультяшными улыбчивыми дукатами на розовеньком фоне.
Штефан сдаваться не собирался и пробасил насчёт того, что рано ж, время детское, но — вот оно, возмездие! — без лишних слов получил по шее. Дядя посмотрел на него особым, потяжелевшим взглядом и сообщил, что, во-первых, это не Штефану решать, детское или нет, а во-вторых, завтра кое-кому в школу; если же память у некоторых отшибло, то он мигом освежит, только дайте знать. Недоросли сдулись и погрустнели, Марте на минуточку даже стало их жалко.
В гараж она успела за пять минут до первых гостей. Выставила угощение, врубила музыку. Это была закрытая вечеринка, для тех, кого Марта действительно хотела сегодня видеть. И следующие часа два пролетели незаметно, даже та мысль про Нику мелькнула в самом начале, а потом пропала. Всё было шикарно: поздравления, тосты за новорожденную и совершеннолетнюю, Чистюля раскопал в Сети гору прикольных конкурсов, старший Кирик и Натан устроили показательное фехтование на мётлах — турнир века! — потом все фотографировались с Мартой, а когда дошло до танцев, за дело взялся лучший диджей класса, школы и целого города, Седой Эрик!.. И это было что-то, о да!
Марта внимательным взором хозяйки не забывала следить, все ли довольны, не заскучал ли кто. Больше всего переживала за Аделаиду, но та на удивление быстро освоилась: смеялась со всеми, и танцевала, и ну просто отжигала в «крокодильчике»!
И Ника тоже смеялась, подарила Марте фирменную футболку «Имбирной арфы», с азартом играла во всё, что предлагал Чистюля, и, кстати, во время медляка что-то там ему нашёптывала.