Порох из драконьих костей

Хотя, подумала Марта, сколько раз он так уже загибался. Травился самогоном, пьяный падал и ломал то плечо, то колено, один раз голову до кости расшиб. Заживает как на собаке. И чего я, дура, волновалась?
— Район у вас особый, — сказал Вегнер. — Кости эти… ты же знаешь про кости? Хотя, что я спрашиваю, кто тут не знает. Здесь всё ими пропиталось, из года в год же… Выкапываете, а потом обратно — в собственные огороды, в самогон или вон, — кивнул он на склепы, — сразу в кровь, напрямую. И всё по кругу. Знаешь, чего я хочу, Марта?
  
Вот сейчас она удивилась по-настоящему. ОБЖ у них ещё не было — значит, имя он запомнил после той встречи на лестнице. Хотя глазки ему строила Ника, а сам он заглядывался на Аделаиду. Или нет — может, после поликлиники запомнил, Штоц тогда к ней обращался по имени — да, наверняка после поликлиники.
Главное — запомнил же. Вот ведь.
— Вы только не обижайтесь, — аккуратно сказала Марта. — Но, по-моему, это не важно. Важно то, что вы можете сделать. Будь вы каким-нибудь крутым чиновником или переодетым министром — тогда да. А так… — Она пожала плечами. — Разве кто-то отказался бы изменить мир к лучшему? Особенно если бы знал, как. Ха! Да все бы в очередь выстроились — менять.
Господин Трюцшлер протяжно вздохнул во сне — дескать, ох, я бы тоже поизменял.
— Что ж скорая-то не едет? — Уже темнело, Вегнер вскинул руку, вглядываясь в циферблат. — Слушай, ты его знаешь? Набери кого-нибудь из родных, сообщи. Это он только выглядит так распрекрасно — на самом деле отрава уже проникла в кровь, потом, если вовремя не промоют желудок и не прокапают, начнутся осложнения. И я бы не хотел нагнетать, но…
— «Отрава»? — рассеянно переспросила Марта. Мобильный у неё, как оказалось, вот-вот собирался сдохнуть: утром не «покормила» и зарядку с собой не взяла.
— У него во фляжке не просто спирт. Судя по запаху, туда от души сыпанули молотых костей дракона.
— Драковуха?
— Хуже и опасней. Драковуху, если я правильно понимаю, готовят по особому рецепту, порошок из костей кипятят и фильтруют, поэтому токсичность снижается… Что? Сел мобильный? Да звони с моего, конечно.
Чистюля ответил сразу. Голос у него был странный, напряжённый.
— Ты с чьего номера вообще?
Марта рявкнула, чтобы не отвлекался на ерунду и слушал. Обрисовала вкратце ситуацию — ну, с учётом того, что рядом стоял господин Вегнер.
— А насчёт мира… — сказал тот, когда она закончила. — Только между нами, ладно? Я, конечно, не чиновник и не министр. Даже не профессор, хотя, надеюсь, когда-нибудь и до этого дойдёт. Но, — пожал он плечами, — я и не наивный дурак. Ты права: важно то, что именно я могу сделать. А я могу! Просто мне нужно время и… немножко удачи. С этой отравой без толку бороться, запрещая или штрафуя. Желающие всегда найдутся — а значит, найдутся и лазейки. Склепы заколотят — будут собираться на чердаках или у кого-нибудь на квартирах. Но если… — Глаза у него сверкали, лицо аж сияло. — …если найти вакцину. То есть «вакцина» не совсем точное слово, но не важно, суть в другом. Чтобы можно было любого, от ребёнка до старика, защитить. Обычная прививка, ну, может, в несколько этапов. И всё. При приёме любой дозы — отторжение, но без негативных эффектов. Чтобы не «вставляло». И всё! И это реально, я изучал вопрос.
Он был смешной сейчас, этот господин Виктор Вегнер. В порванных джинсах, в старой рубашке, на которых подсыхала Трюцшлерова блевотина, — он говорил о том, как спасёт… ну ладно, не мир, но всё-таки очень многих людей в этом мире.
Теперь я понимаю, подумала Марта. Понимаю, почему Ника в него втрескалась. Даже жалко её, дуру такую. Он же, наверное, бабник, вон и к госпоже Казатул клинья подбивал, и на Аделаиду пялился. Прямо хоть обижайся, что на меня не пялится, никаких тебе равноправия и справедливости на белом свете.
Ну и пусть; если у него и правда получится с вакциной — я, пожалуй, даже прощу ему. Имя же запомнил. Рассмотрим в качестве смягчающих обстоятельств.
— Думаешь, я наивный? В двадцать пять лет замахнулся на такое?.. А между прочим, лорд Пиллфорд свои самые знаменитые стишки накропал, когда ему и двадцати не было. И Грандстафф с Киркэ нашли лекарство от Мидасова столбняка примерно в том же возрасте.
— Значит, — улыбнулась Марта, — вы уже опоздали.
Он осёкся, заморгал, потом оглядел себя и захохотал, да так заразительно, что Марта не удержалась и начала смеяться сама.
Если бы скорая явилась в этот момент, а не пятью минутами позже, увезла бы сразу троих пациентов: одному — промывать желудок, двум другим — вправлять мозги.
— Ещё надо будет господину Гиппелю позвонить, — вспомнил Вегнер, когда они вдвоём с Мартой шагали к домику у входа. Радио сообщало всем, кто готов был слушать, о том, что наша команда провела блестящую игру и завершила её сокрушительной ничьёй. — Это он позволил мне заглянуть в склепы, хотя, если честно, надежды было мало.
— Надежды на что? — не поняла Марта. Стемнело, и она не видела глаз Вегнера, но всё равно иногда поглядывала. Если разговариваешь с человеком, нужно же смотреть ему в лицо — так, из вежливости.
— Для работы мне нужны кости. Порошок или обломки, не важно. Я, конечно, понимал, что запросто их не добыть. У меня и времени-то особо на это не будет, я ещё работать должен, сама понимаешь. Но мне говорили… в общем, я надеялся на чёрный рынок, а кое-что привёз с собой, на первое время. И тут здрасьте: общегосударственная кампания, егеря стоят на ушах… Смешно: мы с ними вроде как занимаемся одним делом, а выходит — они мне мешают.
— И вы надеялись найти что-нибудь в склепах? Да ладно!
— Ну, в старых шприцах и нашёл — только там осадки, крохи. Слушай, не забивай себе этим голову. Я вообще не имею права тебе о таких вещах рассказывать, лучше забудь. Так, мне надо пару минут, чтобы переодеться… и если тебя не смутит компания человека, который пахнет обедом господина Трюцшлера…
Марта молча показала ему его же мобильный. Господин Вегнер улыбнулся и взбежал по ступенькам. Из освещённого окошка выглянул сторож, они о чём-то вполголоса заговорили…
Марта прошлась вдоль дорожки, мельком взглянула на клумбу с чахлыми цветами, пустую собачью будку, новенькие плиты, где были указаны только даты рождения… У входа висела растяжка: «Готовь домовину при жизни!» Чуть ниже было приписано алыми литерами: «Только у нас! Только в сентябре! Большие скидки особым клиентам!»
Совсем сдурели, подумала Марта. Интересно, неужели кто-то на такое ведётся? Хотя, если вспомнили про склепы, а Гиппель даже нанял господина Трюцшлера… Но зачем?
— Готово! — На крыльце стоял Вегнер, одетый уже поприличнее. — Идём?
Он на прощание вскинул руку — сторож кивнул и снова уткнулся в свой кроссворд.
— Слушайте, а почему вы не сказали врачам про то, что было во фляжке? — вспомнила вдруг Марта. — Вообще о том, что у него была фляжка.
Он пожал плечами:
— Явились бы егеря, начали расспрашивать. Не знаю, как тебе, а мне иметь с ними дело совершенно не хочется. Вдобавок… честно говоря, я не против позаимствовать содержимое для своих опытов. Только уж ты меня не сдавай, ладно? А саму фляжку я ему верну: скажу, что нашёл возле ямы, когда уехала скорая. — Он хмыкнул: — Никакущий из меня педагог. Первые дни на работе — и пожалуйста, откровенничаю с ученицей, учу чёрт знает чему.
От пошли от кладбища к остановке, фонарей здесь было побольше, так что Марта не удержалась и снова поглядела на него. Обычное лицо, совершенно обычная фигура. И одежда. И голос, в общем-то.
Разве только глаза… И вообще, нельзя судить о человеке по внешности. Чего далеко ходить: взять ту же Марту…
— Ну, — сказал он, — тебе в какую сторону? Я на Трёх Голов.
Марте было в противоположную.
— Проехаться с тобой? Ты вообще как, пришла в себя после всей этой ерунды? А то, честно говоря, я и сам в первый момент испугался, когда увидел…
— Я нормально, — быстро сказала Марта. — И потом, не хочется вас подставлять. Увидит ещё кто-нибудь, решит… всякие глупости. Вы езжайте, вон и ваш номер.