Чернокнижник из детдома 2 (СИ)

— Ох и накурили же вы… — покачал я головой, обнаружив стариков в лаборантской — небольшой комнатёнке, примыкающий к бывшему кабинету физики, — Между прочим Минздрав предупреждает: «Курение опасно для вашего здоровья!» — с выражением прочитал я надпись на сигаретной пачке.
— Зато Пенсионный Фонд рекомендует, — отшутился Петрович, — Читал где-то в Сети, что если бы не они, то цены на сигареты давно до небес взлетели.
  
Но форточку он всё-таки открыл, и самодельный вытяжной вентилятор, сделанный на базе моторчика от старого проигрывателя, запустил.
— Какие-то проблемы? — обратил я внимание на почти полную банку с окурками, которая у них вместо пепельницы.
— С «Микронами» диагностика не идёт. Приборы бы нам получше, — вздохнул Семёныч.
— Дорогие?
— Тысяч в двенадцать — пятнадцать уложимся, — неопределённо помахал Алексей Семёнович рукой, но что Петрович несогласно мотнул головой.
— Один лишь хороший КСВ — метр больше десятки встанет, — со злостью придавил он окурок к крышке, прежде, чем определить его в банку.
— Это что ещё за зверь такой? — полюбопытствовал я в ответ, что не удивительно.
Знания. Мы, чернокнижники, жадны до знаний и ценим их выше, чем золото и деньги.
— КСВ — это коэффициент стоячей волны. Измеритель показывает, насколько хорошо согласована радиосистема: рация, кабель, антенна и, какая часть сигнала отражается обратно, а не излучается в эфир.
— Угу… — с размаху уселся я на свободный стул и побарабанил пальцами по столу, думая о своём, — А два таких измерителя найдёте? Один вам, второй мне.
Честно… интуиция сработала. А именно — тот фон вокруг Аномалии вдруг вспомнился. Если предположить, что Пробой работает, как плохая рация, излучая часть магии вокруг себя, то это зацепка. Хорошая или плохая — пока непонятно. Но не изучишь — не узнаешь.
В моём мире про стоячие радиоволны никто не знал, и измерительной техники такого уровня у нас не было. А тут — просто праздник какой-то!
— Денег на приборы дам. Мы на одном лишь последнем заказе такие затраты уже окупим. Ещё вопросы есть?
— Александр Сергеевич, — ух… в кои-то веки обратился ко мне старик по имени — отчеству, — Ты бы нам про свои батарейки немного рассказал. А то мы «кивалами» себя почувствовали.
— Какими ещё «кивалами»?
— Ну, в судах, при судье сидят присяжные. Делают вид, что от них что-то зависит, кивают и умные рожи строят. А на самом деле они так, для мебели. Сидят и кивают, как болванчики. И мы так же кивали, когда ты этого, Всеволода из ФСБ окучивал. Даром что мы сами ни черта не понимали, о чём вы там договариваетесь.
— Хм… Ну, то что я немножко маг, вы уже наверняка догадались, — решил я, что пришла пора вскрывать карты, пусть и не все.
— И даже не немножко маг, — ехидно поддакнул мне Петрович, с самым умильно — благостным выражением лица.
А глаза-то у самого такие… Честные — честные… Вот жеж прохиндей!
— Но мы будем считать, что немножко, — обозначил я ту грань информации, которую следует проповедовать в отдельно взятом детдоме, — И я, в силу своей способности, пытаюсь совместить магию и электричество. Но не как теоретик, на это мне знаний не хватает, а как практик — ремесленник. Этакий удачливый экспериментатор. И, кстати, я к вам по делу. Как там с приобретением старых кварцевых резонаторов?
Тут стоит объяснить, отчего меня лишь старые модели интересуют. Ну, с этим всё просто. Дело в размерах и качестве. Нынешние, современные резонаторы — совсем малепусенькие. Зато старые армейские — вот там да! Там и таблетка кварца будь здоров, и контактная группа с серебряным напылением мощная. Сам я не скоро дойду до изготовления заготовок такого качества, да и цена у них будет совсем не радостная.
Минус лишь в одном — они всё равно маленькие. Чистый кристалл кварца, но размерами меньше, чем пробка от бутылки — для серьёзного артефакта, как ядро накопителя энергии, явно маловат будет.
— Нашли, но мало, — покачал Семёныч головой, — А тебе ничего другое не подойдёт?
— Отчего же, — усмехнулся я, — Любой чистый минерал с высокой твёрдостью. Алмазы в приоритете, но кто мне их даст.
— А рубины? — вдруг прищурился Петрович.
— Да, они намного лучше кварца, — согласно мотнул я головой, — Но неужели у кого-то из вас в гараже завалялось ещё и ведро рубинов?
— Что-то у меня глаза слабеть стали, — состроил вдруг Петрович хитрую рожицу, — Не поможешь старику? Прочитай, что тут на циферблате написано? — сунул он мне под нос свои старые облезшие часы на изрядно потрёпанном ремешке.
— Балтика. Двадцать один камень, — добросовестно озвучил я увиденное.
— Именно! А название этому камню — рубин! И каждый из них был выращен искусственно! Не знал, что так можно? Чему вас только в школе учат!
Опс-с-с… Вот это новость!
Переваривал я её часа три, вместе с обедом, который сам себе приготовил. Зато про искусственно выращиваемые рубины и сапфиры узнал кучу информации из Сети, поглощая её даже более жадно, чем приготовленный в скороварке плов.
Прервал мой серфинг по интернету робкий стук в дверь.
Открыл, а там Катя.
— Саша, к нам эти пришли… Ну, которые баней заправляют. Девчонок на работу требуют. Им сказали, что все девочки теперь под тобой, так они тебя вызывают.
— Беги к себе, — выглянув в окно, увидел я двух типов, которые уже зашли за ограду приюта, хищно оглядываясь по сторонам.
Кровь бросилась в голову, но не от страха, а от ледяной, сфокусированной ярости. Они посмели. Не тайком, не через наёмников, а открыто, средь бела дня, нагло прийти за своим «товаром». Это был вызов. И ответ должен быть беспощадным.
— Иди, запрись в комнате с девчонками, — тихо сказал я Кате. — И не выходи, пока я не скажу.
Она кивнула и скрылась в коридоре.
Я же накинул куртку, не спеша застегнул молнию и вышел во двор. Двое мужчин, один плотный, похожий на разжиревшего борца, с бритым черепом и золотой цепью на шее, второй — тощий, в спортивном костюме, уже подходили к крыльцу. Так и буду их звать: Борец и Тощий.
— Кого надо? — спросил я, останавливаясь в двух метрах от них.
Борец оглядел меня с ног до головы, презрительно скривив губы.
— Ты тот самый, который тут пацанву на уши поставил? И девочек под себя забрал?
— Я здесь главный, — ответил я, не повышая голоса. — А вы кто такие и по какому делу?
— Мы — хозяева районных бань, — сказал Тощий, его голос был скрипучим, как несмазанная дверь. — У нас тут с твоими предшественниками договоренность была. Поставка молодого персонала. А ты взял и сорвал поставки. Непорядок. Надо исправлять. Серьёзные люди под эти договорённости деньгами вложились, а тут вдруг убыток. Придётся тебе отвечать за то, что фуфло двинул.
Они даже не пытались прикрыться чем-то легальным или разумным. Просто давили, как привыкли.
— Договоренности отменяются, — сказал я. — Девочки здесь работают и учатся. Никто из них никуда не пойдет. А вы — забудьте сюда дорогу. По-хорошему.
Борец фыркнул.
— Ты чё, пацан, не врубаешься? Это не просьба. Это контракт. Или ты его выполняешь, или мы тебе ноги переломаем, а девок всё одно заберём. Будем считать, что ты еще молодой и глупый. Приведёшь сегодня вечером, к шести, троих. Из новеньких. И всё будет хорошо. Не придёшь… — он сделал шаг ко мне, и от него потянуло дешёвым одеколоном и угрозой.
В этот момент во мне что-то щёлкнуло.
Не просто гнев. Холодная, расчетливая решимость. Эти твари не понимали слов. Они понимали только силу, боль и страх. И я решил преподать им урок, который они запомнят на всю оставшуюся, теперь уже недолгую, жизнь. Но не физической расправой. Есть вещи пострашнее.
  
Я посмотрел им прямо в глаза. Борцу — в его маленькие, свиные глазки, полные тупой самоуверенности. Тощему — в пустые, как у змеи, щёлки. И позволил им увидеть. Не магию. Не щит или огонь. Позволил увидеть «себя». Тень того, кто я есть на самом деле. Древнего, холодного существа, для которого они — не более чем насекомые, ползающие у его ног.