Адмирал космического флота (СИ)

Для большинства присутствующих такое было, наверное, в новинку. Им гораздо привычнее было выслушать ещё один дурацкий приказ, взять под козырёк, а затем сделать всё импровизированно, следуя исключительно букве приказа, а не его духу. Они не привыкли, когда начальство спрашивает их мнение, и это была одна из немногих вещей, которая раздражала меня в имперском космофлоте.
Вице-адмирал Платонов поднял руку, и я жестом разрешил ему высказаться.
  
— Кхм… Нужно сосредоточиться на главной угрозе, на «Либерти», — сказал он, и половина присутствующих согласно закивала. — Если… То есть, когда… Когда мы перехватим флагман, остальные уйдут сами.
Публичные выступления явно не были его сильной стороной.
— А остальные в это время будут уничтожать наши тылы, — сварливо произнёс контр-адмирал Ткачёв. — Нам и так связь вынесли в этом секторе практически полностью.
С этим трудно было спорить.
— Критикуете — предлагайте своё, — сказал я.
Командир «Кроноса» тут же замолчал, начал озираться в поисках поддержки. Критиковать легко, а вот найти вариант, который устроил бы всех без исключения… Гораздо сложнее, чем кажется.
— Как вариант, сделать так же, как в прошлый раз, — неуверенно протянул он. — Разделить флот на две группы.
Повторяет моё прошлое решение. В надежде, что я снова остановлюсь на нём, потому что оно один раз уже сработало. Беспроигрышный вариант в такого рода ситуациях, предложить то, что уже предлагал начальник. Но я не сторонник принципа «работает — не трогай», в военном деле нельзя подолгу применять одни и те же тактики, потому что враг непременно будет к ним адаптироваться.
Но выслушать предложение Ткачёва можно. Если у него есть хоть какая-то конкретика.
— Хорошо, и куда направятся эти группы? — спросил я.
Ткачёв снова замешкался с ответом. Другие офицеры зашушукались, не то обсуждая шёпотом варианты, куда можно отправить корабли, не то злорадствуя над контр-адмиралом.
Космофлот, на самом деле, особенно высшие его эшелоны, оказался тем ещё серпентарием. Интриги всех против всех, доносы, временные и постоянные союзы, подковёрная борьба. Точно как и в большой политике. Соответственно, на самую верхушку пробивались не те, кто обладал наилучшими компетенциями, а те, кто удачно прошёл по чужим головам. Я в этой системе был чужеродным элементом, неучтённым фактором.
Граф Лазарский неуверенно поднял руку, явно желая что-то спросить, и я, не дождавшись ответа на свой вопрос, передал право голоса ему.
— Могу я уточнить, «Смелый» останется в Аргаяше? — спросил он.
— Пока не могу сказать точно, — покачал я головой. — Но без защиты система не останется.
Губернатор закивал, погрузился в раздумья. Готов поспорить, что с офицерами «Смелого» у него крутятся какие-нибудь мутные делишки и он не хочет, чтобы корабль уходил или менялся на другой. Значит, непременно надо поменять.
— Тут есть проектор? — спросил я. — Нужна карта. На карте будет понятнее.
— Э-э-э… Одну минуту, сейчас организуем, — сказал губернатор, немедленно вызывая кого-то из своих помощников.
Всё необходимое нашлось довольно скоро. Поставили, подключили, спроецировали над столом трёхмерную карту. Почти как в центре управления на «Гремящем», только без того функционала. Можно только покрутить и посмотреть.
Рассматривали конкретно наш участок космоса, где шли боевые действия.
Война в космосе сильно отличается от войны на земле, хотя бы тем, что в нём не может быть линии фронта. Системы раскиданы так, что угроза может появиться отовсюду, поэтому война в космосе это война манёвров.
И пока что адмирал Вебер сохраняла за собой преимущество, несмотря на то, что потеряла уже несколько кораблей.
— Нужно снова отправлять корветы на разведку, — сказал каперанг Юскевич. — Не то мы будем опять тыкаться по системам, как слепые котята.
— Опять мы? — проворчал командир «Зоркого», капитан-лейтенант Иванцов.
— Других кораблей для разведки у нас нет, — в тон ему ответил Юскевич.
— Мобилизуйте гражданские, — фыркнул Иванцов.
— Пусть гражданские занимаются своим делом, — вмешался я. — А мы будем заниматься своим.
Последнее дело — привлекать гражданских там, где в этом нет острой необходимости. Собственно, мы для того и носим свои мундиры, летаем на учения и годами несём службу в жопе мира, для того, чтобы всем этим не приходилось заниматься простому шахтёру или дальнобойщику.
— Разрешите вопрос? — поднял руку командир «Смелого», прежде в боях не участвовавший.
Капитан-лейтенант, мне незнакомый. Хотя меня преследовало смутное ощущение, что я его где-то видел.
— Да, — сказал я. — Только представьтесь, пожалуйста.
— Капитан-лейтенант Григорьев, малый эсминец «Смелый», — сказал он. — Почему бы нам не встретить аликов в каком-нибудь узком месте? Как это вы сделали в… Этой… Как её…
— ТХ-2108, — подсказал я.
Я вспомнил, где мог видеть этого Григорьева. В Академии, он выпускался, а я поступал на первый курс.
— Точно, — улыбнулся он. — Я вот посмотрел, на карте такие есть.
Особенность передвижения через гиперпространство от системы к системе. Если где-то можно перейти сразу по нескольким направлениям, то в таких узких местах есть только два выхода. Идеальное место для засады, но… Достаточно очевидное.
— Покажите на карте, — попросил я.
Все остальные офицеры и адмиралы притихли, обдумывая предложенный вариант.
— Вот… Здесь, здесь и здесь, — показал Григорьев.
— Они же все за Аргаяшем! — воскликнул граф Лазарский, чуть ли не вскакивая со своего места.
— Да, но… — попытался оправдаться Григорьев, но его голос потонул во всеобщем шуме, каждый решил, что пора высказаться и обрушиться с критикой на предложение капитана.
— Предлагаете сдать столько систем без боя⁈
— Вздор, это натуральное предательство!
— Мы только получили преимущество, перевес, а вы хотите спустить всё это в чёрную дыру⁈
Пришлось хлопнуть по столу раскрытой ладонью, чтобы этот митинг прекратился.
— Тихо! — рявкнул я.
Заткнулись все в один момент. На миг повисла звенящая тишина, такая, что стало слышно гул вентиляции. Потом кто-то кашлянул, шмыгнул носом, и тишина исчезла, но продолжать бурную дискуссию никто не осмелился.
— Говорите по одному, — проворчал я. — Не все сразу. Господин вице-адмирал?
Платонов так и жаждал что-то сказать, я видел это по его взгляду.
— Я хочу сказать, что это может сработать… Подождите, сейчас я говорю, — его попытались перебить, но Платонов не позволил. — Это может сработать, но только как крайняя мера. Сдавать Аргаяш нельзя. И другие обитаемые системы тоже. Дербишев тоже находится по эту сторону.
Я посмотрел на капитана Григорьева, который сидел, нервно поигрывая желваками. У него от волнения даже лицо пошло красными пятнами. Оно и понятно, прослыть трусом среди других командиров не хочется никому, тем более, что участия в прошлых сражениях с Альянсом он не принимал.
Но мысль он высказал безусловно здравую, если исключить тот факт, что для реализации этого плана нам придётся уходить из Аргаяша. Возвращать утраченное будет гораздо сложнее, чем защищать своё.
— Оставлять Аргаяш мы не будем, — во всеуслышание произнёс я.
Граф Лазарский тотчас же испустил вздох облегчения. Никому не хотелось побывать под альянсовской оккупацией, и графу — больше всего, потому что он в таком случае лишится как минимум положения, а скорее всего, и жизни.
— Но этот вариант останется как запасной, — добавил я. — Основной план — ищем их флагман. Остальные корабли не так важны.
— У них помимо флагмана есть ещё два крейсера, — напомнил мне Платонов. — А они могут натворить дел, если проскользнут мимо нас.
  
— Могут, — согласился я. — Но линкор натворит их куда больше.
Самая моя нелюбимая часть, выбор между плохим и очень плохим вариантом. Но именно из этого и состоит основа управления любой достаточно крупной структурой. Неважно, армией, флотом, или целым государством.