Ст. лейтенант. Назад в СССР. Книга 11 (СИ)

— Ну ничего, уроды… — процедил я. — Группа «Зет» тоже не пальцем делана!
Вдруг над нашими головами, нарушая грохот перестрелки, пронесся на бреющем полете тяжелый гул турбовинтового самолета. Он летел без огней, черным силуэтом прочертив по звездному небу. Сделав разворот, он зашел на второй круг, снижаясь над квадратом.
— Черт, это же «Геркулес»! — в голосе Шута прозвучало изумление. — Американский С-130! Чего он тут делает?
    
Глава 15
 
Мясорубка
 
Появление над территорией государственной границы Ирана американского транспортного самолёта — это грубое нарушение всех возможных правил.
Откуда он тут мог взяться? Либо из Пакистана, что теоретически возможно, либо из Африки, но это уже прям фантастика. Наверняка у подобного будет обширный общественный резонанс, если потом вообще удастся доказать кто к этому был причастен. А судя по тому, что борт летел низко и скрытно, с выключенными сигнальными бортовыми огнями, то можно сделать простой вывод — лётчики не могли не понимать, что их ждёт и какие для них могут быть последствия. Возможно уже сейчас Иран поднял свои истребители, чтобы разобраться с незваным нарушителем…
Но время не стоит — мы в самом центре событий. Чёртовы американцы опять встали, как кость в горле. И если раньше нам пока еще не доводилось вступать в открытое противостояние с американскими солдатами, ограничиваясь только локальными стычками с агентами ЦРУ или военными советниками, то сейчас все вышло на новый уровень. Это ещё раз доказывало, что противостояние между двумя крупнейшими странами в этом секторе достигло точки кипения, несмотря на мировую политику и всевозможные переговоры.
Бой начался быстро, обе стороны с ходу оказались связаны позиционным огнем — рельеф местности с нашей стороны был не самый удачный, но он же не давал нам отойти. Безусловно, вести дуэль с американскими солдатами это вовсе не то же самое, что с полудикими вооруженными душманами. Но нас к этому готовили ещё в спеццентре ГРУ, так что нам было что им противоспоставить. Опыта хватало.
У нас работало два снайпера, был толковый пулеметчик, а все остальные знали АК-74 как свои пять пальцев. Когда американцы пытались обойти нас слева, они ненадолго столпились за укрытиями в непосредственной близости друг от друга. Мы дали залп из подствольных гранатомётов. И нужно признать — весьма успешно.
Кстати говоря, ещё до начала боя Смирнов вернул мне мой Винторез, а Шут получил назад свою СВД.
Еще я слышал, что несколько недель назад прапорщик Корнеев лично просил полковника Хорева сформировать обращение на оружейный завод, с целью глубоко модернизировать винтовку. Шут даже проблемные моменты обозначил и нужно сказать, весьма толково.
Старший офицер предложение прапорщика выслушал, но я не заметил явного энтузиазма со стороны командования. Да это и не так просто, как кажется. Завод не будет сломя голову бросаться по первому зову и в спешном порядке переделывать то, что и так уже почти тридцать лет хорошо работает. Главное в этом деле грамотно заинтересовать нужных лиц. Впрочем, полковник Хорев мужик умный, тактичный и скрытный, если его просят свои люди и если есть реальное обоснование, он с большой вероятностью поможет. Хотя бы запустит процесс.
— Не нравится мне это! — отозвалась Лейла, в перерывах между ведением боя, стреляя из своей древней винтовки. — Самолёт слишком большой! Его не должно здесь быть!
Ещё бы… На таком гиганте и лёгкую технику можно забрасывать, причем именно туда, куда и требуется. Правда, не с такой высоты. Да и с дорогами в горах напряжёнка — все разобьётся к чертям. Что-то мне в этом С-130 сильно не понравилось.
— Димон! — заорал я, привлекая внимание Самарина. — Стреляй по самолёту!
Тот сначала не понял, даже слегка растерялся. Ну да, стрелять из ПКМ по низко летящему огромному транспортному самолёту не самая удачная затея. Это как слону дробинка. Но она тем и хороша, что непредсказуема. С-130 шел на низкой высоте, быстро приближаясь в нашу сторону, чем являлся хорошей мишенью. Неужели экипаж намерен делать сброс?
Бомбардировщик из транспортника плохой, да и сама по себе идея достаточно безумная, но при острой необходимости, экипаж может проделать и это. Во Вьетнаме подобное проделывали.
Увидеть такое в кино — да пожалуйста, а на деле — весьма маловероятно. Чтоб пойти на такое ночью, на сверхмалой высоте да ещё и в горной местности на иранской границе — командир этого самолета должен быть либо отчаянным асом, либо полным безумцем.
Тем временем Самарин все-таки занял позицию и развернул пулемет. Дав пару коротких очередей, затем он приноровился и дал длинную. Расстояние до крылатой машины около двух километров и оно быстро сокращалось.
Видимого эффекта действия не дали, транспортник как летел, так и продолжал полет — но не прошло и двадцати секунд, как эта махина просто прошла над нами и скрылась вдали.
Просто пролетела. Зачем нужно было нарезать круги?
И с чего я взял, что это вообще американский самолёт? В те годы С-130 были как у Ирана, так и у того же Пакистана. Может у экипажа пролетевшего самолёта своя отдельная задача, вроде постановки помех… Для воздушной разведки такая дура не очень-то годится, но вдруг он связь американцам глушил? Или нам…
— Герц, проверь связь! — крикнул я, заподозрив неладное.
— Принял! — ответил Артёмов, покидая стрелковую позицию за камнем.
Я вовсе не удивился, когда две попытки выйти на связь с Игнатьевым не увенчались успехом. В эфире было сплошное молоко.
— Вот ведь уроды!
Но думать было некогда. У нас тут чуть ли не полная задница — численность противника выше, отступить будет сложно. Да и куда? Разве что Лейла могла бы вывести нас какими-то тайными козьими тропами…
Сняв из Винтореза неаккуратного противника, я уже намеревался дать команду своим отступать, но неожиданно американцы сами нас опередили. В течении пары минут, бой прекратился.
— Все целы? — крикнул я. Ответ от всех был положительный. Только Самарину щеку случайная пуля оцарапала, да Герцу плечо слегка зацепило.
— Чего это они, а? — удивился Док. — Их же было больше!
— Поняли, что советская разведка им не по зубам! — хмыкнул Шут, меняя пустой магазин.
— Как бы там ни было, но дело мы не сделали… — заметил я. — Раз нет возможности добраться до груза сейчас, мы сделаем это чуть позже. Лейла, ты здешние дороги хорошо знаешь?
— Здесь — да, а дальше через границу я не ходила. Знаю, что за этой горой военная база есть. Неподалеку от нее аэродром. Если груз повезут, то только туда.
У нас не было задачи достать ту камеру и снимки к ней, у нас не было задачи препятствовать тому, чтобы все досталось американцам. Нас вообще неправильно информировали — топливная сборка от ядерного реактора это просто предлог. Что мы там должны были найти? Даже не будь здесь американцев, иранских пограничников и афганских моджахедов, мы бы все равно не нашли того, за чем нас отправили. В чем был смысл, не ясно… Почему от нас скрыли правду?
В любом случае, если Лейла права, я не намерен допускать, чтобы снимки попали к американцам — если не получится отбить, нужно их уничтожить.
— Герц, связь есть?
— Все глухо! — покачал головой тот.
— Я знаю, что нам поможет! — вдруг добавила девушка. — Идите за мной, отведу. Тут не очень далеко.
— Группа, отрыв! — скомандовал я. — Лейла, веди!
Мы рванули прочь от перевала, углубляясь в лабиринт скал и узких ущелий. Лейла двигалась как тень, ее знания местности были спасением. Она вела нас не по прямой, а петляя, срезая углы там, где это было возможно. Через пятнадцать минут тяжелого бега мы вышли к давно высохшему руслу реки, заваленному валунами.
  
— Здесь… должны быть… — Лейла, тяжело дыша, остановилась у большого камня, поросшего колючкой. Она отодвинула несколько меньших камней, и за ними открылся узкий лаз в скалу. — Пещера. Старая. Раньше местные пастухи прятали здесь скот от набегов бедуинов.