Ст. лейтенант. Назад в СССР. Книга 11 (СИ)

Отмечались в основном дома. Иногда в школах, столовых, реже в дворцах культуры. Ресторан — это уже для самых обеспеченных.
Я, конечно, только один раз женился, многое уже подзабыл — всё-таки сколько лет прошло… Ладно военные вопросы — нет, нет, да сталкиваешься с ними то в той ситуации, то в этой.
В общем, в восьмидесятые годы, когда молодая советская пара решала, что они будут семьёй, выбирали время и приходили в отдел записи актов гражданского состояния, где становились на учёт. Определяли дату. Срок ожидания обычно составлял три-четыре месяца, но в небольших населенных пунктах, при отсутствии очередей для этого дела, процесс иногда шел немного быстрее.
  
Три месяца давалось вовсе не потому, что у них там графики были сложные и загруженность работы большая, а для того, чтобы пара не передумала, окончательно закрепила свое решение. Прошло три месяца, желание создать семью только укрепилось? Пожалуйста, мы вас «объединим».
Однако я хорошо знал, что существовали некоторые исключения для военных, а уж наличие звезды Героя СССР и других весомых наград, только способствовало тому, чтобы руководство ЗАГСа пошло навстречу и нашло свободное окошко «на побыстрее». Все потому, что тогда хорошо понимали — у военнослужащих может вообще не быть времени столько ждать — сегодня ты тут, а через три месяца на другом конце Союза. Знали, что армейский человек себе не принадлежит, сегодня он свободен, а завтра к медведям в тайгу уехал. Или, если, будущая невеста была в положении.
Сейчас все, конечно, иначе. К сожалению во многих госучреждениях, особенно бесплатных, редко идут навстречу людям в погонах, а чаще всего смотрят на них с таким взглядом, мол, чего ты сюда припёрся⁈ Тыкаешь своими бумажками, а сами хорошо зарабатываете. Вас так много стало, не то что раньше.
Да, реальность удручает. Удручала. Раньше. А потом я перестал обращать на это внимание.
Быть может, в этом времени все будет иначе? Возможно, на обладателя удостоверения участника боевых действий будут смотреть не как на попрошайку с бумажкой, дающей скидки, а как на документ сильного человека, символизирующий, какой ценой он был получен. Впрочем, вряд ли. Обесценивание наград уже началось.
— Макс! — окликнул меня Дима, когда мы вошли внутрь. — А я чёт не понял… Да ты никак жениться собрался?
— Можно и так сказать! — загадочно отозвался я, обернувшись к товарищу. — Тоже хочешь?
Самарин активно замахал руками, отрицательно качая головой.
— О! Не, не, не! У меня и девушки-то нету! Не дождалась. Давно уже дело было.
— Да? Ты не говорил! Соболезную!
— Угу… — чуть нахмурившись, вздохнул Димка. — С восьмого класса вместе были, портфель за ней носил в школе, за одной партой сидели. Мороженное вместе трескали, лимонад пили в парке. Да ты ее знаешь, наверное. Катя Селезнева из пятой школы…
Я смутно вспомнил такую. Из прошлой жизни. Правда, самого Самарина я не знал тогда, но имя девушки все-таки всплыло в закромах памяти.
— Ну да, вроде помню! — прищурился я. — С кудряшками, темненькая, да? У нее ещё отец в автомобильной аварии погиб, да?
— Она самая. Все у нас с ней было замечательно. Да только мамаше ее я не нравился, вечно ворчала и косилась. Выгоняла. Меня это тоже не радовало, но я молчал. Зря, конечно. Нужно было ещё тогда объясниться с ней! Вывалить ей всю правду и будь, что будет. Но я же скромный был.
— И что случилось? — спросил я. Меня заинтересовала история Самарина.
— Так в армию меня забрали же. Ну, Катя клялась, что ждать будет, письма писать. Что два года это ерунда, любовь все переживет! А мамаша ее ой как обрадовалась, когда узнала. Ну и переехали они из центральной части Батайска в Ростов куда-то. Спустя несколько месяцев, точно не знаю. Она только один раз мне письмо написала и по телефону созванивались. А потом пропала. Вот. А через девять месяцев мне мать написала, что та уже с пузом ходит. Под ручку с каким-то армянином. У того и машина иномарка была, и перстни золотые на пальцах. Зачем ей Димка, у которого ничего толком и нет?
История стара, как мир. Мамаше нужен был зять при деньгах, а чего там доча хотела, её вообще не волновало. Был бы отец, вправил мозги. А так… К черту чувства, главное деньги.
— А ты что? — спросил я.
— Ничего. Мы ж тогда обучение в учебном центре заканчивали. Кто бы меня выпустил? Я проблему постарался забыть. Так проще.
— Ну, тоже верно. Я по тебе тогда и не заметил, что ты расстроился.
— А некогда расстраиваться было. Да я и не умею. Потом у меня краткий отпуск был, я домой ездил. Видел ее уже — с коляской. Столкнулись случайно, да почти сразу молча разошлись. Все же ясно было. Мамаша ее, получается, своего добилась.
— Димон, значит не судьба! — я ободряюще похлопал здоровяка по плечу. Сам едва не проболтался, что и у меня будущее-прошлое с женой было хреновым.
У военных, особенно у офицеров, кто постоянно меняет место службы или мотается по командировкам, редко семьи бывают крепкими. Далеко не каждая женщина готова годами мотаться по гарнизонам, чтоб в один прекрасный день увидеть за окном белого медведя, пингвина и бесконечную полосу снега до самого горизонта. А годы-то идут и сам не замечаешь, как молодость прошла, здравствуй пенсия. Заходит к тебе соседка по офицерскому общежитию, тоже чья-то жена и уныло так говорит:
— Ну что, старая, куда пойдем пенсию тратить?
Для женщины подобный выбор означает согласится на то, что живя в небольшом гарнизоне, будешь месяцами и годами видеть одни и те же лица, дети не будут оторваны от современного мира. Полтора человека на три километра. Ни нормальных школ, ни больниц, ни игровых площадок. Все строго ограничено тем, что есть — только самое необходимое. А про отпуск можно только вспоминать с грустной улыбкой…
И вроде только-только прижились, а тут раз — и команда ехать в новое место, ещё хуже предыдущего. Ещё холоднее, ещё более дикое. И все заново.
А если командировки, так жена в е время одна, дети фактически без отца. Измены, недоверия и прочие ужасы. Наверное, поэтому и со мной развелись.
Впрочем, наверное это я в другое время забежал, в самом конце восьмидесятых и особенно девяностых и двухтысячных годах это было нормой.
Я знал очень многих офицеров, кто вынужденно пошел по этому пути. И нужно отдать должное стойкости и мудрости их жен — добровольно загонять себя и семью в изоляцию…
— Знаю! — улыбнулся тот. — А вы когда успели заявление в ЗАГС написать?
— Мы не писали. Пока еще. Это только моя инициатива. Хочу неожиданно кольцо подарить и спросить ее согласия!
— О! — удивился Дима. — Разве, а так делают?
Я не стал говорить, что подобное пришло с Запада. Прийдёт. И очень скоро. Объяснил тем, что просто хочу удивить необычным подходом и внести что-то новое. Тем более, девушка у меня непростая. И в огонь, и в воду. И пахнет вкусно.
Самарин воспринял мое объяснение с беспечной осторожностью.
— Ну, может ты и прав! А девушка поймет? Хм… Ладно, выбирай свои кольца, а я снаружи подожду. Душно тут.
Он покинул магазин, а я прошел к центральному прилавку.
За мной наблюдала полная женщина лет сорока. В очках, с кудрявой прической и заинтересованным взглядом. Продавец и ювелир.
— Военный? — улыбнувшись, спросила она глядя на меня, отложив в сторону журнал «Огонек».
— Разве так заметно?
— А то! У меня муж военный летчик. Да и потому что здесь аэродром под боком, на контингент уж я насмотрелась. Многие, кто улетают или прилетают, здесь часто бывают. Считай, вся улица одни магазины и гастрономы. Обычно солдатики просто так, по вздыхают и уходят. С офицерами по-другому. А ещё вас по причёске, внешнему виду узнать можно. По походке. И рюкзаки у вас сами за себя говорят.
  
Это верно. Вещевые мешки эдакий ориентир. Молодые, спортивные и короткостриженные парни с вещмешками? Однозначно — люди армейские.
— Ну да, точно! — согласился я, затем перешёл к вопросу посещения. — У вас кольцо купить можно?