Имперец. Ранг 3. Посол

Константин Александрович Чернышев был министром вооруженных сил и в принципе для мирного времени даже весьма неплохим. Но имелось у Дмитрия Алексеевича ощущение, что мирное время теперь продлится недолго. А то и вовсе является фантомным – слишком уж часто по периметру его империи то тут, то там кто-то скалился и тявкал.
А как себя проявит Чернышев, если начнется по-настоящему горячее время, непонятно.
  
– Новости есть, государь, – склонил голову министр. – Насколько хорошие, тут уж судить вам.
Дмитрий Алексеевич дернул бровью, но перебивать не стал.
– Наши бойцы ведут планомерную зачистку территорий от агрессивно настроенных частных дружин и прочих недружественных наемничьих баз, – сообщил Чернышев. – В числе прочего был обнаружен склад с формой. Форма пошита по образцу российских вооруженных сил. Там же княжичами Ермаковым и Меншиковым были обнаружены документы.
При фразе «княжичами Ермаковым и Меншиковым» император хмыкнул, но сути не упустил.
– Что за документы? – уточнил он.
– Поляки планировали инсценировать нападение русских войск на один из своих погранпостов и, используя это как повод, развязать войну с нами, – пояснил Константин Александрович.
– Нет, я видел, когда людям от власти крышу сносит, но чтоб так… – пробормотал Дмитрий Алексеевич. – Мы ж их просто в асфальт закатаем, всю Польшу, посередине поставим указатель, куда Москва, а куда чертова бабушка, и вся Речь Посполитая на этом кончится. Или это еще не все новости?
– У меня все, – покачал головой Чернышев.
– Витя? – Романов посмотрел на Нарышкина.
– Пока нет полного отчета, государь, но, по краткой сводке, отряд Лютого подтвердил тайный союз поляков с немцами, – доложил тот.
– А турки? – нахмурился император.
– Турки смотрят, чем дело кончится, – отозвался Толстой, возглавляющий внешнюю разведку. – Они очень стараются удержать свое лоскутное одеяло, им сейчас не до польских амбиций.
– А что насчет тех наемников, которых мы тут приняли? Есть что-то интересненькое по ним там, на месте? – Император перевел взгляд с одного на другого своего военного деятеля.
Все трое отрицательно покачали головой, заставив императора раздраженно цокнуть. Вот как найти такую умную крысу, а?
В этот момент у Нарышкина требовательно зажужжал телефон.
– Ответь, – разрешил государь, понимая, что в такое горячее время любой звонок может принести какую-то очень важную информацию.
И судя по тому, как стремительно побледнел Нарышкин, там действительно случилось что-то из ряда вон.
– Ну, что еще? – мрачно спросил Дмитрий Алексеевич.
– Группа Лютого, государь… – с трудом ворочая языком, проговорил боярин. – Группа Лютого не вышла к яхте в расчетное время.
 
Глава 2
 
Речь Посполитая, трасса на Гданьск,
Александр Мирный
– Мирный, мать твою, ну хоть кусок обшивки можно было оставить? – орал Лютый, пиная носком берца чудом уцелевший кусок БТР.
– На кой? – не понял Иван.
– Чтобы понять по нему, к какой части была приписана техника, – пояснил я и запричитал: – Ну простите, Игорь Вячеславович, в следующий раз я сначала у вас уточню, стоит ли обороняться или мы так постоим.
– Разговорчики! – огрызнулся командир и принялся гонять своих бойцов.
Те спешили – стремительно темнело, а нужно было максимально заснять место боя, попробовать найти какие-то улики в оборудовании у стрелков, которых я положил по кустам, и принять нелегкое решение, как быть с погибшими.
Хоронить на польской земле русских бойцов никому не хотелось. Но часть погибла в машине, и сбор останков требовал времени, которого, как обычно, у нас не было. Кто знает, какие гости следующие пожалуют на нашу вечеринку.
Иван о чем-то негромко говорил с Лютым и, кажется, даже немного поспорил. Предполагаю, что пацан не готов был хоронить русских в Польше, а Лютый не готов был экспериментировать с жизнью цесаревича.
К счастью, этот мрачный момент разрешился сам собой. Я вежливо кашлянул, привлекая к себе внимание.
– Что? – огрызнулись оба спорщика.
– Сюда что-то едет, – сообщил я.
– С чего ты взял? – напрягся Лютый, отправивший двух бойцов по обе стороны дороги караулить подъезды.
– Услышал, – пожал плечами в ответ.
Я действительно услышал шум моторов, шелест шин, едва заметный скрип пружин подвесок. Лютый немигающим взглядом смотрел на меня несколько секунд, а затем рация зашипела:
– Три автомобиля следуют со стороны Гданьска, без опознавательных знаков, – доложил дозорный.
– Да чтоб этих поляков поделили! – выругался Лютый. – Всем отойти с дороги! Живо!
Мы резвыми козликами помчались в темные кусты. И пока хрустели ветвями, Лютый схватил меня за рукав и негромко проговорил:
– Мирный, скажи, что Разумовский тебя научил слушать Ветер.
– Разумовский не учил. Я сейчас сам попробовал, – ответил я.
Это действительно был экспромт. И я, честно сказать, вообще не рассчитывал, что что-то сработает. Но сегодня явно мой день.
– Где ж ты раньше был такой талантливый, – мрачно произнес силовик, кинув взгляд на остов автомобиля.
Мой запредельный резерв, кажется, позволял немного расширять границы стандартных техник. Я тупо слышал дальше, чем отошедшие на приличное расстояние бойцы Лютого, работающие с той же техникой.
– В детдоме, – ответил я спокойно.
Ну и еще немного в другом мире, но это к делу не относится.
Возле места боя тормознули три тачки. Я не видел, но слышал, как техника остановилась, открылись двери, тяжелые сапоги бухнули об асфальт. Неровное дыхание людей, шум брони, шаги.
И вдруг все стихло, как будто бы они замерли и даже дышать перестали – заработали магические глушилки. И в этой неестественной тишине завыл волк.
– Вот засранцы, – выдохнул Лютый, после чего издал какой-то лающий звук в ответ и скомандовал: – Выходим.
Ура, пешая экскурсия по Польше отменяется! И все еще есть шансы сегодня что-нибудь выпить.
Яхта «Артемида»
Яхта «Артемида» была одной из богатейших яхт мира, ходила под флагом какого-то карликового государства. А на самом деле входила в состав личной флотилии рода Ушаковых.
На этом судне было достаточно комнат, чтобы разместить пятьдесят пассажиров с комфортом, а еще дополнительное оборудование типа ультрасовременного стабилизатора качки, парочки гидроциклов, моторных лодок, батискафа и площадки для посадки вертолета.
Но в отличие от своих одноклассников ценового сегмента у «Артемиды» не было кинотеатров, теннисного корта и бального зала на борту. Только один бассейн на носу корабля – и то лишь для того, чтобы выглядеть как приличное парадно-выходное судно. Зато у кораблика имелось целых два медицинских отсека, оборудованных так, что можно было проводить полноценные хирургические вмешательства, трюм, под завязку забитый вооружением, и какие-то невероятно мощные движки.
Малышка могла легко идти и отстреливаться от Босфора до Лондона и обратно, не особенно напрягаясь.
Обо всем этом мне, бесконечно далекому от мореплавания, рассказал Иван, когда мы поднялись на борт.
Все гостевые каюты на яхте оказались одинаковые, без разделения по чинам и титулам, очевидно ради экономии пространства. Несмотря на внешний шик типа золоченых буковок названия и каких-то особенно изысканных дизайнерских решений экстерьера, внутри была самая обычная боевая машинка для нетипичных заданий.
– Ты нас сегодня спас, – констатировал Иван, наливая что-то подозрительно похожее на веселый портвейн в стаканы.
«Артемида» в этот момент покинула порт и теперь бодро шла в направлении Российской империи.
  
Я промолчал.
Скромно махать ручкой и говорить «Ой, что ты!» было бы полным идиотизмом, делать грудь колесом и надувать щеки от важности – тоже. Поэтому просто молча принял стакан.
– Не только нас, – продолжил Иван. – Но и меня. Опять.