Безумная королева (СИ)

— А ты?
— Я дал надежду.
— С жертвоприношениями?
— Это лишь укрепляет нас, позволяет смотреть на трудности покорно. А во что веришь ты, Дон?
— В любовь.
Олово покосился на Алису.
— В её?
— Ага.
— Она циничная и лживая.
— Я знаю.
— Она использует тебя.
— Да.
— Когда-нибудь она тебя убьёт.
— Возможно.
— И ты всё равно любишь её?
— Всё равно. А твои адепты тебя любят?
  
— Боготворят.
— Что ж, сейчас узнаем так ли это. Калюжный, вставляй кляп обратно.
  
Глава 24
 
Я взял примаса за ворот, сунул под рёбра ствол автомата и толкнул к дороге:
— Ступай.
Когда вышли на дорогу, предупредил Солнышкина:
— Как только возьму ворота… ну, если возьму… в общем, сразу за мной. Сразу, понял? А то эти очухаются… Коптич, а ты чего к стенке пристроился? Она без тебя не упадёт.
— Так ты ничего не говоришь, — развёл руками дикарь.
— Вот, говорю: пристраивайся за мной. Мы всегда вместе, забыл?
— Понял, Дон, чё ты…
Коптич встал за моей спиной, и такой странной цепочкой мы двинулись к Восточному въезду. Адепты срисовали нас моментально. Пулемётные стволы напряглись и взяли нас на мушку. Пушечка тоже среагировала. Надеюсь, у того, кто отдаёт приказ на открытие огня, имеется бинокль, хотя бы театральный, и он разглядит, кто идёт первым. Очень хочется верить, что адепты действительно боготворят своего примаса, потому что если это не так, то лежать нам всем троим на асфальте с обращёнными к небу пустыми взорами.
— Надеюсь, ты для них что-то значишь, — высказал я вслух свои мысли.
Олово забубнил, пытаясь выговориться сквозь кляп, я вяло отмахнулся:
— Да ладно, не объясняй, это был риторический вопрос.
— А мне вот совсем не риторически обоссаться хочется, — пискнул за спиной Коптич. — Будь проклят тот день, Дон, когда ты запнулся о мою ногу.
— По́лно, нога тут совсем не при чём, — хмыкнул я. — У тебя всё равно была задача присмотреться ко мне.
— Присмотреться, а не переть грудью на амбразуру.
— Амбразура — это уже последствия. Короче, отставить панику. Сосредоточься. Когда приблизимся…
— Если.
— Когда! Не будь пессимистом. Когда приблизимся, твоя задача артиллерийский расчёт.
— Охренительно придумал! И как я до него доберусь?
— По террикону, Коптич, по террикону. Склон крутой, но не слишком. Поднапряжёшься. Но напрягаться начнёшь по сигналу.
— План хреновый, выполнять его я не хочу… Сигнал какой?
— Очередь из калаша.
Замысел был прост как прямая линия: дойти, заговорить, а дальше как получится. Сомневаюсь, что адепты согласятся капитулировать в обмен на горячо любимого примаса, но вряд ли решаться на какие-либо резкие движения. Скорее всего, постараются заболтать меня, начнут угрожать, торговаться, искать варианты, предложат перемирие… Чушь это всё. Действовать надо быстро и решительно, как мы с Алисой действовали против контрабандистов в универсаме.
Я подтолкнул примаса, чтоб быстрее переставлял ноги. Он наверняка попытается вывернуться, не зря же Великий Невидимый одарил его способностью выживать в экстремальных ситуациях. Прикидывает сейчас хрен к носу, куда бежать, как прятаться. Многое бы я отдал, чтобы знать, как работает его система предупреждения об опасности. Как у меня, типа, кляксы и ощущения, или иным образом? Несколько раз Олово косился на меня, пытался обернуться. Что радовало: Алиса полностью его высушила — глаза абсолютно чистые, без малейшего намёка на серебро. Давно с ним такого не было, вон какой бледный. Страшно. Без нанограндов в крови способности его стремительно приближаются к нулю.
Подобравшись к воротам на двести шагов, я уже без труда мог рассмотреть позиции адептов. Кроме пулемётных расчётов никого постороннего. По личному опыту знал, что ворота сдвигаются автоматически путём нажатия кнопки изнутри, и мне очень надо, чтобы эту кнопку нажали.
Мы прошли мимо дымящихся платформ, разбросанных тел редбулей. Оставалось ещё сто шагов, чуть меньше. Пулемётчики приникли к прицелам, сверху нас разглядывали грёбаные артиллеристы. Примаса узнали, да и как его не узнать. Наверняка информация уже пошла вверх по инстанции, и я ждал, что ворота откроются.
Пятьдесят шагов. Ну⁈
Я переместил ствол к голове примаса, так его лучше видно. Один неверный жест, слово, кашель или ещё что-нибудь в том же духе, я давлю спуск и… чёрт, мы все покойники. Дохлый примас защита так себе. Нас сразу расстреляют. Плюс в том, что артиллерия нас уже не достанет, мы в мёртвой зоне, а вот пулемёты уже достаточно близко, чтобы пытаться играть с ними в игру «кто кого быстрее пристрелит». Эта игра мне не нравится, она сродни русской рулетке, поэтому… Поэтому нервы в кулак, а палец подальше от спусковой скобы… Жаль, что я не хирург, некому пот со лба вытереть…
— Дон, — прохрипел Коптич.
— Чего тебе?
— Слышь, я по этому склону быстро не поднимусь. Тут метров семь, не меньше. Ты прикрывай меня. У них явно не только эта пушка, там рядом ещё пара калашей припрятана. Прикроешь?
— Как получится…
Ворота вздрогнули и поехали вправо. Открылась щель, толпа не пройдёт, но один человек протиснется.
Протиснулись двое, никого из них я не знал. Они не сводили глаз с примаса. На лицах злость, губы искажены. Один ткнул пальцем:
— Ты!..
Это он мне или Олову? Наверное, мне.
— Отпусти отца нашего, и будет тебе смерть быстрая! Иначе…
Продолжение я слушать не стал. Чуть сдвинулся назад, положил калаш на плечо примаса и выстрелил: раз-два, как учил когда-то Гук. Сместил прицел на левого пулемётчика. Раз-два! На правого. Раз-два! Не все пули пришлись в цель, но это заставило адептов припасть к земле. Это их любимая поза, пусть остаются в ней навсегда!
Я ударил примаса прикладом, и уже не спеша стал добивать уцелевших. Раз-два, раз-два. Подскочил к воротам, увидел в щель фигуры в чёрных плащах и добил в них остатки магазина. Перезарядился и вслед ещё пол магазина. Ухватил труп, бросил в щель, чтобы заблокировать ворота, сверху бросил второй, прилёг за ними, как за бруствером.
С этого места я хорошо видел дорогу на Петлюровку, Угольный склад и Центр безопасности. Между ними лежал пустырь, в данный момент практически пустой. То ли адепты не рассчитывали, что Восточный въезд падёт, то ли у них не хватало сил на весь защитный периметр Загона, предположу, что второе. Они знать не знали, с какой стороны мы можем ударить и, отбив первую атаку, перекинули бойцов на другие направления, решив, что этим путём мы больше не пойдём.
Ошиблись. Теперь они соберут свои отряды здесь и попытаются выбить нас за пределы терриконов. Чтобы этого не случилось, нужно направить небольшие группы к Западным воротам и к железнодорожному мосту. Я быстро набросал в чат:
Солнышкин, отправь две небольших группы вдоль терриконов к мосту и Радию. Пусть теребонькают адептов и создают видимость будто нас очень много, и мы просто мечтаем пробить периметр.
Принято. Считай, уже ушли.
В разговор моментально вклинилась Куманцева:
Дон, что у вас?
Наташ, не поверишь, не до тебя сейчас. Давай потом. А лучше подгребай с обещанными ротами, люди позарез нужны.
На дороге от Петлюровки показалась платформа, в кузове десятка полтора послушников. От адептов эти бедолаги отличались обмундированием: клетчатые рубахи вместо чёрных плащей. Направлялись они к воротам — первая подмога привратникам. По привычке я ощупал запасные магазины в фастмагах. Оставалось четыре полных и две флешки. Всё это я затрофеил у свиты Олова. Непонятно, на кой хер им свето-шумовые гранаты. Меня живым взять хотели? Кстати, как там Олово?
  
Я обернулся. Примас лежал возле пулемётной точки. Удар прикладом пришёлся ему по затылку; он уже очухался, но смотрел на мир непонимающим взором. Подняться не мог, руки связаны за спиной, но сучил ногами отталкиваясь от земли и медленно продвигаясь к воротам, словно надеясь, что там ему окажут тёплый приём. Может и окажут, но такими темпами ему потребуется ползти не меньше часа. Не успеет. На помощь мне уже бежали гвардейцы. Я ждал, что по ним сейчас ударит пушка. Гвардейцы не дураки, бежали россыпью, но кого-то по-любому заденет… Пушка молчала. Значит, Коптич добрался до артиллеристов. Молодец, а то всё ныл: план хреновый, склоны крутые… Ничего, вскарабкался, даже прикрывать не пришлось.