Безумная королева (СИ)

Я встал возле окна. Вид открывался на улицу, по которой я брёл когда-то с МП-40 на шее. Крытые шифером крыши в обрамлении зелёных шапок деревьев, тянулись к Загону ровными рядами. По этой улице я могу ходить как по полю боевой славы. Чуть дальше и левее спорткомплекс, где рейдеры взяли нас с Внуком, потом дом и дворик, в котором Алиса устроила бойню зайцам. Господи, сколько воспоминаний связано с этими местами. Не думал, что вернусь сюда, да и не надеялся, если честно, а вот поди ж ты, снова смотрю на эти крыши, на эти улицы, на деревья. Жаль, что причина возвращения не туристическая поездка, а старый и, казалось, давно забытый конфликт.
  
Грудь сдавило. Только сейчас, освободившись от суеты последних суток, я полностью ощутил боль потери сына. Тавроди, чтоб ты сдох, сволочь… Никак не желает оставить мою семью в покое. Данара, Кира, теперь Савелий. Сколько это может длиться? Я убью его! Доберусь до Золотой зоны и убью. Не помешают ни пустыня, ни вараны, ни твари. Первым делом надо попасть в Загон. Это не сложно. По легенде мы старатели, хотим сдать наногранды в банк, так что у охраны на Восточном въезде вопросов возникнуть не должно. Единственный минус, кто-то ещё может помнить меня в лицо. Со временем отпущу бороду, а пока придётся положиться на Коптича. Он в состоянии заговорить зубы любому.
Потом заходим в Петлюровку, самое безопасное место для таких как мы. Слушаем новости, узнаём, чем живёт Загон, чем дышит, какому богу молится. Попутно решаем вопрос: как попасть в Золотую зону. Единственный известный мне способ — поезд. Сесть на него можно только с согласия Конторы, так что билет мне вряд ли продадут. Но расстраиваться рано, территория большая, должны быть другие дороги. Поищем, надо будет — подмаслим. Привлечём к сотрудничеству фармацевтов. Свиристелько Андрей Петрович, провизор, жди меня, дорогой, скоро заявлюсь к тебе в гости.
Я не заметил, как за размышлениями к Развалу подобралась ночь. Воздух стал серым и отзывчатым. Внизу у подъезда рычали твари, дожирали подражателей и багета. Те, кто считал себя охотником, сами стали едой. Такое здесь часто происходит, расслабляться нельзя.
— Пап, ты не спишь?
В комнату заглянула Кира.
— Нет, котёнок.
Она присела на пол возле меня, вздохнула.
— Здесь так много тварей… Постоянно их чувствую. В них столько злобы. Я не могу их контролировать. Носорогов могу и слонов могу, а их не могу. Почему?
— У них мышление построено по иному принципу. Многие вещи они воспринимают не так, как животные или люди. Они ближе к таким как я и ты. Когда ты последний раз обращалась в ревуна?
— Года два назад. В саванне меня окружила стая гиен, я испугалась и перевоплотилась. Порвала всех.
Последнюю фразу она произнесла с самодовольством.
— Помнишь те ощущения?
— Помню. Жажда, потом опустошение, потом радость и снова жажда.
— Вот это и есть суть тварей. Как только научишься их понимать, сможешь контролировать.
— Ты умеешь?
— Нет. Мне это не дано. Алиса отчасти может, значит, должно получится и у тебя. А мои рамки — образное общение.
Кира сощурилась, посмотрела в потолок. Мне показалось, что она готовится к перевоплощению. Неприятно было бы очутиться в одном помещении с ревуном. Алиса даже в таком состоянии способна оставаться человеком. Мы много разговаривали на эту тему. Она говорила, что в образе ревуна воспринимает окружающий мир как зону сплошной враждебности. В ней не существует времени, принципов, морали. Кто сильнее — тот и прав, а так как ревун самая сильная тварь, он делает что хочет без оглядки на весь остальной мир. Алисе приходилось постоянно напоминать себе, что она в первую очередь человек, и только поэтому не убила меня в катакомбах. А когда рвала зайцев, то просто отключила сознание и предалась безудержной забаве уничтожения.
Способна ли Кира помнить, что она в первую очередь человек?
— Пап, а со всеми тварями можно общаться образами?
— Наверняка. Но я говорил только с пёсо и лизунами, с остальными не пробовал.
— Почему?
— Не успеваешь. Они или нападают, или убегают.
— А кто самый опасный?
— Лизун.
— Лизун? Алиса говорила, они такие милые, добродушные, как шимпанзе. И выглядят так же. Я общалась с шимпанзе, они действительно очень симпатичные.
— Пойми, котёнок, лизун сначала тварь и лишь потом шимпанзе. Я познакомлю тебя с одним, он живёт неподалёку, зовут Петя. Лизун может тебе помочь, а может напасть. Никогда не знаешь, что у него на уме, поэтому я предпочитаю держаться настороже.
— Алиса говорила, лизуны слабые.
— Физически да, ментально — сильнее всех прочих тварей. Могут задурить тебе голову образами, натравить багета или язычника. О них известно мало, но то, что известно, заставляет напрягаться. Так что будь внимательна, хорошо? И не доверяй никому.
— Хорошо, папа.
Она помолчала, по-прежнему глядя в потолок, и вдруг спросила:
— Как ты думаешь, мы найдём маму?
Я ждал этого вопроса. Ждал и боялся. Семь лет прошло. Что стало с Данарой за это время? Нюхачи не живут долго, их отлавливают и отправляют в яму. То, что Данару не трансформировали сразу, заслуга Дряхлого. Он решил продолжить эксперимент, и только поэтому мы встретились с ней на Свалке. Но Дряхлого самого уже высушили, а ушлые петлюровцы наверняка сдали Данару фермерам… Однако расстраивать ребёнка, мечтающего вновь увидеть маму, я не мог.
— Думаю, что найдём. Конечно, найдём. Обязательно. Я сделаю всё, что в моих силах.
Мы ещё немного поговорили о повадках тварей. Я рассказал об отличительных особенностях каждого вида. Комок в горле, сухость во рту — багет. От язычника волосы шевелятся, от подражателя — озноб. Пёсо не дают никаких ощущений; если они не проявляют враждебности, можно пройти мимо и не заметить. То же самое с лизуном, но если вдруг перед глазами запрыгает морок, значит, лизун пытается взять тебя под контроль. Начинай орать, стрелять, это его спугнёт.
Кира слушала внимательно, как примерная ученица, наверное, так же я слушал Гука, впитывая в себя его знания, а потом Коптича, Мёрзлого. Но в любом случае, это лишь теория, и пока Кира не потрогает всё своими руками, я должен быть рядом.
Рычание тварей внизу стало тише, приём пищи подходил к концу. Кира прижалась ко мне. Я прислушался к её ровному дыханию, закрыл глаза и задремал. Усталости не было, однако отдохнуть не мешает, это уменьшит расход нанограндов…
Сквозь сон почувствовал удар, словно автомобиль подпрыгнул на кочке, и тело встряхнуло — резко, без предупреждения. Не открывая глаз, просканировал квартиру, лестницу. В радиусе пятидесяти метров ничего подозрительного…
Снова удар!
— Ты тоже почувствовал, пап? — прошептала Кира.
Я поднялся на колено, перехватил калаш обеими руками. Осмотрелся, прислушался. Ни звуков, ни движения…
— Почувствовал. Только… пока не знаю что.
Удар был ментальный, и вряд ли нацелен на нас. Эдакий выплеск эмоций или лишней силы. Она разлилась по пространству, затрагивая каждый доступный наногранд и заставляя их обладателей содрогаться. Кто на такое способен? Новый вид тварей? Или ещё один ревун? В принципе, я всегда предполагал, что кроме Алисы могут быть и другие двуликие, и не известно, какими способностями они могут обладать. У проводников несколько видов способностей, и уж точно больше десятка, так почему бы двуликим не обладать таким же разнообразием?
В комнату, пятясь, вошёл Коптич.
— Дон, — оглянулся он на меня. — Ты слышал? Или это не звук… Что это было?
Мы замерли в ожидании повторения. Минута, две, пять. Новых ударов не последовало.
  
— Не знаю, я с таким не сталкивался… — я затаил дыхание. — Кира?
— Я тоже. И Алиса не рассказывала. Но мне страшно.
Нам всем было страшно.
— Можешь просканировать округу?
— Уже, папа… Очень много тварей. Они меня чувствуют и огрызаются. А ещё…
— Что?
— Не понимаю… К востоку, нет, к северо-востоку… Там что-то есть, но как будто купол.