Безумная королева (СИ)

— Стоять на месте, не шевелиться! — щёлкнул затвор. — Кто дёрнется — пристрелю!
Внушение не подействовало. Мать твою! Я зашипел:
— Коптич, чё за дела, почему не работает? Ты дозу вколоть не забыл?
— Не забыл… Хрен знает. Я не вижу его, может поэтому.
Выручила Алиса. Она приоткрыла дверцу и громко потребовала:
— Охранник, подойти. Быстро!
Выполнять приказ охрана не торопилась, но тон стал мягче.
  
— Сейчас начальник караула подойдёт, с ним разговаривайте.
Лязгнул засов, скрипнули петли. В обрамлении яркого света возникла фигура.
— Кто старший? Ко мне!
Я пихнул Коптича, тот скакнул через борт.
— Ну я, старший, допустим… Чё не пускаете? Мы от приора Гамбита. Комиссар обороны вашей нужен.
— От приора… Обороны… — голос начальника караула стал податливым.
— Срочно, — добавил Коптич.
Редбуль засуетился, махнул куда-то в сторону прожектора:
— Открыть ворота! Да гаси ты свет… Васильев, сопроводить до штаба.
— Мы дорогу знаем.
— Положено так. Иначе ночной патруль остановит.
— Ладно, ладно. Васильев, прыгай на подножку.
Ворота медленно распахнулись, броневик въехал на территорию Анклава. Вдоль дороги горели фонари, освещая аккуратно подстриженный газон и всё те же плакаты с социалистической тематикой. С годами ничто здесь не меняется. Возле штаба тормознули. Дежурный караул на входе встрепенулся, часовой у флага принял стойку «на изготовку».
Васильев, соскакивая с подножки, выкрикнул:
— К товарищу комиссару из Загона с важными новостями!
Один караульный метнулся внутрь, второй, не опуская калаша, подошёл к броневику, заглянул в кабину, в отсек, каждого из нас смерил подозрительным взглядом. Увидел лизуна, вздрогнул:
— Это что? Ну-ка…
— Это секретный агент под прикрытием, — проявил чувство юмора Коптич.
Караульный поверил, и даже изобразил понимание.
— Да, да, я всегда знал, что они с нами.
Он продолжал стоять и глазеть на Петрушу, явно видя в нём загримированного человека, а не тварь, пока не вернулся напарник.
— Товарищу комиссару сообщили о вашем прибытии. Вам надлежит проследовать в приёмную секретариата и ждать её там. Оружие оставьте здесь.
Я расстегнул пояс с ножом, снял автомат.
— Коптич, не забывай оглядываться. Тут адепты могут быть, либо послушники. Я видел конвой от Загона. К броневику никого не подпускай, если надо — забалтывай.
— Расход большой. Пятая часть дозы уже ушла.
— Значит, ещё одну вколешь. Мы не дома, помни это. Кира, на связи.
— Можно я с вами? Пожалуйста. Связь Петруша держать сможет.
Лизун захлопал глазками, словно подтверждая слова дочери.
— Ага, сможет, неясно только, как он переводить будет. Нет, остаёшься со всеми. Коптич за старшего, но ты всё равно главнее.
Я чмокнул её в лоб и махнул через борт. Поднял руки, позволяя дежурному обыскать себя. Тот обшарил мои карманы, провёл ладонью по груди, по спине. Алису осмотрел визуально, прикоснуться не посмел. Впрочем, обыскивать там было нечего: тонкая майка военного образца на голое тело, брюки, кроссовки. Вид отпадный. Часовой у флагштока смотрел на неё больше, чем на флаг.
Дежурный провёл нас на второй этаж к секретариату, открыл дверь, щёлкнул выключателем.
— Ждите.
Мы вошли. Узкое помещение, стулья вдоль стен, у окна стол секретаря, под потолком люстра с зелёным плафоном. Последний раз я был здесь, когда власти Анклава предъявили мне обвинение в убийстве редбулей на шоу Мозгоклюя. Дали по затылку, приговорили к тюремному заключению, потом сделали приманкой для тварей. С тех пор столько воды утекло и столько новых грехов добавилось — жуть! Одна только погоня по Развалу чего стоит. А теперь ещё и кровь Голиковой. В общем, на месте Куманцевой я бы не стал с нами разговаривать, а сразу пристрелил. Так спокойнее. И надёжнее. Непонятно, почему Алиса решилась на эту встречу. Всё-таки она завзятая оптимистка. Верит только в хорошее и совсем не боится последствий собственных поступков. Ну ещё бы, при необходимости она перевоплотится в ревуна и заставит поверить в свою непогрешимость всех, кто до этого не верил, либо, как вариант, попросит сделать это меня. И я сделаю, вот только патронов маловато.
В коридоре послышались торопливые шаги, дверь распахнулась. Наташка стремительно прошла к столу, от порога разряжаясь словесным потоком:
— Какого хера вашему приору надо⁈ Я маленькая девочка посреди ночи вскакивать? Утра дождаться не мог? — её взгляд упёрся в Алису. — А… — в меня. — Ты⁈ Караул!..
Я шагнул к ней, стянул со стола карандаш и уткнул комиссарше в печень. Алиса кашлянула в кулак:
— Успокойтесь, Наталья Аркадьевна, мы не по вашу душу. Разговор есть. Дон, отпусти.
Я шагнул назад. В приёмную ворвался дежурный.
— Товарищ комиссар!..
— Чего орёшь, дебил? — рявкнула Наташка. — Чаю нам! — и уже спокойнее. — И варенья, и… лимон… порежь.
Дежурный взял под козырёк и исчез, а Куманцева с минуту разглядывала нас, потом кивнула в сторону кабинета:
— Туда.
В кабинете мы разместились за длинным столом совещаний. Куманцева плюхнулась в своё кресло и продолжила изучать нас, словно пыталась найти что-то новенькое, что убедило бы её, что это не мы. Увы, это были мы, отчего лицо её медленно превращалось в маску Мегеры. В какой-то миг эта маска обратила на меня всю ненависть:
— Татьяну ты?
Рано или поздно информация о том, кто убил Голикову, вылезет наружу, и уж лучше Наташка узнает это от меня, поэтому я не стал скрываться и кивнул.
Куманцева скрипнула зубами и повернулась к Алисе.
— И о чём после этого ты хочешь со мной говорить?
В кабинет вошёл дежурный с подносом. Поставил чашки, чайник, розетки с клубничным вареньем. Преданным взглядом посмотрел на комиссара, та небрежным жестом указала на выход. Когда дверь за ним закрылась и звук шагов стих, Алиса ответила:
— Пришла пора делить Территории.
— Вот как! — вскинулась Куманцева. Она резко поднялась, достала из шкафа бутылку коньяка, взболтнула и хлебнула из горла. Облизнулась, поставила бутылку на место. — Ну и на кой чёрт мне это? Ты вообще… вообще понимаешь? — она дышала тяжело, явно с трудом сдерживая рвущуюся изнутри ненависть. — Мне только пальцами щёлкнуть — и всё, нет вас. Нет! Ты! — это уже мне. — Ты сдохнешь, мразь, сдохнешь!
— Только после вас, — скривился я.
— Ты!.. Да я!.. Вы живыми отсюда не выйдете! Я сдохну, но и вы оба!..
— Не сдохнем, — так же спокойно ответила Алиса. — Вы — наверняка, но не мы.
Она тряхнула головой, по лицу пробежала волна. Я поспешно отвернулся, ибо понял, что сейчас произойдёт. Видеть подобное мне доводилось не раз, зрелище неприятное. Кожа почернела, пальцы стали узловатыми, ногти вытянулись и превратились в кривые ножи. Плечи чуть раздались, швы на майке затрещали, но выдержали, именно поэтому Алиса всегда предпочитала носить эластичную одежду.
Куманцева попятилась, упёрлась спиной в шкаф. На виске вздулась вена и запульсировала.
Завершая картину, Алиса провела ножами по столу, оставляя на гладкой поверхности четыре глубоких борозды. И сразу схлынула, возвращая себе прежний облик.
Каждый раз наблюдая её перевоплощение я думал, какой из обликов является для неё естественным: человека или твари? Становясь ревуном, Алиса не расходовала наногранды, и могла находиться в таком состоянии бесконечно долго. Но вместе с телом менялась душа. Она наполнялась гневом, агрессией и бесконечной жаждой убийства. Я боялся Алису, хотя понимал, что она себя контролирует. Хотя может и отпустить.
— … сучья… плоть…
Куманцева судорожно нащупала бутылку, вцепилась в неё как в соломину. Но секунду спустя в мозгах перемкнуло, дыхание вдруг стало ровным, страх с лица сполз. Она поставила на стол три стакана, разлила остатки коньяка и с тяжким вздохом опрокинула в себя свою долю. Алиса пить не стала, а я не отказался. Коньяк хороший, почему бы не выпить? Тем более что наногранды мгновенно переработают алкоголь в ноль и разговору это не помешает.