Безумная королева (СИ)

Пока я говорил, Филипп заливался краской. Когда он сказал, что чует тварей, я попытался прощупать его ментально. Вдруг он проводник, просто ещё не получил первую дозу и потому не раскрылся. Покосился на Коптича, тот презрительно фыркнул. Понятно.
— Дядя Дон, я всё равно пригожусь. Я на карауле могу стоять, пока все отдыхают. А?
Я едва не рассмеялся. Дядя Дон… Надо же. Вот и стареть начал, ещё немного, и дедом назовут, и не важно, что выгляжу всё на ту же тридцатку, с которой семь лет назад из-под станка выпал.
  
Кира снова погладила меня по щеке, мягко, словно пёрышком. В глазах улыбка. Так не хочется стирать её. Последнее время Кирюшка почти не улыбалась, а после встречи с матерью, когда та пыталась убить её, и вовсе перестала смеяться. Не такой встречи она ждала…
Я вздохнул.
— Гук будет нервничать, если не вернёшься.
— Так у вас связь с ним, — глаза Филиппа блеснули. — Напишите сообщение.
Перед выходом с лесопилки крёстный создал чат для связи. Кинул приглашение мне и своему человеку в Загоне. Тот пока не отозвался, но я прочитал имя: «Герман». Начальник службы безопасности фармацевтов? Или просто тёзка? Хотя вряд ли. Имя редкое, да и Гук на мой вопрос кивнул утвердительно.
— Ладно, оставайся пока.
Филипп встряхнул кулаками, Кира радостно взвизгнула.
Я нахмурился.
— И чтоб всё серьёзно, без шуток. Ясно? Иначе разгоню по разным углам, тебя назад на лесопилку, тебя под станок в саванну.
Улыбки погасли, но это было напускное, потому что глаза продолжали светиться обоюдной радостью. Дети.
Что ж, четверо, значит, четверо. Гуку потом отпишусь в чат, что Филипп остаётся с нами, не думаю, что крёстный будет ругаться, впрочем, теперь уже не имеет смысла что-то говорить.
Я двинулся первым, за мной Кира, пацан и замыкающим Коптич. Перед шоссе постояли, вглядываясь в оба конца убегающего вдаль асфальта, и бегом перебрались на другую сторону. Язычники из-за сарайки успели свалить, а вот старый пёсо шёл за нами. Один раз я оглянулся и увидел его. Высокий, метра полтора в холке, массивный, голова пригнута к земле. Мы столкнулись взглядами, и он мгновенно оскалился. Странно, что он продолжает идти. От нас ему ничего не отломиться, разве что пуля, а вот сам он легко может стать добычей багета.
— Хорошая собачка.
Кира тоже обернулась и посмотрела на пёсо. Но не как на угрозу, а с детской доверчивостью.
— Эта собачка, если зевнёшь, легко порвёт тебе глотку, — скривился Коптич.
— Этот не порвёт, — уверенно покачала головой Кира. — Но он ждёт, что мы его покормим. Папа прав, он очень стар и голоден, и надеется на нас.
— Ага, покормим. Я даже знаю, кого ему можно скормить, — Коптич недвусмысленно посмотрел на Филиппа.
— Подавится, — с вызовом проговорил пацан. — Я уже столько пёсотварей завалил. А одну мы с ребятами зажарили и съели. Насадили на вертел и над углями запекли. Вкусно.
— А на что по вкусу похоже? — с интересом спросила Кира.
— На что? Ну… Мясо. Вкуснее рыбы.
— На баранину похоже, — прогундосил Коптич, подталкивая пацана в спину. — Болтать болтайте, только ногами перебирать не забывайте. И по сторонам смотрите. Может этот пёсо и не нападёт, но тут и других тварей хватает.
Мы шли узкой улочкой частного сектора. Участки заросли кустами, за высоким золотарником не было видно заборов, и только остроконечные крыши домов чуть приподнимались над зарослями. Такие места опаснее всего, никогда не угадаешь, где затаилась тварь. Приходилось постоянно сканировать округу. Я уже чувствовал, что наногранды заканчиваются, пора колоть новую дозу. Слишком быстро растратился, недели не прошло.
— Пап, впереди кто-то есть, — тронула меня за плечо Кира.
— Далеко?
— Метров двести. Вон в тех акациях, видишь?
Акации я видел, но чужое присутствие пока не воспринимал. На ходу вынул из ранца заветную баночку с серебристой жидкостью, набрал в шприц, закатал рукав. Позади Филипп прошептал едва ли не благоговейно:
— Это наногранды, да? Дядя Дон?
Вколол. Жар ударил в голову, перед глазами поплыло. Сколько лет пользуюсь этим, а после каждого укола всё равно горячо, шум и резкий всплеск ненависти ко всему живому. Надо бы Тавроди изменить формулу, добавить что-нибудь, чтоб убрать агрессию, или хотя бы снизить.
Встряхнув головой, я проговорил недружелюбно:
— Заканчивай дядькать. Расстраиваешь.
— Извините, дядя… ой… Дон, простите. А это больно? Ну, когда в кровь это вводят. Говорят, жжёт сильно, правда?
— Правда. Гадость та ещё. Не советую начинать.
— Дядя Гук тоже не советует. Хотя это здо́рово помогает. Я видел людей под дозой. Не таких как вы, не проводников. Но тоже быстрые. В лесовики таких не берут. Кто хоть раз попробовал, те уже настоящими лесовиками не станут.
— Хочешь стать лесовиком?
— Хочу. Я уже тренируюсь. Освоил маскировку и хождение. Осталось научиться прятаться от тех, кто под дозой. Это самое важное.
— Получается?
— Не очень. Но дядя Гук говорит, что надежда есть, надо больше расслабляться. Медитировать. Знаете, что это? Я часто медитирую. Один раз перед сном и днём, когда есть возможность. Отрешаюсь от всего и просто смотрю на мир. Представляю, что это море. Вы видели море?
— Видел.
— Вживую?
— Вживую.
— А я только на картинке. Вода без берегов… А почему вы сказали, что наногранды гадость? Они же помогают. Даже лечат. Рану любую излечивают и болезни тоже.
— А ещё калечат. Слышал про грантоедов?
— Ну-у…
— Не слышал. Человек — обычный человек, не проводник — не может быть под дозой всё время. Требуются перерывы. Это сложно, потому что для людей наногранды сродни наркотику — затягивают. Но если не прерываться, наногранды начинают разъедать его изнутри. По сути, он превращается в тварь, только внешность не меняется. Хотя как не меняется… Я видел однажды грантоеда, давно, ещё в Петлюровке. Белки́почернели, по лицу бородавки, морщины. За карат готовы на всё. Становятся безумцами…
— Как Безумная королева?
Воздух вздрогнул. Лёгкая воздушная волна разошлась в стороны. Я это почувствовал, Коптич тоже, Филипп не обратил внимания. Кира нахмурилась. Я обернулся к ней и качнул головой: сдерживай эмоции.
Она обогнала Филиппа и пошла рядом со мной. Осторожно притронулась плечом к локтю, словно извиняясь за порыв. Ей сейчас тяжело, любое упоминание о матери ложится на душу камнем. Ни я, ни Коптич не упоминаем при ней королеву, хотя обсудить есть что, ибо нам ещё придётся столкнуться с ней, и надо понять, как бороться. Филипп этого не понимает. Кроме нас и Гука никто не знает, кем на самом деле является Безумная королева.
Не доходя до акаций сотню шагов, Кира сказала:
— Там люди, пап. Трое.
— Да, я уже чувствую.
С виска скатилась капелька пота, перед глазами заплясали кляксы — ярко-красные. Справа за забором хрустнула ветка, и чуйка отозвалась новой опасностью. Где-то там тоже были… люди? Чтобы определить, надо подойти ближе.
Кира опередила меня.
— Пап, справа тоже люди. Четверо. И чуть дальше ещё трое.
Итого, десять. Десять человек. Кто? Адепты? Загонщики? Патруль редбулей? Но какого беса им здесь понадобилось? Место глухое, проще встретиться с тварью, чем с человеком. Это явно засада. Засели чётко с двух сторон и выставили заслон чуть дальше. Сто́ит пройти немного вперёд, и ловушка захлопнется. Но засада не на нас. Надо быть идиотом, чтобы вот так по-босяцки устраивать охоту на проводника. Это рассчитано на дикарей, может, на редбулей, хотя в этих местах патрули Анклава редко появляются.
Что ж, дураков учить надо. Я поднял руку и присел на колено. Коптич сдвинулся влево, готовый нырнуть в густую траву. Оскалился, предчувствуя драку.
  
— Запустим фантома, Дон? Посмотрим, чё там.
— Нет. Спугнём только. А мне хочется посмотреть, что у них есть. Пора пополнить запасы.
— Понял. Как действовать предлагаешь?
— Кира, твари вокруг есть?
Дочь помолчала немного и кивнула утвердительно: