Безумная королева (СИ)

— В негодность? — Гук повернулся ко мне.
Я изобразил улыбку олигофрена.
— Вы что, на людях экспериментировали?
— На браконьерах. И немножечко на Коптиче, — усмехнулся я. — Браконьерам повезло, их потом трансформировали. А вот Коптича не получилось, поэтому он всегда так глупо улыбается и слюной брызжет.
Коптич в тон мне свёл глаза к переносице и высунул язык. Кира фыркнула.
  
— Нашли время для шуток, — без намёка на юмор проговорил Гук.
— Разряжаем обстановку, — ответил я. — Слишком много сегодня испытаний на нашу голову свалилась, нужна разрядка. А ты с какой целью у ребёнка о людях выпытываешь? Только не говори, что назад лесопилку отбивать собираешься.
Гук сжал губы и уверенно кивнул.
— Да ладно, крёстный? Даже если адепты с Оловом ушли, и редбули, и… там всё равно… У тебя самого сколько бойцов осталось?
— Три десятка.
— Три десятка? А сколько из них раненых?
— Чтобы взять лесопилку, мне десяти человек хватит.
— Хорошо, взял. Пусть мы с Коптичем впишемся по старой дружбе, тогда точно возьмёшь. Удерживать как? Там сзади видел стену разворотило? Хорошо, Бог с ней со стеной, заделаем, глины вокруг хватает. Но у тебя вместо патронов грязь и пара арбалетов, и скажу тебе, это совсем не весело. Как отжать твою цитадель обратно адепты в курсе. Сколько сегодня потерял?
Гук показал два пальца.
— Всего лишь, и это потому что Кира бойцов в чувства привела. В следующий раз её здесь может не оказаться, и тогда считать убитых пальцев не хватит. С кем дамбу защищать станешь?
Гук равнодушно повёл плечами.
— С Севера ещё люди придут, я уже отправил за подкреплением. Надо будет, в три эшелона оборону выстроим. Далеко по дамбе адепты не пройдут, пусть хоть весь Загон сюда пригонят, и Анклав в придачу. Плевать, я за Зелёный угол никогда не держался, защищать его Совет требовал. Мне сейчас не лесопилка нужна, а то, что там есть. А там оружие и патроны. Мы, конечно, и без них справимся, но с ними всё-таки легче.
Он замолчал, снова всматриваясь в берег, потом опустил бинокль и сказал:
— Ночью наведаемся туда, посмотрим, кто остался и что из этого можно сделать. Если поможешь, буду благодарен.
Я скосился на Коптича, тот кивнул:
— Поможем.
Собираться начали в сумерках, когда с воды поднялись тучи комарья. Они гудели, как растревоженные провода, и кусались. Я бил себя по щекам, по шее, сорвал пучок травы, отмахивался. Какая нелёгкая натравила вас на меня?
Коптич предложил натереться чесноком, сзади пробурчали, что тогда нас за километр почуют. Согласен, чеснок не годится, как и многие иные народные способы. Сами лесовики использовали маскхалаты, на лицах сетки. В сумеречной полутьме на расстоянии нескольких шагов они полностью сливались с местностью. Не зная, я бы принял их за куст, камень, упавшее дерево. Что-что, а маскироваться лесовики умели, плюс эта их способность становиться невидимыми для проводников. Я намеренно сканировал их своей менталкой. Пусто. Попросил Киру.
— Пап, я чувствую присутствие, но не могу определить, кто и где. Пусть подвигаются.
Гук сделал несколько наклонов в стороны, подпрыгнул.
— Вижу! — радостно воскликнула Кира.
Я тоже увидел, но не привычную кляксу, а всего лишь лёгкий серый всполох, который не факт, что успеешь заметить. Однако, проблема.
— Расслабься, на такое мало кто способен, — успокаивая меня отмахнулся Гук.
Бойцов крёстный разделил на две группы. В первой я, Коптич и Сток. Задача: незаметно подойти к лесопилке, при необходимости снять часовых и дать сигнал второй группе, что путь свободен. Вторая группа состояла из двенадцати человек с Гуком во главе. После нашего сигнала они выдвигались к лесопилке по дамбе и проводили полную зачистку прежних позиций. Детали обговорили, действия наметили, пора выдвигаться.
Сток провёл нас на дальний конец острова к камышовой заводи. На берегу лежал ботник — выдолбленная из дерева лодка. В длину метра три с половиной, низкие борта. Не вдаваясь в объяснения, лесовик ухватился за корму, мы с Коптичем за нос. Чавкнула грязь под ногами, с тихим плеском ботник лёг на воду. Придерживая борт, Сток кивком показал, чтоб садились.
Я осторожно поставил ногу на узкое дно и перенёс вес тела, стараясь удержать равновесие. Не удержал, и ботник, накренившись, черпнул воду. Стоку пришлось грудью лечь на корму, чтоб не дать лодке перевернуться. Посмотрел на меня без эмоций, но вполне красноречиво, на что я развёл руками: извини, не обучен. У Коптича посадка получилась лучше, он дикарь, с такими судёнышками уже сталкивался.
Сток толкнул лодку, легко заскочил в неё на ходу, взял короткое весло и несколькими сильными гребками вывел из заводи.
Я прислушался. Комариный писк, лягушачье кваканье. Рядом плеснулась рыбина, ухнула выпь. Над головой захлопала крыльями цапля и с шумом приводнилась у берега. Ни что постороннее звуки водного мира не нарушало, даже журчание воды под носом лодки вливалось в общую симфонию. Противоположный берег едва просматривался. Чернота сгустилась, смешалась с серым туманом, и только проблески звёзд малость разбавляли этот траурный пейзаж. Для законченности композиции не хватало Луны, но это исключительно в контексте романтической идиллии. Сейчас она была не нужна, скорее, стала бы помехой. Нам с Коптичем вполне хватало сумеречного зрения, а как находил путь Сток, мне без разницы. Ботник шёл плавно, без рывков и точно туда, куда требовалось. Через десять минут он раздвинул носом камыши и ткнулся в травяную кочку.
Я выскочил первым, добрался до твёрдой земли и присел на колено. Большой палец лёг на переводчик огня, готовый снять автомат с предохранителя. Перед выходом Гук расщедрился-таки на патроны, и теперь у меня было два полных магазина. Не скажу, что много, но при сложившихся обстоятельствах на первое время должно хватить, потом можно будет пополнить запасы за счёт противника, как делал это всегда.
Рядом присел Коптич, осмотрелся и сдвинулся влево к кусту.
— Где вы? — подал голос Сток.
Если на воде он ещё что-то видел, ориентируясь по звёздам и фоновому излому прибрежного леса, то ступив на сушу полностью «ослеп». Я усмехнулся и щёлкнул пальцами. Он среагировал на звук, и уже через секунду стоял возле меня. Быстро, чёрт возьми. С такими способностями он наверняка и стрелять на звук может. Не хотелось бы мне оказаться на линии его огня.
— Далеко мы от лесопилки? — спросил я.
— Шагов четыреста по прямой, — лесовик ладонью указал направление. — Но по прямой не получится. Идти надо по кромке, иначе угодим в собственные ловушки. Их здесь много, стоят вразброс, я уже не каждую помню.
— Что за ловушки?
— Разные. Чеснок, волчьи ямы, растяжки. Всякой твари по паре, проверять эффективность не советую.
— Спасибо за совет, — буркнул Коптич, — а то ведь я как раз проверить собирался.
Мы встали друг за другом, я первый, Сток, Коптич, двинулись, придерживаясь береговой линии. Широкие листья рогоза тёрлись об одежду, шуршали, покачивались плотные опушенные початки, похожие на кубинские сигары. В детстве мы срезали их и с серьёзными лицами делали вид, что курим. В африканской миссии у нас тоже было озеро, был рогоз, и Савелий тоже изображал из себя курильщика сигар. Где он этому научился не знаю, я ему о своём детстве не рассказывал, разве что Коптич. Они с Савелием всегда были большими друзьями.
Впереди плеснулась вода. Я замер. Сток положил руку мне на плечо, слегка сжал. Минуту мы стояли не двигаясь. Я как мог вглядывался в переплетения травы и кустов, но ничего отличающегося от обычного пейзажа не видел. Сток полагался исключительно на слух, водил головой, закрыв глаза, наконец, сказал:
  
— Жаба.
Скорее всего, так и есть. Во всяком случае, людей я не чувствовал, а что-то более мелкое интуиция воспринимать отказывалась.
Двинулись дальше. Хор лягушиных голосов то затихая, то разгораясь с новой силой сопровождал нас вплоть до поселения. Шагах в тридцати от первой линии блокпостов мы остановились. Людей по-прежнему не было, оставшиеся адепты почему-то не удосужились выставить охранение. Возможно, понадеялись, что после боя мы устали, к тому же потери, темнота, нулевая видимость, если и есть посты, то наверняка они внутри лесопилки.