Безумная королева (СИ)

— Какая?
— Воздухом бить.
Это он о вчерашнем случае на дороге, когда Кира разозлилась и выдала воздушную волну. Тот удар был намного слабее, продемонстрированного Данарой, но лиха беда начало. Впрочем, сейчас меня заботило другое. Фаина говорила, что у Данары тавродина в крови какие-то там сотые. Неплохие, конечно, но для двуликого мало, у Алисы их почти три целых на миллиграмм. Так как получилось, что с таким мизером, она стала двуликой? Ошибка лаборанта, не сумевшего верно определить наличие тавродина? Или под воздействием каких-то факторов, того же нюхача, которым так щедро пичкали Данару, её сила выросла?
  
— Котёнок, ты пробовала общаться с мамой?
— Пробовала. Молчит.
— Может, она не чувствует тебя? Или не дотягивается?
Кира пожала плечами:
— Я-то дотягиваюсь. Но она не отвечает.
— Может, не узнаёт?
— Папа, причём здесь это? Когда ты обращаешься к кому-то, даже к незнакомцу, он всё равно реагирует. Хоть как-то! А здесь ноль. Как будто она глухая и слепая. Но это не так! Перед атакой она дотронулась до меня, пыталась залезть в мозг. Едва не выжгла, понимаешь? Она пыталась выжечь мой мозг! Она моя мама. Мама! И пыталась…
Кира говорила взахлёб; ей было обидно, страшно и непонятно. Когда собственная мать пытается тебя убить, это как минимум приводит в замешательство, и теперь она не знала, как поступить. Слишком маленький жизненный опыт, чтобы объяснить себе случившееся и принять правильное решение.
— Ты только не торопись с выводами, — посоветовал я.
Было бы глупо объяснять сейчас дочери, что мама малость не в себе, потому что Тавроди и тётушка Фаина сделали из неё подопытного кролика и превратили… непонятно в кого превратили. Семь лет назад это больше напоминало пациента психбольницы. Седая, грязная, в струпьях. Я не хотел, чтобы Кира видела её такой. Но сегодня она вновь предстала той прежней Данарой, матерью и женой, яркой красавицей. Только разум… Похоже, он по-прежнему ей не подчиняется.
Кира вздохнула:
— Но её же не просто так зовут Безумной, папа. Я всё понимаю. Просто пока не могу смириться с этим.
Ожил планшет, принимая сообщение. Ну наконец-то! Кто там на другом конце, Гамбит? Или всё-таки Олово?
Не сдох?
Гамбит. Примас себе хамства не позволяет. Не знаю, где его воспитывали, но за своим языком он следит.
Я усмехнулся, показал сообщение Гуку и отстучал в ответ:
Только после вас, уважаемый.
Посмотрим, кто кого вперёд пропустит. Ты хотел поговорить с примасом? Он согласен…
Ну ещё бы он не был согласен. Бой проигран, вернее, ни к чему не привёл, перспективы на следующую битву туманны.
Пусть покажется, чтоб я был уверен, что это не ты на кнопки нажимаешь.
Минуту Гамбит молчал, потом написал:
Жди.
Если Олово действительно готов со мной говорить, то он должен стоять сейчас рядом с Гамбитом. Чего ждать-то? Разве что подготовить новое нападение.
На это они способны, но если пойдут, то не по дамбе. Перед нами она как на ладони, любое движение заметишь сразу. А вот по бокам открытого пространства практически нет, всё прикрыто мелкими островками и камышовыми зарослями. Можно незаметно подобраться почти вплотную. Гук утверждал, что дамбу штурмовать нет смысла. Соглашусь, в лоб не получится, пара-тройка ловких бойцов в состоянии остановить всю армию Загона. Но что помешает адептам построить тюлькин флот и навалиться на опорник со всех сторон одновременно? Не сегодня, конечно, и не завтра, потому что флота у них пока нет. Но через неделю всё возможно.
— Слабая позиция, — сказал я.
— Это ещё не позиция, — покачал головой Гук, — это подступы к ней. Главные опорники в тридцати километрах дальше. Чувствую твой скепсис, но поверь, добраться туда даже по дамбе не просто, а уж по воде, не зная проток, не пройдёшь никогда. Олово вглубь не полезет. Он здесь столько своих миссионеров оставил, пока за Северную дорогу дрался, что до сих пор плачь в миссии стоит.
— А ты сам эти места хорошо знаешь?
— Совсем не знаю. Да мне это и не нужно, для этого другие люди есть. Моя задача стрелки на карте рисовать, кружочками опорники обводить.
— Покажешь карту?
— Нет, Дон, не покажу. Извини. Она тебе всё равно не поможет. Как у Толстого помнишь: гладко было на бумаге да забыли про овраги. В этих краях столько оврагов нарыли, попадёшь — никакая карта выбраться не поможет. Провожатый требуется.
Планшет выдал очередное сообщение:
Смотри.
К дамбе вышли люди. Слишком далеко, лиц не разглядеть, только чёрные плащи. Я навёл монокуляр, изображение приблизилось. Слева Гамбит. Нам уже доводилось встречаться, поэтому узнал его сразу, к тому же индейский ирокез ни с чем не спутать. Дальше… Урса. Жива ещё тварь. Постарела сильно. Была молоденькой, почти девочкой, а сейчас явно за тридцать. Алиса говорила, что если начал принимать наногранды, то делать это надо постоянно, иначе процесс старения ускоряется. У миссионеров нанограндов всегда не хватало, вот оно и сказалось.
Следующие двое незнакомы, последним стоял брат Готфрид, настоящий гигант, его и без бинокля узнаешь. Олова нет.
Урса сделала шаг в сторону, и вперёд вышел примас.
Я закусил губу: ага… Ну привет, старик, давно не виделись. За прошедшее время он ничуть не изменился, всё такой же сухой и лысый, со смиренным видом сельского священника. Он смотрел прямо на меня — словно впился взглядом! — и по щеке скатилась капля пота. Узнал? Нет, вряд ли, с такого расстояния сделать это невозможно, и он не двуликий, чтобы чувствовать человека так далеко.
Впрочем, не важно узнал или нет, мне всё равно придётся назваться. Игра в кошки-мышки закончилась, пришла пора сообщить Загону о своём возвращении.
В руке примаса появился планшет, секунду спустя раздался звук поступившего сообщения:
Хотел видеть меня? Я здесь. Кто ты?
Я прошёл к ДОТу и поднялся на крышу. Пусть тоже на меня посмотрят. Примас не испугался встать открыто, и я не боюсь.
Здравствуй, старик. Сколько лет, сколько зим. Как у тебя с памятью, деменцией не страдаешь? Я вот каждый день тебя вспоминал, а ещё вкус того кролика, которого ты поджарил. Помнишь в лесу за Анклавом?
Дон?
Примас поднял руку, и Урса быстро передала ему бинокль. Олово долго вглядывался в меня, словно никак не мог поверить в то, что видит, потом написал:
Здравствуй, сынок, рад снова видеть тебя. Как Алиса, как твоя дочь? Нашёл её?
Вот ведь старый хитрец, совсем не меняется. Решил простачком прикинуться, типа, весь такой в непонятках, и развести меня на свой интерес. Такое надо пресекать сразу.
Ты же знаешь, что нашёл. Я уже в курсе, что Загон под тобой, дедуля, стало быть, информацией владеешь. Сомневаюсь, что Тавроди скрывает её от тебя, о великий Пётр-Александр. Имя-то какое придумал, самому не смешно?
Ладно, не злись. Просто не ожидал твоего возвращения. Это… действительно неожиданно. Алиса с тобой?
Ага, сейчас я всё так тебе и расскажу, а также сколько патронов у нас осталось и сколько головастиков в болоте плавает. Открывай карман шире.
Со мной тут много наших общих знакомых. Есть даже одна проводница. Имя у неё редкое — Лидия. Родила недавно. Мальчика. Есть версии кто папа?
Минуту Олово молчал, видимо, переваривал информацию о рождении сына. Обрадовался, наверное. Крутая попойка будет нынче вечером в стане адептов, может зашлакованным пайку дополнительную выдадут.
Это хорошая новость.
  
Ну ещё бы. С тебя бутылка.
Снова молчание. В монокуляр я видел, как Олово читает мои сообщения. Лицо абсолютно бесстрастно, думаю, и голос такой же, но вот окружение нервно перетаптывалось. Гамбит так и вовсе отступил назад и опустил голову. То, что Лидия с ребёнком до сих пор не у примаса, целиком его вина. Боюсь — или надеюсь? — ему за это прилетит по самые гланды.