Безумная королева (СИ)

Коптич оценил моё действо коротким смешком.
Взрыв раздался минуты через три. Крики, мат, птичий гомон накрыли нас как воздушной волной. Коптич снова хихикнул, а я закусил губу. Гул двигателя не смолкал, значит, броневик на гранату не наехал, редбули, как и мы, решили убрать дерево. Пусть даже осколки зацепили двоих-троих, однако погоня продолжится, а противник станет осторожней. Но это хотя бы задержит их.
  
Земля начала повышаться, платформа поднялась на пологий песчаный холм, заросший кривыми соснами. Некоторые сосны выбегали на дорогу, и Грузилку приходилось объезжать их, прокладывая сквозь подлесок новый путь. На открытом участке я увидел броневик. Он действительно приблизился, до него теперь оставалось метров сто. Коптич выпустил в его сторону несколько коротких очередей, в ответ не выстрелили ни разу. Видимо, адепты объяснили редбулям, что будет с ними, если хоть одна пуля заденет Лидию. Эта проводница для нас сейчас как щит, главное, чтоб снайпер среди них не появился.
Через два километра упёрлись в завал. Происхождение явно искусственное. Деревья лежали в несколько накатов и были не повалены, а срублены. Разобрать такой нужно роту солдат, да и то неделю будут ковыряться. Сразу за завалом возвышалась железнодорожная насыпь.
— Северная дорога, — сказал Грузилок, заглушив двигатель. — Нам теперь по рельсам к Водоразделу, а потом снова в лес.
— По рельсам далеко топать? — спросил я.
— Километров восемь, — вздохнул Грузилок. — По ту сторону насыпи болото. Раньше гать была, но уже прогнила, как бы не провалиться. Обходить надо, — и добавил, словно в оправданье. — Все обходят.
Я бегом поднялся на насыпь, осмотрелся. Рельсы уходили в обе стороны и пропадали за линией горизонта. Прямо тянулся жидкий чапыжник: берёзки, осинки. Гать тянулась неровной полосой, то скрываясь под водой, то снова выбираясь наверх, за ней плотной стеной стояли ели. Если добраться до ельника, оторваться от редбулей станет значительно легче.
— Идём на гать.
— Дон…
— Туда посмотри, — указал я в сторону Квартирника.
Там что-то двигалось, стучало железо, рельсы отзывались на звук ровным гудением. Восходящее солнце слепило глаза, мешая разглядеть, что именно стучит — может, паровоз, может, дрезина — но в любом случае это по наши души.
Грузилок схватил Лидию за куртку, потянул за собой, Коптич закинул на плечо мешок адептов и двинулся за ними.
— Пап! — окликнула меня Кира.
— Идите, я догоню. Придержу редбулей и догоню.
Она посмотрела на меня так, как смотрела когда-то Алиса на Мёрзлого в узкую щель опускающейся крышки станка. Я подмигнул:
— Всё нормально, дочь, пригляди за Лидией и малышом пока меня не будет. Хорошо?
Она молча развернулась и побежала догонять Коптича.
  
Глава 8
 
Я помню не только взгляд Алисы, но и её крик: Папа!.. — и жуткая пустота в глазах. Не хочу, чтоб нечто подобное произошло с моей дочерью, поэтому ложиться грудью на амбразуру не собираюсь. Надо лишь немного пострелять по броневику и глянуть, что там приближается от Квартирника. Похоже всё-таки дрезина, для паровоза мелковата посудина, правда, судить рано, далеко покамест, километра два ещё. А вот редбули вплотную подкатили к завалу. Я присел за насыпь и как в былые заячьи времена начал прицельно, на выбор бить короткими: раз-два, раз-два. Первым завалил пулемётчика, иначе бы он собрал в кучу и меня и рельсы. Следующая очередь смельчаку, решившему пулемётчика заменить. Редбули набились в броневик плотно, грели друг друга, а может и не только, гранату бы им для полного счастья, но осталась последняя, её нужно приберечь для финального выхода.
При первом же выстреле редбули рванули через борта. Я продолжал бить, кого-то задел, где-то отрикошетило. Сдвинулся в право и выпустил очередь в аккумуляторный отсек. Раздался взрыв, броневик передними колёсами приподнялся на полметра и с тяжким выдохом вернулся на землю. Тех, кто не успел выбраться — вышвырнуло, кого-то придавило колесом, и он истошно заорал.
Я сделал ещё два выстрела и побежал к гати. Редбули теперь не скоро решаться подняться на насыпь, и бо̒льшую опасность несла сейчас дрезина. Пока я бежал, с неё открыли огонь. Бил снайпер или даже два. Пули ложились правее, скорее всего, неверное упреждение, но внести поправку недолго, поэтому я прибавил ход, и когда очередная пуля свистнула над головой, следующим шагом нырнул в чапыжник.
Успел. Впрочем, это только начало. Впереди лежала гать — почерневшие от воды, солнца и времени брёвна. Когда-то их стягивали продольные лаги, но крепление давно сгнило и отвалилось, и брёвна местами разошлись, открывая широкие полыньи. Моя группа успела пройти половину пути. Шли, придерживаясь левого края, видимо, связки там были крепче. Я шагнул на первое бревно, оно погрузилось в воду, мутная жидкость залила берц до щиколоток. Шагнул на следующее и, балансируя руками, начал быстро перебирать ногами.
Брёвна чавкали, вода всхлипывала. Через каждые десять шагов оборачивался, смотрел, не появилась ли погоня. Чапыжник частично скрывал меня, но всё же не полностью, так что для любого стрелка я сейчас отличная мишень.
Возле первой полыньи застопорился. Ещё на подходе пытался определить, смогу ли перепрыгнуть. Ширина небольшая, метра два, но как отреагируют брёвна, когда на них приземлится тело весом под восемьдесят килограмм плюс снаряжение? Вряд ли они обрадуются.
Группа поступила проще: кто-то, скорее всего, Коптич, залез в воду, и послужил временным мостиком. Об этом ярко свидетельствовали шлепки грязи и не высохший ещё отпечаток ладони. Выбирался он с трудом, болото засасывало, Кира с Грузилком тянули его; на брёвнах в виде следов этой борьбы остались свежие царапины.
Я прыгнул. Сделал это не останавливаясь, предварительно сняв со спины калаш и ранец. Оттолкнулся сильно и приземлялся не на ноги, а сгруппировавшись с переворотом через плечо. По-прежнему не останавливаясь побежал к следующей полынье. Та была ничуть не уже, поэтому снова пришлось прыгать. После второго кувырка открылась рана в боку. Как будто ножом полоснули — и зажгло.
Выдохнув и стараясь не думать о боли, прыгнул через третью полынью. Половина пути осталась позади. Мои уже выбрались на берег. Грузилок с Лидией скрылись в ельнике, Кира с Коптичем стояли на краю болота. Коптич замахал, знаками показывая мне за спину. Я обернулся. На гать выходили люди в плащах. Двое присели на колено, вскинули винтовки. Солнце дало блик на оптике, и в четвёртую полынью я прыгнул солдатиком. Успел раскинуть руки, но всё равно погрузился в жижу с головой. Отпустил ранец, нащупал бревно и, ухватившись за него, потянулся вверх. Высоко подниматься не стал, лишь чуть приподнял голову над гатью, чтобы видеть противника.
В бревно возле щеки ударила пуля. Несколько крупных щепок отлетели в направлении выстрела, одна, зараза, угодила мне в лоб. Боли не было, только досада. Установил поудобнее калаш и пустил в ответ длинную очередь. Стрелки прыгнули в разные стороны, зарываясь в осоку. Пользуясь моментом, подтянул ноги под себя, упёрся в бревно и оттолкнулся. Тело распрямилось как пружина, и я головой ткнулся в противоположный край. Подтянулся и выбрался на гать. Ранец остался в болоте, а вместе с ним последние наши сухпаи и пять пачек патронов.
Ладно, чего уж жалеть — поднялся и побежал.
Прикрывая меня начал стрелять Коптич. Пули летели настолько близко ко мне, что я чувствовал их горячее дыхание и шелест воздуха. Адепты тоже открыли огонь, но Коптич патронов не жалел и постоянно сбивал их с прицела. К тому моменту, когда я добежал до берега, он сменил два магазина.
  
Перепрыгнув последнюю полынью, я остановился и сунул меж брёвен гранату. Вот вам подарок на прощанье. Надеюсь, сработает как положено.
Пробежав последние метры, укрылся в ельнике. Прошёл ещё несколько шагов и упал лицом в мох. Мягко, прохладно. Перевернулся на спину и увидел лицо Кирюшки. Она присела передо мной на корточки и смотрела с тревогой.