Не трожь Техас! (ЛП)

Слова в голове повторялись снова и снова. Часть Ли Энн хотела им верить – когда-то верила, пока не увидела, как он пакует чемодан и уезжает в Сан-Антонио. Тогда она умирала внутри от горя и самобичевания, но даже представить не могла, что потеряет еще и Тони. В тот день она решила, мол, наверное, Тони тоже ее винит.
Она была медсестрой и прекрасно знала, что родители не виноваты в синдроме внезапной детской смерти, но сотни «что если бы» прятались в укромных уголках ее сердца и постоянно о себе напоминали. Что если бы она проснулась проверить, как там Эмили, именно в тот момент, когда малышка перестала дышать? Что если бы дочка спала в люльке на месяц подольше? Что если бы Ли Энн во время беременности ела больше овощей? Если собственная образованность не мешала Ли Энн винить себя в случившемся то, как мог Тони не винить ее?
  
– Что-то не так? – поинтересовалась лаборантка Кэролайн.
Ли Энн оторвала взгляд от карты.
– Просто просматриваю. – Она вымучила улыбку и засобиралась на выход.
– Кстати… – окликнула ее Кэролайн.
Ли Энн обернулась.
– Нашел тебя муженек? Позволь сказать, повезло тебе, подруга. Клянусь…
У Ли Энн сжалось горло.
– Да. Он меня нашел, – выдавила она и ушла.
***
Даллас внимательно рассматривал Никки поверх стола в небольшом ресторанчике. Фиолетовые круги под наивными голубыми глазами почти исчезли, но напряжение осталось. К сожалению, ему предстояло начать задавать вопросы, копаться в ее прошлом. Даллас понимал, насколько тяжела предстоящая задача, но, чтобы вести дело, ему нужно владеть необходимой информацией.
Тот факт, что О’Коннор хотел знать кое-какие вещи по причинам никак не связанным с расследованием, не имел никакого значения. Он должен выполнять свою работу.
– Расскажи мне о Джеке. – Даллас потянулся за кетчупом. Он привел Никки в одну из своих любимых забегаловок, где подавали гамбургеры.
– Уже рассказала. – Она уткнулась взглядом в тарелку.
– Мне нужно больше, Никки. – Внезапно двусмысленность этого заявления наполнила грудь Даллас жарким, примитивным желанием. Он хотел больше того, что произошло между ними этим утром. Каждые несколько минут Даллас вспоминал ее руки на своей груди и ее груди в своих ладонях.
– Насколько больше? – спросила она.
Даллас попытался сдерживать бесстыжие мысли, что было нелегко из-за розового топа Никки, творившего невообразимые вещи с ее грудью.
– Чем он увлекался?
Никки делано усмехнулась.
– Хочешь спросить, помимо моей сотрудницы?
– Да, помимо. – Даллас улыбнулся, но начал догадываться, что клиентка использовала юмор в качестве прикрытия. Ничего в этом особенно плохого нет. Он и сам ко многим вещам относился легкомысленно. Но прямо сейчас ему нужна правда.
– Он увлекался чем-нибудь незаконным? – Даллас выдавил холмик кетчупа рядом с луковыми кольцами и оторвал несколько бумажных полотенец на специальном держателе. – Наркотики? Азартные игры?
Никки как будто оскорбил его вопрос.
– Джек был адвокатом.
– Можно подумать, это на что-то влияет. – Даллас взял луковое кольцо, макнул в кетчуп и засунул в рот. Пережевывая горячий, хрустящий кусочек блаженства, он заметил, что Никки так и не притронулась к еде. В данную минуту ее желудок, наверное, позвоночник обгладывает. Сам Даллас голоден как волк, хотя утром перекусил пончиком и не пропустил вчерашний ужин.
О’Коннор гадал, не мутит ли Никки до сих пор при мысли о кровавом месиве в галерее, которое ей придется убирать – этой проблемой он также планировал заняться.
Оторвав глаза от тарелки, Даллас вспомнил о своих поисках ответов.
– Итак, Джек…
– Он хотел стать партнером. Вот чего ему действительно хотелось.
Даллас видел, как тяжело ей об этом говорить.
– Боже, какая вкуснятина! – Он взял еще одно луковое колечко. – Попробуй. – Поднес лакомство к губам Никки.
О’Коннор думал, что Никки откажется, но она забрала у него колечко и откусила.
– Правда, божественно? – спросил он.
– Вкусно. – Никки прикончила оставшийся кусочек.
Даллас потянулся за салфеткой.
– Как твой картофель фри?
– Еще не пробовала. – Она воткнула вилку в ломтики и откусила. – Вкусно.
При виде жующей Никки Далласу полегчало. Подавшись вперед, он стащил у нее ломтик картошки и сунул в рот.
– Вкусно. Меняю половину своих колец на половину твоей картошки.
Никки облизнула блестевшие от масла губы.
– Никаких дележек едой, – пробормотала она.
– Что говоришь?
Никки тряхнула головой.
– Ничего, просто… снова мысли вслух.
– Ну что, меняемся?
– Конечно. – Она подала ему тарелку.
Даллас сгреб несколько ломтиков картошки себе на тарелку и переложил вилкой несколько луковых колец на тарелку Никки.
– Итак, Джек не делал ставки на играх или скачках? И не баловался наркотиками?
– Нет. – Никки взяла еще одно луковое колечко и откусила.
– Хобби и серьезных увлечений… помимо твоей сотрудницы… у него не было? – Он взял гамбургер и откусил добрый кусок. О’Коннор надеялся, заморив червячка, утолить иное чувство голода, кипевшее в крови.
Никки наблюдала, как детектив ест, да так пристально, что он подумал, будто испачкал подбородок кетчупом, и вытер рот салфеткой. Наконец уткнувшись в свою тарелку, она взяла пальцами поджаристый ломтик и принялась жевать.
– Вино, – неожиданно сказала Никки. – Вот чем Джек серьезно увлекался. Он состоял в шести различных винных клубах. Любил посещать дорогие рестораны, вращаться в правильных кругах. Играл в гольф со старшими партнерами, иногда с отцом, но гольф ненавидел. Называл это бизнес-необходимостью.
Даллас заметил в ее глазах сожаление. Непонятно почему, но когда-то Никки любила Джека Леона. Скорее всего, этот человек разбил ей сердце.
– Он был… – Она собралась с духом. – Джек мог бывать эгоцентричным, но он не был преступником или негодяем. Он умел вызывать у людей чувство собственной значимости. У своих клиентов… коллег. Он нравился окружающим.
– А своей жене?
Никки смутилась.
– Его женой была я.
– Я знаю. Лично тебе он нравился? Давал тебе почувствовать, как ты ему небезразлична?
Никки прикусила губу.
– Да, в самом начале.
– А потом?
– Потом он не всегда мирился с моим происхождением. Как я уже говорила, он мог быть эгоцентриком, стремился всегда хорошо выглядеть, но не был таким уж плохим.
– Ты любила его?
– Да. Но все мы можем ошибаться, ведь так?
– Угу. – Беседа застопорилась, и Даллас прикончил гамбургер.
– Что насчет тебя? – спросила Никки.
– А что насчет меня? – Он взял чай со льдом и осушил бокал наполовину.
– Ты явно не женат. – Она нахмурилась. – По крайней мере, я на это надеюсь. – Никки обеспокоенно глянула на его левую руку.
– Не женат. – О’Коннор потер большим пальцем безымянный, радуясь, что белая полоска уже не заметна. В тюрьме след от кольца постоянно напоминал ему обо всем, что он потерял.
– Значит, либо ты в разводе, либо с тобой что-то не так.
Даллас разгадал ее уловку перевести тему, но все равно засмеялся.
Он наблюдал, как Никки взяла гамбургер и откусила. Розовый язычок скользнул по нижней губе.
– Интересно, – выдохнул О’Коннор и постарался не думать, как этот язычок скользит по его телу. Да какого хрена с ним творится? Он же не шестнадцатилетний перевозбудившийся девственник! Он полиц… частный детектив, работающий над делом. И ему нужно сосредоточиться.
– Что интересно? – Она вытерла рот салфеткой.
– Что ты считаешь парня, который никогда не был женат, ущербным. Я-то считал наоборот: ущербен разведенный.
  
– Оба по-своему ущербны. Но, по крайней мере, разведенному хватило потенциала привлечь женщину и он не слишком боится серьезных отношений. Безусловно, степень ущербности меняется, если парень был женат больше одного раза. В таком случае он похож на рыбака, который ловит рыбу и бросает обратно в пруд. – Она снова откусила гамбургер. – Так… кто ты? Разведенный или закоренелый холостяк?