Рунный круг в сказках и мифах. У источника Урд
В этой же струе у Дж. Фрезера ("Золотая ветвь") есть описание древних римских Сатурналий, которые происходили в течение недели до зимнего солнцеворота. Это были массовые народные гуляния, в которых все и вся становилось с ног на голову, когда рабы играли роль господ, а господа безропотно им прислуживали. В те дни избирали царя Сатурналии, который одевался в шутовскую корону и мантию, и пользовался огромными привилегиями и почестями. В конце Сатурналии он либо должен был покончить самоубийством, либо его убивали. На следующий день воцарялся новый мир. Этнологи видят в римских Сатурналиях предтечу последующих италийских и прочих европейских карнавалов, общей чертой которых оставалась вывернутость всего строя жизни наизнанку и власть короля-шута, который в конце карнавала, исполнив свою роль в трансформации, обновлении мира, умирал, как умирает зерно, давая жизнь колосу. Сатурн и был богом умирающего зерна, аналогом Урана древних греков. А ведь Уран был оскоплен своим сыном, Кроносом. Семя Урана стало жертвой, принесенной для продолжения процесса оплодотворения, как природного цикла. Надо сказать, что в последующих карнавальных культурах в Европе и на Руси герой-шут тоже изначально являлся пострадавшей стороной. Это происходило с Пульчинелло в Италии, Полишинелем во Франции, Панчем в Англии и нашим русским Петрушкой, которого нередко в конце ярмарочного спектакля нечистая сила уносила в ад.
"Много дней грустил король.Не знал народ, что за беда.И кто-то во дворец привелСмешного карлика-шута.Карлик прыгал и кричал,Народ безумно хохотал,А шут смешить не прекращал,На пол вдруг король упал.Хо! Хо! Все вверх дном!Хо! Хо! Все ходуном!Хохот со всех сторон!Хохот в веселом царстве!…От усталости и смехаНесчастный люд изнемогал,Валялись стражники в доспехах,И каждый страшно хохотал.Не стало больше короля.Все, как один, сошли с ума.Летели месяцы, годаВ веселом царстве карлика-шута!Хо! Хо! Все вверх дном!Хо! Хо! Все ходуном!Хохот со всех сторон!Хохот в веселом царстве шута!"Последний фрагмент иллюстрирует современный вариант мистерии разрушения — молодежную рок-культуру. Не уверена, что создатели и участники группы "Король и шут" имеют представление о богах-трикстерах, древних мистериях и сумерках богов, но именно так у них получилось и по форме и по содержанию. Эффект концертов наиболее популярных рок-групп поистине катастрофичен, летят если не головы, то крыши, подростки проходят инициацию разрушения безмятежного и отсвечивающего розовым утра своей жизни для того, чтобы войти в жесткие светотени своего дня. Солист рок-группы "Rammstein" Тилль Линдеманн говорил о песнях своей группы, что это личный Апокалипсис. Рагнарёк… Трудно таким образом переоценить современный вариант мистерии обновления. Кого-то воротит от тяжелого рока и металлики (понимаю — еще недавно сама принадлежала к когорте отворачивающих носы) и они могут спросить, а нельзя ли как-нибудь потише, поприличнее пройти эту самую инициацию-трансформацию? Увы. По мифологии как-то не получается. В жизни тоже. Вы же сами видите — рок неистребим. Рок — судьба — вирд — это все одно и то же.
Космогония и рунические календари
"Тот Боян, исполнен дивных сил,Приступая к вещему напеву,Серым волком по полю кружил,Как орел, под облаком парил,Растекался мыслию по древу"Космогония — представление о рождении и устройстве мира. Разумеется, в данном контексте, космогония будет носить чисто символический характер, каковой имелся и у древних создателей систем мироздания. Буду отталкиваться от представлений нордической и славянской культурных традиций. Когда-то непомерно давно существовала Мировая Бездна, мир холодных туманов Нифльхейм и мир огня Муспельсхейм, которые кто-то (?) создал. На краю страны огня сидел охраняющий ее великан Сурт. Из Нифльхейма, его потока Кипящий Котел, истекали все реки мира, и их ядовитые туманы застывали в Мировой Бездне в виде инея и льда. При встрече с жаром и искрами Муспельсхейма иней стал таять и превращаться в капли воды. Из этих капель возник первый инеистый великан (хримтурс) Имир и перво-корова Аудумла. Корова выкормила Имира и лизала камни, из которых посредством этого процесса появился перво-человек Бури. Один с братьями Вили и Ве были потомками Имира и Бури. Это не помешало им убить Имира, и из его тела создать мир: землю, небо и звезды. К тому же времени, по-видимому, относится появление мирового древа Иггдрасиль, пронизывающего собой девять миров, в числе которых и Муспельсхейм и Нифльхейм, и Хельхейм, обитель умерших от старости и болезней, и Утгард, внешний мир стихийных сил, где обитают ётуны — великаны, и Мидгард, срединный мир людей, и Асгард, верхний мир богов, с Вальгаллой — раем для павших в битве героев. Есть еще миры светлых альвов (эльфов) и подземных карликов или темных альвов — цвергов. В славянской мифологии этим мирам приблизительно соответствуют: Явь (мир явленный) — среднему миру людей, Правь — Асгарду (высшим духовным сферам), Навь (тридевятое царство или тот свет) — подземному миру смерти Хель. Иггдрасиль, пронизывающий их, является своего рода хребтом, многомерной сутью, служит также средством связи между этими мирами, транспортным средством в шаманских путешествиях (Иггдрасиль дословно значит "скакун" Игга). Игг значит "ужасный", это одно из хейти (замена имени) Одина. Один, чтобы овладеть тайнами рун, принес себя в жертву себе же, приколов себя копьем к древу Мира, и провисел на нем девять долгих дней и ночей без еды и питья. Упав потом с древа, он постиг тайну рун, тайну судеб.
Далее из эддического литературного наследия нам становится известно о Рагнарёке, конце мира, гибели или сумерках богов. Это не полный конец, из праха старого мира прорастут побеги нового, останутся кое-какие боги и парочка людей, мужчина и женщина — вполне достаточно, чтобы сопоставлять Рагнарёк не с концом света, а всемирным потопом греческой и более поздней, христианской мифологии.
Мы обозначили некоторые пространственно-временные координаты. Естественно, что они символичны — древние наши предки и не пытались отразить истинную картину мира, оперируя архетипами. Особое место в системе мироздания занимает Мировая Бездна, первичное чрево, из которого рождается все сущее. В древней германской традиции существовало представление о Гинунгагапе — Зияющей Пустоте, которая не имела какой-либо структуры, и не имела половой принадлежности, т. е. не отражала женский принцип, как это могло бы показаться логичным. Гинунгагап объединял и женское и мужское начало и рождал из себя все сущее. Антон Платов пишет о Котле рождения и смерти, архетипе, пронизывающем как языческую мифологию, так и христианские мифы, так что, по его мнению, чаша святого Грааля не что иное, как вариант священного Котла. Есть некая сущность, в которой все рождается и куда все возвращается для того, чтобы раствориться, поглотиться ею, и, может быть, родиться заново и стать красавцем писаным, как Иван-дурак из сказки Ершова "Конек-горбунок" или… страшно подумать — исчезнуть навсегда. Бездна вызывает потому сакральный страх перед всеми своими формами, что она и начало и одновременно, конец. Ее пустота и притягивает к себе, манит заглянуть в пропасть, как в место рождения, где было хорошо, как в утробе матери, и вызывает ужас поглощения. Не отсюда ли vagina dentata (зубастое влагалище) З. Фрейда и та великая американская задница, куда попадает, судя по их фильмам, каждый второй американец? Не то ли это место, куда действительно надо попасть, чтобы прожить радикальную космическую трансформацию, а не те паллиативные косметические операции, которыми мы пытаемся улучшить свою жизнь? И вместе с тем, это та бездна, куда проваливается наркоман и алкоголик в поисках забвения и достигает, в конце концов, своей цели несколько раньше, чем это было задумано Творцом. Не будем спорить, какого рода — мужского или женского, эта Бездна, хотя в переводе на русский и Бездна, и вагина, и задница звучат однозначно. Это место рождения и отключки. Символику Бездны с моей точки зрения передают Эйваз, Перт и… Фе с Уруз (с противоположной стороны мировой оси). Если Эйваз приковывает к пустоте, чтобы поглотила, растворила и переродила Перт (это эволюция духовного порядка), то Фе может поглотить не пустотой, а своими Нужными Вещами, совсем как у Стивена Кинга в одноименном магазине, где владелец, исповедующий чудесный и столь знакомый нам принцип: "от каждого по возможностям, каждому по потребностям", становится вскоре ужасающе узнаваем в совершенно дьявольском обличии. Следующая за ней Уруз может оставить после себя настоящее пепелище в биологическом и грубо эмоциональном плане.