Любовь и пряный латте
Купер отстраняется и проводит большим пальцем по моей нижней губе.
– Это было… – он не договаривает.
– Надо будет как-нибудь повторить, – со смехом говорю я.
Но Купер крепко зажмуривается с таким видом, как будто ему сейчас мучительно больно.
– Что случилось? – Я беру его за руку.
– Я не должен был тебе все это говорить, – отвечает он. – И точно не должен был целовать тебя.
– Что?
Он мотает головой.
– Просто так трудно быть рядом и делать вид, будто у меня больше нет к тебе чувств. Прости.
Я морщу лоб.
– Купер, ты о чем?
– О том, что вот этого всего, – он показывает рукой на нас обоих, – быть не может. Мы не можем быть вместе.
– Нет. – У меня что-то обрывается внутри. – Почему?
– Помимо того, что я не хочу обижать друга? – спрашивает он. – Я тебе не доверяю.
– Чего?
– Эллис, ты скоро уедешь. – Купер не сводит взгляда с черной, усыпанной листьями земли под ногами. – Я не верю, что ты не забудешь меня, как только вернешься в Нью-Йорк. С глаз долой, из сердца вон, как в прошлый раз.
– Я больше никогда так не поступлю с тобой. Клянусь, – говорю я ему и чувствую, как у меня сжимается сердце. Купер снова от меня отдаляется. Я опять теряю его, стоило мне только ощутить, каково это – быть с ним.
Купер делает шаг назад и отнимает у меня руку.
– Можем мы просто… забыть о том, что сейчас произошло?
Я этого ни за что не забуду. Поцелуй с Купером навеки запечатлен в моей памяти. Это воспоминание въелось глубоко в мозг и будет сниться по ночам. Это тот поцелуй, с которым я буду сравнивать все последующие.
Но если Купер не хочет быть со мной, что мне теперь делать? Я не могу принудить его.
– Эллис, пожалуйста, – хрипло просит он.
Я хмурюсь и подавляю желание разреветься. Уж лучше пусть из боли разгорится злость.
– Ладно. Тогда прекращай так мило вести себя со мной.
– А как ты хочешь, чтобы я вел себя с тобой? – спрашивает он, явно сбитый с толку.
– Я хочу, чтобы ты перестал таскать мне печеньки и кофе. Я хочу, чтобы ты перестал спасать меня, когда я падаю с лестниц, и больше не брал меня на прогулки верхом. Я не хочу, чтобы ты опять не спал всю ночь только ради того, чтобы помочь мне. И больше никогда не готовь мне бекон!
Купер пытается подавить улыбку, но у него ничего не выходит.
– Понял. Больше никакого бекона.
– Купер, я серьезно. Ты говоришь, что мы не можем быть вместе, – хорошо, я уважаю твое решение. Но в таком случае перестань делать все для того, чтобы я в тебя влюбилась.
Его улыбка гаснет.
– Ладно. Справедливо.
– Хорошо. – Я киваю. – Тогда считай, что я все забыла.
Купер шумно выдыхает. У меня сердце крошится на куски, а он рад.
Я смаргиваю слезы, и тут слева от нас чей-то голос зовет Купера.
– Кажется, нас уже ищут, – говорит он.
– Да. Думаю, пора возвращаться.
Не глядя на Купера, я обхожу его и надеюсь, что воспоминание о прикосновении его губ потеряется где-нибудь в темном лесу.
Глава 26
– Слоана, просыпайся.
Моя двоюродная сестра что-то бурчит, пока я ее трясу. Наконец она кое-как открывает глаза.
– Чего? Сколько времени?
– Три утра.
Я пыталась играть дальше. Пыталась делать вид, будто ничего не произошло. Но у меня ничего не получалось, и в итоге я в ледяной ночи пешком прошла две мили до дома, оставив всех прочих искать следующего призрака.
– Три утра? Поди прочь, ненормальная, – ворчит Слоана и прячет голову под подушку.
– Мне надо поговорить с тобой, – говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал так же, как мое израненное сердце.
Слоана резко садится на кровати, отбрасывает подушку и спускает ноги на пол, – я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. Она полностью проснулась.
– Пошли.
– Э, что? Куда? – спрашиваю я.
– Я много лет назад загуглила, как избавиться от тела, я ждала этого дня. Я поняла тебя, детка. Вопросов не задаю.
Я была уверена, что после всех сегодняшних драм смеяться не смогу, но ошибалась: внезапно из моего рта вырывается утробный гогот.
– Ладно тебе.
– Я не шучу. Я знаю три абсолютно легальных способа и два более сомнительных. Готова проверить любой из них. – Она закусывает губу. – Хотя, боюсь, для одного способа потребуется больше газировки, чем у нас есть под рукой.
Я кладу голову Слоане на плечо, будучи не в состоянии сдержать этот дурацкий хрюкающий смех.
– Не надо мне избавляться ни от какого тела. Пока что, по крайней мере.
– Ладно… Тогда зачем ты меня разбудила в такое время? Чего тебе?
Я поднимаю голову и поворачиваюсь к ней.
– Можно я посплю у тебя?
– Ну… ладно. – Слоана окидывает меня скептическим взглядом, откидывается обратно на кровать и накрывается одеялом.
Я осторожно ложусь рядом.
– Извини. Просто сейчас я совсем не хочу оставаться одна.
– Ты расскажешь мне, что случилось?
Я скольжу взглядом по трещине на потолке вплоть до конца, где она упирается в стену.
– Ты была права.
– Это и так понятно. – Слоана ненадолго умолкает. – Насчет чего?
– Насчет Купера. – Я сглатываю. – Насчет того, что он мне нравится.
– Я знала! Но почему ты так расстроена? – Она ахает. – Стоп. Случилось что-то плохое?
– Можно и так сказать. – Я поворачиваюсь к Слоане лицом. – Мы поцеловались.
Слоана визжит, и я зажимаю ей рот рукой.
– Ты наших мам разбудишь.
– Извини, – шепотом отвечает она. – Но… боже мой!
Слоана прижимает к лицу подушку и визжит в нее.
– Так, – говорит она, снова положив подушку под голову. – Я готова слушать дальше. Как оно было?
Над ответом мне не нужно долго думать.
– Великолепно.
– Тогда в чем проблема? Или ты разбудила меня только затем, чтобы об этом рассказать? Тогда слушаю. Выкладывай.
– Он попросил меня все забыть.
– Что? – Слоана снова садится. – Почему?
Я объясняю ей, что Купер не хочет обидеть Джейка. А потом, пока она устраивается поудобнее, рассказываю, почему он боится во второй раз остаться с разбитым сердцем.
– Его можно понять, – говорю я. – Ведь я правда скоро уеду. Из-за этого я сама пыталась убедить себя, что Купер мне не нравится. Но после поступления Купер переедет в Нью-Йорк. Меньше чем через год мы снова окажемся в одном городе. Речь не идет о какой-то мимолетной интрижке, после которой всем будет плохо.
– А ты именно этого хочешь? Долгих, серьезных отношений?
– Я… наверное, да. – Внезапное осознание обрушивается на меня, как снег на голову. Купер, оказывается, исключение из правил. Я кладу голову Слоане на плечо. – Он мне очень нравится.
– По-моему, ты ему тоже очень нравишься.
– Может быть, но это уже не важно. – Я вздыхаю. – Он не хочет со мной встречаться.
– Мне жаль. – Слоана склоняет голову на мою. – Но время еще есть, впереди целый месяц. Может, он еще передумает.
– Да, – говорю я. – Может быть.
Но я знаю, что этого не будет.
Слоана находит под одеялом мою руку и сжимает ее.
– Он сам не понимает, что теряет.
Я закрываю глаза и пытаюсь убедить себя, что Слоана права.
Но если это правда, почему я чувствую себя так, словно этой ночью именно я все потеряла?
* * *
Я не знаю, как смотреть ему в глаза.
Это все, о чем я могу думать, пока надеваю свои широкие джинсы, пролезаю в бежевый свитер с узким горлом и натягиваю высокие ботинки.
И хуже всего, что нашу дружбу я тоже испортила.
Мы больше никогда не будем общаться, как прежде.
Я стою перед зеркалом. Безупречный макияж, идеальная укладка, – с виду можно подумать, что у меня все хорошо. Даже отлично. Как будто я безмятежно спала всю ночь и ни секунды не грустила из-за того, что произошло, – из-за того, что мне никогда не вернуть.