Любовь и пряный латте

– У меня все хорошо, Митчелл.
– Ладно.
Я забираюсь в кузов, а Хлоя садится на переднее сиденье рядом с Купером.
Я стараюсь не думать о том, как же меня это бесит, а мы тем временем выезжаем с парковки и направляемся в сторону кафе.
Глава 17 
  
К тому времени, когда мы туда приезжаем, в бургерной уже не протолкнуться. Двадцать минут ожидания – и для нашей компании из восьми человек все-таки находится столик. А еще через десять минут являются сегодняшние триумфаторы – Джейк и Слизень, оба чистые и довольные. Слоана позаботилась о том, чтобы стул рядом со мной остался пустым, и Джейк плюхается на него.
Я не сомневаюсь, что она специально это подстроила.
– Как впечатления от первого футбольного матча? Совсем ужасные или не очень? – спрашивает он.
– Знаешь, я совершенно не понимала, что вокруг происходит, но было весело.
– Я так и знал. – Он отпивает из моего стакана с молочным коктейлем. – Ты удачно выбрала время. На праздничной неделе матчи всегда улетные.
Я улыбаюсь ему, но потом вспоминаю, что нужно рассказать про бал, и улыбки как не бывало. Сказать сейчас, испортить всю радости от победы – это как-то подло. С другой стороны, что изменится, если я подожду до конца вечера? Зато если сказать сейчас, то в кругу друзей Джейку будет легче принять эту новость. Варианта лучше у меня все равно нет.
Я вздыхаю и стараюсь подавить обиду на папу за то, что поставил меня в такое положение.
– Кстати, насчет праздников…
– Что-то не нравится мне твой тон. – Он улыбается, как будто в шутку, и спрашивает: – Ты не пойдешь со мной на бал?
Я молча смотрю на него.
– М-м-м… – Его улыбка увядает, и он проводит рукой по мокрым волосам. – Ну ладно.
– Джейк, мне очень жаль. Просто мне представилась возможность, которую нельзя упускать. Недавно позвонил папа и сказал, что назначил мне встречу с представителем приемной комиссии из Колумбийского университета.
– В субботу вечером? – недоверчиво спрашивает Джейк.
– Я не могу встретиться с ним на неделе, потому что сейчас живу здесь, и он сам сказал, что готов увидеться со мной в субботу. Честное слово, я не выбирала время. Я ничего не могла сама назначить.
Джейк упирается взглядом в стол.
– Ладно.
Блин. Я предательница.
– Прости, – говорю я. – Пожалуйста.
– Все нормально. – Он пожимает плечами. – Я все понял.
Хлоя, которая не слышала ни слова из нашего разговора, вслух вспоминает, как Джейк сегодня забил три гола, и он поворачивается к ней. Наверное потому, что так ему не придется говорить со мной. Я провожу пальцем по запотевшему стакану с холодной водой; настроение у меня скатилось далеко в минус.
Я чувствую, что кто-то на меня смотрит, и, подняв голову, натыкаюсь на взгляд Купера. Вид у него злющий.
Я вскидываю бровь в немом вопросе. Поджав губы, он качает головой и отворачивается.
Что еще я могла натворить? Купер что, слышал мой разговор с Джейком? Он злится на меня за то, что я не пойду на бал?
Нам приносят еду, отовсюду слышится смех и непринужденные разговоры, и я стараюсь не думать о том, что Купер мог в очередной раз на меня обидеться. В течение следующего часа Джейк развлекает нас, как только может, отпускает шуточки и успевает выпить залпом три молочных коктейля. Но я подозреваю, что все это веселье напускное, и чувство вины точит меня изнутри.
Народ со стадиона продолжает валить в кафе, вокруг становится все шумнее, и всем весело. Слизень приглашает на бал девушку из младших классов, с которой встретился у музыкального автомата. Приходит Ашер и садится между Слоаной и Прити, а когда начинает играть песня Майли Сайрус, он забирается на стул и поет. Вскоре все уже смеются и подпевают. Все, кроме меня. Потому что я по-прежнему не могу отделаться от неприятных мыслей. Я знаю, насколько важна для меня грядущая встреча, но это нисколько не уменьшает моей вины перед Джейком.
Извинившись, я проталкиваюсь сквозь толпу к туалету, потому что мне необходимо побыть одной, где-нибудь в таком месте, где не нужно будет через силу улыбаться и делать вид, что не переживаешь из-за неловкой ситуации с другом.
Я запираюсь в кабинке, выдыхаю и прислоняюсь к стене – по крайней мере, сейчас я могу расслабиться. Телефон жужжит, я вытаскиваю его из кармана и вижу уведомление: Ферн выложила новый пост из какого-то нового ресторанчика в китайском квартале. Меня вдруг охватывает тоска по нашим четверговым ужинам, и слезы наворачиваются на глаза. Я жму сердечко под фото и невольно отмечаю, что до меня пост успели лайкнуть более восьми тысяч человек. Почему-то от этого мне кажется, что мы с Ферн еще сильнее отдалились друг от друга.
Мне страшно, что наша дружба не выдержит испытания расстоянием, но я стараюсь отогнать тревогу и пишу Ферн в личку, что на выходных приеду домой. Потом кладу телефон в карман, выхожу из кабинки и иду обратно к друзьям.
Но на выходе из женского туалета натыкаюсь на Купера, который направляется в мужской.
Он резко останавливается прямо передо мной, и я жду, что он что-нибудь скажет. Но Купер молчит, и я, еле заметно улыбнувшись, обхожу его, потому что он последний час делал вид, будто меня не существует, а мне и без него тошно, я не в состоянии доискиваться, что ему опять не так.
Но в тот момент, когда я прохожу мимо, Купер спрашивает:
– Как ты могла так с ним поступить?
Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.
– Поступить как?
– Отказаться танцевать с ним. За день до бала. – Купер качает головой. – Ты что, не понимаешь, как это некрасиво?
– У меня не было выбора. Эта встреча…
– Выбор есть всегда. Берешь и говоришь: «У меня бал в этот вечер. Можем встретиться на следующей неделе?»
– Все не так просто.
Мой папа умер бы на месте, скажи я нечто подобное. Пропустить встречу с представителем приемной комиссии Колумбийского университета ради танцулек? Глупее не придумаешь. А что, если попытаться перенести эту встречу – равносильно тому, чтобы отказаться от собеседования?
– Да нет, именно что просто. А хуже всего то, что тебе даже не стыдно.
– Конечно, мне стыдно. Просто… Купер, это очень важно.
– А Джейк что, пустое место? – рявкает Купер. Щеки у него розовеют, и он понижает голос. – Ты ему нравишься. Ты что, не понимаешь? Он хороший парень, и он был так рад, когда ты согласилась пойти с ним на бал. Несколько дней подряд он только об этом и писал в общем чате.
– Ты не понимаешь. – У меня срывается голос, я боюсь, что если скажу что-нибудь еще, то расплачусь.
Купер качает головой.
– Это подло, Эллис.
Я не двигаюсь с места, сжимаю губы, чтобы подбородок не дрожал, и меня бесит, что Купер так смотрит на меня.
– Однако ничего удивительного, – заявляет он, проходит дальше по коридору и скрывается за дверью мужского туалета.
У меня внутри все сжимается. Мне хочется сбежать отсюда. Сделав несколько глубоких вдохов, я иду к остальным.
– Я пойду домой, – говорю я Слоане.
– Почему? Что-то случилось? – спрашивает она.
– Ничего. Я просто устала. – Я улыбаюсь ей своей лучшей фальшивой улыбкой, подражая папиной рабочей улыбке.
Джейк на полуслове обрывает разговор со Слизнем и оборачивается ко мне.
– Ты уже уходишь? Я провожу тебя.
– Нет, оставайся. Ешь. Веселись, – говорю я. Мне и без этого тошно от стыда.
  
– Ты уверена? – спрашивает он.
– Да. И еще раз извини за бал.
– Ничего страшного. У тебя еще будет шанс возместить мне ущерб, – говорит он и подмигивает.
Я взъерошиваю ему волосы. Я все еще стараюсь вести себя непринужденно, хотя сейчас к этому именно что приходится себя принуждать.
– Увидимся в понедельник. Желаю завтра хорошо провести время.
– Напиши мне, когда будешь дома! – кричит мне Слоана, когда я направляюсь к выходу.