Любовь и пряный латте
Мы идем по тропинке, и вдруг Купер поворачивает коня налево, в лес.
– Э, куда мы едем? – спрашиваю я.
– Просто прогуляемся.
В лесу полным-полно разных звуков: птицы поют, жуки жужжат, деревья шелестят на легком ветру. Я закрываю глаза и вслушиваюсь. В городе мне никогда не доводилось слышать настолько успокаивающую симфонию.
Мне даже не верится, что все это происходит на самом деле.
Я открываю глаза, когда слышу журчание воды. Купер привел нас к речке, по берегам которой растут деревья и кустарники. Уголек идет вдоль русла, обратно, в сторону конюшен.
– Как ты научился ездить верхом? – спрашиваю я.
– Отец, когда был моложе, работал на здешней ферме. И каждое лето я проводил с ним. Кроме нашего лета – в тот год я сбежал от него. В общем, он научил меня ездить на лошади, но я не то чтобы часто катаюсь. Вернее, последнее время вообще этим не занимаюсь.
– Почему?
– Я никогда не мечтал стать цирковым наездником, – говорит он, с улыбкой оглянувшись на меня. Потом пожимает плечами. – И других дел много.
– Например, работа в «Кофейной кошке»?
– Да, в том числе.
Купер снова поворачивает налево, и через минуту мы выезжаем из леса на широкий луг, где повсюду растут полевые цветы.
– О боже, как красиво, – говорю я.
– И поэтому ты пытаешься задушить меня? – со смехом спрашивает Купер.
– Ой. – Я немного разжимаю руки и отодвигаюсь. Теплый осенний воздух вдруг кажется таким холодным там, где я больше не прижимаюсь к Куперу. – Извини.
– Если извинишься еще раз, я сброшу тебя с лошади.
Я смеюсь.
– Ладно, извини!
– Эллис!
– Оно само собой выходит. Я не специально! – Рассмеявшись еще сильнее, я тычусь головой ему в спину и чувствую, что Купер тоже трясется от хохота.
Мы подъезжаем к конюшням, где о Кофейном уже кто-то позаботился и отвел в стойло. Купер спрыгивает с Уголька и помогает слезть мне.
– Что ж, спасибо, что помог преодолеть мой иррациональный страх лошадей, – говорю я.
– Всегда пожалуйста.
– И я не собираюсь извиняться за то, что случилось с твоим носом.
У него на щеке появляется ямочка.
– Замечательно.
Какое-то время мы просто стоим. Сказать больше нечего. Этот день закончен. Но я не хочу уходить.
– Увидимся завтра, Митчелл.
Точно.
– Да. Ага. Давай.
Я иду к фургону и забираю свою кособокую тыкву. А потом иду к домику, где была тетя Наоми, мама сказала, что в конце дня будет ждать меня там. И все это время я думаю только о том, что завтра снова увижусь с Купером.
Может быть, у нашей дружбы еще есть шанс.
* * *
Только я поужинала и помыла посуду, как у меня в руке жужжит телефон. Я замираю на середине лестницы, когда вижу, что на экране высветилось имя Купера.
Летний Купер: Как ноги? Болят?
Я улыбаюсь, читая это.
Я: Ты за мной следишь или что?
Летний Купер: До сегодняшнего дня ты ни разу не ездила на лошади верхом. К тому же ты была такая напряженная, у Уголька, наверное, все ребра в синяках. Исходя из этого, чисто логически можно предположить, что сегодня у тебя будут болеть ноги.
– Эй, – кричит проходившая мимо Слоана. Я поднимаю голову и вижу, что она пристально на меня смотрит. Слоана игриво вскидывает брови. – Ты там с мистером Хот-Догом переписываешься?
Меня разбирает смех.
– Мистер Хот-Дог? Ты вообще о чем?
Слоана распускает волосы, они падают ей на лицо и закрывают румяные щеки.
– Дог, наверное, потому что большой и статный. Помнишь, мама как-то сказала, что Джейк похож на потерянного щеночка? И он определенно горяч… – Она закусывает губу. – Возможно, «Сексуальный щеночек» ему больше подойдет.
Я фыркаю.
– А можно и дальше называть его Джейком.
Мой телефон жужжит.
Летний Купер: Прочитала и не ответила. Что ж, это мне знакомо.
– Мне пора идти.
Я взбегаю вверх по лестнице, не обращая внимания на жгучую боль в ногах и крик Слоаны за спиной: – Передай от меня привет Джейку!
Я: Извини, я как раз ВСПОЛЗАЛА по лестнице, потому что да, сейчас мои ноги меня не любят.
Я ложусь на кровать и, кусая ногти, смотрю на три точки на экране.
Летний Купер: А сейчас что планируешь делать?
Я поджимаю губы, стараясь не улыбнуться. Мы снова переписываемся просто так.
Я: Не знаю. Может, фильм поставлю. Тетя Наоми принесла мне старые диски. И если только я не захочу пересмотреть «Практическую магию», придется мне выбирать между «Черепашками-ниндзя», «Вечным сиянием чистого разума» и «Унесенными призраками».
Летний Купер: Хорошая подборка. Я за «Вечное сияние».
Я: Но он такой грустный.
Летний Купер: Это отличный фильм.
Я: А я не мазохистка, поэтому, наверное, поставлю «Черепашек». Донателло шикарен.
Летний Купер: Лол какие высокие стандарты.
Я: А ты что делаешь?
Летний Купер: Спать ложусь.
Я: Еще восьми нет.
Летний Купер: Кому-то пришлось вставать в пять утра, чтобы успеть поработать в кофейне. И все ради того, чтобы потом схлопотать сотрясение на тыквенных грядках.
А вот это грустно.
Я: И как твой нос?
Летний Купер: Нормально. Я просто тебя троллю.
Летний Купер: Но тем не менее я хочу поспать. Только хотел узнать, как ты. Завтра увидимся?
Я: Да.
Летний Купер: Наслаждайся компанией Донни.
Я от души смеюсь.
Я: Обязательно.
Летний Купер: Спокойной ночи, Митчелл. Не корми там клопов.
Летний Купер: А если будут кусаться, бей их тапком, чтобы знали, кого бояться.
Я улыбаюсь, читая этот глупый стишок, который Купер сочинил много лет назад и постоянно читал мне. В то время я вряд ли захотела бы переписываться с ним по вечерам.
Я: Сладких снов, Куп.
Глава 13
На следующий день, когда весь город собирается на главной площади на мастер-класс по вырезанию тыкв, небо заволакивают серые тучи: они словно не хотят, чтобы солнце видел кто-то, кроме них. Клеенчатые скатерти, одноразовая посуда, бумажные полотенца, а также специальные ножи, краски и кисти – все это заранее разложено на столах. Из больших динамиков в беседке льется музыка, пока все занимают места, поближе к друзьям или родне.
– Хочешь в среду пойти с нами по магазинам за платьем для бала? – спрашивает Слоана, когда мы подходим к столу, где вчера оставили свои тыквы. – Мы с Прити решили прошвырнуться по торговому центру после школы.
– О да, конечно. – После разговора с Джейком в пятницу я о бале даже не вспоминала, но, думаю, платье мне понадобится.
– Супер, – говорит Слоана и вонзает нож в верхушку тыквы. Вырезает круг и дергает за стебель, чтобы снять «крышечку». Я беру свой нож и делаю то же самое.