Любовь и пряный латте

– Что ж, несмотря на все это, тебе удалось произвести хорошее впечатление.
Я пожимаю плечами.
– Я почти ничего не сказала.
– Ты упомянула международные отношения, как мы договаривались?
Я киваю.
– Да.
Папа подмигивает мне.
– Молодчина. Я забронирую столик на понедельник. – Он деликатно указывает на фигуристую блондинку лет тридцати пяти в роскошном золотом платье. – Почему бы тебе не пойти и не представиться Кэтрин Хоу? Она исполнительный продюсер в «ВорлдНет Студиос».
  
Папа дежурно улыбается нескольким пожилым мужчинам по другую сторону зала и уходит, я вновь остаюсь одна в углу.
У меня в сумочке жужжит телефон, и я достаю его, чтобы проверить сообщение, хотя знаю, что сейчас не стоит этого делать.
Обжора Ферни: Давай уходи уже со своей унылой вечеринки. Общий сбор у меня! Джордан тоже будет;)
Я кладу телефон обратно в сумочку и вздыхаю. Я бы с радостью ушла с этого душного мероприятия и в кои-то веки повеселилась с друзьями. Я бы очень хотела похвастаться нарядом перед теми, кто готов оценить его по достоинству. Но если я хочу поступить в Колумбийский университет, а потом получить работу в «Стрит Медиа», мне придется для этого постараться. У меня нет времени на тусовки, мальчиков, а в последнее время – даже на встречи с лучшей подругой.
Поэтому я расправляю плечи и, не подавая виду, что от каблуков у меня уже болят ноги, иду к Кэтрин Хоу, чтобы засвидетельствовать свое почтение.
* * *
Из окна моей комнаты струится мягкий солнечный свет, а я тем временем в кровати лежу на животе и не свожу глаз с грозного заявления в Колумбийский университет, которое открыто у меня на ноутбуке. Снаружи непрерывно звучит саундтрек большого города: гудки машин, крики со стороны ближайшей стройки, визг сигнализации, воркование голубей. Тревога разрастается у меня внутри и упирается в самые ребра, пока я ввожу свои контактные данные – это уже прогресс, в прошлый раз меня хватило только на то, чтобы открыть документ.
Кажется, я нервничаю из-за поступления сильнее, чем ожидала.
Я перехожу на следующую страницу и сразу же прячу лицо в белом мягком одеяле. Сама не знаю, почему мне так тяжело. Я же сама этого хочу.
Я поднимаю голову и упираюсь взглядом в другую вкладку: главная страница Института моды в Нью-Йорке. В прошлом году я посещала занятия по моделированию, и учительница посоветовала мне присмотреться к этому учебному заведению: она сказала, что у меня есть дизайнерское чутье. Разумеется, в мои планы на будущее этот институт не входит. Мы с папой сошлись во мнении, что намного лучше строить карьеру в журналистике, и я всю жизнь готовилась к поступлению в Колумбийский университет. Но ведь нет ничего страшного в том, чтобы заглянуть на сайт Института моды – просто узнать, какие у них требования.
Нет, я не прокрастинирую, я точно подам заявление сегодня.
Сайт загрузился, и я перехожу на страничку приемной комиссии. Мне сразу же становится спокойнее, наверное потому, что сейчас у меня нет ощущения, будто я ставлю на карту все свое будущее.
Я как раз читаю очередной пункт заявки («Расскажите, почему вы интересуетесь модой, опишите свой опыт в этой сфере и поделитесь своими источниками вдохновения»), когда слышу стук в дверь.
– Открыто!
Я щелкаю на «требования к портфолио» в тот момент, когда в комнату входит папа; он заметно сутулится, и взгляд у него уставший – он совсем не похож на того человека, которого вчера вечером я видела на вечеринке. Шаркая ногами по полу, он подходит ко мне и садится на кровать.
– Что такое? – спрашиваю я. – Ты в порядке?
– Твоя мама… – Он осекается, когда его взгляд падает на экран ноутбука, и щурится. У меня внутри все сжимается. – Что ты там ищешь? Я думал, мы с тобой все обсудили.
– Так и есть. – Я закрываю ноутбук. – Я ничего там не ищу.
– Эллис, ты действительно умеешь подбирать наряды, но мы договорились, что ты используешь этот козырь для поступления в Колумбийский университет: покажешь им, какая ты разносторонняя личность.
– Я знаю. Я просто смотрела требования. Я подумала, что неплохо будет подать заявление в Институт моды, просто на всякий случай. У всех есть запасные варианты для поступления.
– Хм… – Папа медленно кивает. Вид у него скептический. – Я бы на твоем месте не распылялся. Не позволяй всяким хобби отвлечь тебя от того, что действительно важно. Если хочешь преуспеть, тебе придется быть упорной и сосредоточенной.
– Пап, я знаю. Я уже начала заполнять заявку в Колумбийский. Не волнуйся так.
И не важно, что я вписала только имя и адрес.
– Хорошо. Как бы то ни было, я пришел сказать, что мы с мамой хотим с тобой поговорить. – Он встает и потирает затылок. – Она ждет нас в гостиной.
Я хмурюсь. Что-то тут не так…
– Ладно.
Оставив ноутбук на кровати, я вслед за папой иду в гостиную. Мама сидит на сером кожаном диване, по ней видно, что она напряжена: ломает руки и смотрит в пол, а ее красивые пшеничного цвета волосы собраны в неаккуратный пучок на макушке. Под глазами залегли темные круги, так же, как у папы. Я уже понимаю, что хороших новостей ждать не стоит.
Мама поднимает взгляд, когда я сажусь на диван рядом с ней.
– Доброе утро, милая.
– Доброе… – Я перевожу взгляд на папу, который упорно смотрит в стену за моей спиной. – Что происходит?
– Что ж, – начинает мама, – мы хотели с тобой поговорить. Думаю, ты заметила, что мы с твоим папой последнее время…
– Не ладите? – подсказываю я.
– Именно. Последнее время мы не ладим. Об этом трудно говорить, но… мы решили немного пожить отдельно.
Страх сжимает мне сердце.
– Вы разводитесь?
– Нет, – быстро отвечает папа.
Мама бросает на него косой взгляд, прежде чем снова посмотреть на меня.
– Давай не будем забегать вперед.
Я качаю головой.
– Я, конечно, понимаю, вы давно уже ругаетесь, но неужели вы не можете договориться?
– Нет, не можем. Не в этот раз, – отвечает мама. – Но тетя Наоми будет рада гостям, так что, думаю, кратковременная разлука пойдет нам всем на пользу.
Я смотрю на папу в надежде, что он начнет возражать. В надежде, что он предложит другое решение. У него всегда есть решение, на все случаи жизни.
Но он по-прежнему молча смотрит в стену и плотно сжимает губы.
– Пап? Скажи что-нибудь. Сделай что-нибудь.
– Ничего не поделаешь, Эллис. Все решено, – говорит он и только теперь смотрит мне в глаза. И я только теперь замечаю, что он небрит, из-за чего кожа кажется темнее, чем обычно, а волосы на голове стоят торчком, как будто он сотни раз проводил по ним рукой. У него сломленный вид.
– Разлука может быть испытанием для семьи, но мы справимся, – со слабой улыбкой произносит мама.
– И насколько ты уезжаешь? – спрашиваю я.
Мама чуть вскидывает брови, как будто от удивления.
– Кхм… вообще-то, ты едешь со мной в Брэмбл-Фолс.
– Что? – У меня перехватывает дыхание. – Нет, я не поеду. Учеба начинается уже на этой неделе, – напоминаю я.
– Какое-то время походишь в школу в Брэмбл-Фолс, – отвечает мама. – Мы вернемся в ноябре, ко Дню благодарения.
– Ни за что. Я не пойду в другую школу. Папа, скажи ей.
Папа потирает переносицу.
– Я уже сказал тебе, Эллис: все решено. Ты слышала, что сказала мама.
Я вскакиваю с места и нависаю над мамой, которая продолжает сидеть на месте, поджав губы и не глядя на меня.
– Я не поеду ни в какой Коннектикут. Ты не заставишь меня бросить дом, друзей и школу в выпускной год! И что насчет моих обязанностей? Просто напомню, что я волонтер в доме престарелых и что три дня в неделю после школы у меня по расписанию стажировка в «Стрит Медиа». А еще в этом году я редактор школьной газеты! Извини, но нет. Я не могу уехать. Я должна быть здесь, если хочу поступить в Колумбийский университет. Почему мне нельзя остаться с папой?