Хочешь мира — готовься к войне (СИ)
— Откуда ты…
— О, Юра, ты уже здесь, — Отабек резко распахнул дверь, переступая порог с улыбкой, от которой даже Вите стало бы страшно. — Ну как тебе твоя новая подружка? Доволен ее работой? — он почти нежно потрепал Юрку по волосам, а потом резко шагнул к Миле, становясь между ними. — Доигралась, сучка? Думала, что это легко? Что я вру, когда предупреждал тебя не лезть в не обкатанные каналы?!
Мила отшатнулась, бледнея еще больше. Страх в ее глазах быстро перетекал в панику, но она еще держалась.
— Откуда мне знать, может, это ты все подстроил?!
— О, конечно, Тогда, может, скажешь зачем?
— Избавиться от меня? — Мила лихорадочно оглядывала комнату, ища выход. И ведь правильно мыслила, несмотря на стресс. Умная тварь.
— Хорошая идея, но мороки много, — Отабек скривился и шагнул к ней, из-за ремня сзади вытаскивая пистолет и приставляя его ко лбу девушки. — Звони, сучка. Отцу, черту, богу, да кому угодно. Иначе я скормлю тебя колумбийцам.
— Прекрати меня дразнить, Бек! — рявкнул Юрка. — Лучше сделай что-нибудь. Я не хочу подохнуть как Витька, слышал?! Не хочу!
— А я что, по-твоему, делаю? — Бек на него даже не оглянулся. — Ты виновата, Милочка. Ты облажалась. Значит, и отвечать тебе. Или думаешь, что если Витькиной семьей прикрылась, так и спроса с тебя никакого? Мне плевать, что и как ты сделаешь, но, клянусь, я тебя по кусочкам распилю, если хоть край моего имени или имени Юрки в этой истории промелькнет! Считаю до трех. Три.
Он взвел курок, Мила отшатнулась, пряча страх за ресницами, снова набрала номер. С отцом она разговаривала дрожащим голосом, но по делу. И только в конце сорвалась в почти-истерику, услышав явно что-то не очень для себя приятное. Всхлипнула, зажала рот ладонью и отключилась. Отвернулась, бросив истерично-злое:
— Он сам приедет, сам со всем разберется. Убирайтесь отсюда оба!
— Это не твой дом, детка, — Отабек с той же улыбкой медленно отвел пистолет в сторону. — У него сутки. И ты останешься здесь. В качестве залога. Ты понравишься колумбийцам, уверен. Они таких холеных девочек очень любят.
— Убирайся! — Она все-таки сорвалась, из красивой, знающей себе цену девушки превратившись в некрасивую ревущую девчонку. Размазывая косметику по лицу, она судорожно куталась в пеньюар, и прятала лицо за волосами.
— Я запру тебя на замок, даже не пытайся удрать, — Отабек на ее слезы не повелся. Отступил спиной к двери, выразительно кивая Юре на выход. — Уж прости, но я отлично знаю какая ты актриса.
— Пошел вон! — А вот это было уже похоже на настоящую Милу. Разъяренную огненную фурию, готовую вцепиться когтями в глаза. Она кинулась на Отабека, но тот успел первым. Отшагнул, почти вываливаясь через порог и захлопнул дверь перед ее носом, закрывая на ключ. С той стороны что-то упало, зазвенело, разбилось. Отабек поморщился, услышав очередной вопль, и с силой растер шею.
— Все, Юрка. Можешь расслабиться. Твоя роль закончена. Прости, но «Оскара» я тебе не дам. Хотя и заслужил.
— И что дальше, Бека? — они отошли от дверей апартаментов Милы и Юрка устало зарылся обеими руками в свои и без того взлохмаченные волосы. — Как долго все еще протянется?
— Пару дней, не больше, — Отабек потянулся, пригладил его торчащие прядки. — Потерпи еще немного. И, знаешь, пока из дома не высовывайся. Я бы тебя вообще в бункер отправил. Во избежание, пока колумбийцы не успокоятся. Но ты ж брыкаться начнешь. Так хоть просто на улицу не выходи. Каток твой никуда не денется.
— Он мне розу принес, — Юрка боднул его плечо и замер на минутку, позволяя обнимать себя. — На глаза не показывается, но я знаю, что, когда я там, он тоже там. Это пиздец, Бека… теперь я понимаю, как вам с Витькой… Хуево быть придурком…
— Розу? — Отабек только бровь вскинул. — Романтик? Или просто влюбился. И ведь радоваться бы, что держишься подальше от якудзы, но ведь и правда придурок. Что ж у тебя так сложно все, а? — Отабек прижал его к себе одной рукой, прикрывая глаза. К Витьке хотелось. Тянуло, тащило. Просто увидеть хотя бы. Но его пасли, пасли серьезно. И рисковать так Отабек не собирался.
— В сумку спрятал… — кивнул Юрка. — Сложно, ага… я ж сам его послал к чертям, а теперь вот… увидеть хочу. — Юра зажмурился и едва слышно выдохнул. — Люблю его.
— Круто ты попал, малыш, — Отабек только вздохнул. В принципе, ничего нового Юрка ему не сказал. Это и так было видно. По тоскливому взгляду и погасшим глазам. — Что делать собираешься? В это ни я, ни Витка влезать не будем.
— Не знаю, — едва заметно дернул плечами Юрка. Нахохлился по-птичьи, ссутулился и вздохнул. — Но он же якудза. Он же вроде мужик и все такое… а я фигурист и по фигуристочкам должен быть. И медальками бредить.
— Он тоже фигурист, если ты не соврал, — Отабек наблюдал за ним с улыбкой. — Да и как одному другое мешает? А вот если ты с ним связываться не хочешь потому что он якудза… это повод.
— Да блин… блин, нет… в смысле это не парит, — мотнул головой Юрка. — Просто по дурному все как-то. Все у нас через жопу, да? В прямом смысле слова через жопу.
— До прямого смысла вы не добрались, — Отабек устало вздохнул. — Но я тут тебе не помощник, с отношениями у меня всегда были проблемы. Не удивлюсь, если Витька меня пошлет после всего. И будет прав. Так что я только жилеткой могу.
— Ну не дошли, — буркнул Юрка. — Лекцию прочтешь? Хотя нет, я ж под землю провалюсь со стыда. Интернет мне в помощь.
— Надеюсь, не на порнушке учиться собираешься? — фыркнул Отабек. Тема — самое оно после такого адреналина. Жизнь продолжается. — Правды там мало. В реале все по-другому. И больно. Особенно в первый раз. И потом лучше денек в постельке полежать. Уверен, что ты этого хочешь?
— Ну ты… — Юрка покраснел до корней волос. — А на чем мне еще учиться? На кошках, бля? Или попросить кого? Так тебя Витька с прахом смешает, если ты в мою сторону хоть покосишься.
— Ради такого он глаза закроет. Только чтоб тебе хорошо было, — ухмыльнулся Отабек. — Сам с собой для начала попробуй. Описание в интернете есть что да как, а вот вживую попробовать…
— Думаешь, он как скотина себя вести будет? — нахмурился Юра, стараясь не смотреть Отабеку в лицо.
— Хочешь правду? Секс с девственником — то еще удовольствие на самом деле. Если конечно твой любовник действительно не скотина. Слишком много ответственности и почти никакого удовольствия. Он хоть ангелом может быть, но реакций тела никто не отменял. У тебя отличная растяжка, но этого мало. И я не уверен, что тебе понравится. Платоническая любовь, конечно, хорошо, да и прочие виды секса никто не отменял, но ты просто должен быть готов. Если, конечно, хочешь, чтобы у вас что-то было. Пока я вижу только обиду и страдашки.
Юрка стал пурпурным.
— Ладно, ээмм… забей. Все равно ничего такого и это все только фантазии. И страдашки. Я… я не буду высовываться из дома. В смысле я тут побуду. По Громозеке соскучился. Может все разрулится и Витька… воскреснет…
— Осталось немного, Юрк, потерпи, — Отабек взлохматил им же приглаженные волосы и отошел. Но у самой лестницы остановился, глядя куда-то вниз. — В сумке, говоришь, роза? — обернулся на миг. — Ну-ну… Надеюсь, ты из нее гербарий делать не собирался.
— Эмм… она в капсуле. Не вянет. Главное, чтоб не сломалась, — Юра сбежал вниз, подхватил сумку и вернулся. — И чтоб Громозека не сожрал. И… короче, ладно, я пошел, да? Ты ж сам разберешься, Батыр. Если не ты, то никто ваще.
— Иногда я даже скучаю по старому-доброму Юрке, — Отабек отсалютовал ему уже от порога в комнату охраны. — Все будет хорошо.
====== 16. ======
На розу Громозека пялился очень неодобрительно. Гипнотизировал, сидя в кресле, но стоило Юрке окликнуть его – мгновенно делал вид, что ему вовсе не интересно втыкать в какой-то там странно пахнущий цветок. Лучше поймать лапами руку Юрки и легонько прикусить пальцы. Зубы чешутся.
Цветок Юрка избавил от капсулы и поставил в самую настоящую узкую высокую вазу. Получилось красиво. Главное, чтоб кот не свалил. А он может, факт. Пришлось сходить в кладовку в поисках двустороннего скотча. Когда он вернулся в комнату, Громозека коварно подкатывал к цветку с явным намерением похрустеть зеленым стеблем. За что получил щелчок по носу и обиженно скатился на пол, возмущенно мявкнув.