Хочешь мира — готовься к войне (СИ)

— А Юра может внезапно иметь собственное мнение, — ядовито протянул Юра. — Фигуристочки и медальки — это история. А дела Семьи меня интересовали всегда, просто вы с Виктором свято следовали заветам дедули, который до упора считал меня ребенком. Я не моя покойная маман… — внутри его плющило и корежило. Слишком больно было говорить подобные вещи, даже спустя время. Он почти не помнил матери, но все еще помнил и любил деда. — Я не буду сидеть и тупо ждать пока за мной придут и грохнут…
— Мы делили каждую партию на две равные части. Одна отправлялась по воздуху и земле. Другая шла по воде. Принцип «не складывай все яйца в одну корзину». Он никогда не подводил, товары были под охраной. Но кто-то нас слил. В результате ту часть, что доставлялась по суше, накрыл Интерпол. А на судно напали пираты.
— Виктор дал моему отцу гарантию в том, что наш груз будет доставлен в целости и сохранности, — Мила закинула ногу на ногу. — Вы облажались, Отабек. Кроме прямых потерь, мы теперь не можем доверить вам транспортировку оставшегося. Нам придется искать новых перевозчиков, а это рискованно, долго и хлопотно. И терпение у колумбийцев не бесконечное. Хочешь знать, что я на самом деле думаю? Что Виктор сбежал от ответственности. Оставил тебя как козла отпущения, а сам сбежал, как только запахло по-настоящему «жареным».
— Виктор никогда не боялся ответственности! — вскинулся Отабек. — И за свои ошибки всегда отвечал сам!
— Тогда где же он? — Мила демонстративно оглянулась. — Прошло больше четырех суток, он пропал почти сразу и до сих пор никакого объявления, или требования о выкупе. И мы оба с тобой знаем, что вариантов всего два: Виктор либо уже мертв, либо сбежал. В любом случае, отвечать за все придется тебе. И Юре. Но я уверена, что мы сможем договориться. С Юрой. Не так ли, солнышко? — она повернулась к Юре и очаровательно улыбнулась.
— И чего же вы хотите? — вскинул бровь Юрка, рассматривая ее так, точно оценивал и прикидывал все плюсы и минусы сотрудничества с Милой. Это просто пиздец, если Витьке с Беком постоянно приходится вот так балансировать. Просто тронуться мозгом можно. — Ваши предложения?
— О, а это, думаю, мы обсудим наедине и без цербера над душой, — она нагло улыбнулась Отабеку и снова вернула свое внимание Юре. — Он крупно ошибся, и моя семья больше не хочет иметь с ним никакого дела. Но нам еще стоит решить, с ним или с семьей Никифоровых в принципе. А пока предлагаю поужинать, повар Виктора выше всяких похвал. И, может, пора показать, кто здесь хозяин?
— Ваша семья, — улыбнулся Юра. — Но ваша семья — не моя семья. Виктор почему-то держал Отабека при себе. И почему-то он занимался строго определенными заданиями. Есть прокол, с которым мы разберемся, — на последнем слове Юрка нарочито сделал ударение. — Не так ли, Отабек?
— Разумеется, — почти оскалился тот. — Мы во всем разберемся.
— О, — улыбка Милы стала еще более очаровательной. — В таком случае, поторопитесь. Время — деньги. Может, все-таки нальешь вина Юре? Он уже не маленький мальчик.
— Конечно, — Отабек встал, взял бутылку со стола и обойдя Милу, склонился к Юре, наливая вина в его бокал. — У нас есть за что выпить. — Вернулся на свое место, поднял свой бокал. — За тебя.
— Какая неприкрытая лесть, но что еще ждать от варвара, — Мила повела бровью и повернулась к Юре. — Но присоединюсь. За Юру.
— Почему бы и нет? За Бека! — фыркнул Юрка, в свою очередь поворачиваясь к Отабеку. Маленький круг замкнулся. Отчаянно захотелось вдруг обратно, в маленькую комнату, окно которого выходит в сад. И чтоб тихо перестукивал бамбук. И на гравийной площадке танцевал Юри.
Мила удивлено открыла рот. Но промолчала. Отабек кинул на Юрка веселый предостерегающий взгляд, но тоже выпил молча. Лишь когда в бокале не осталось ни капли, начал разговор на отвлеченную тему. Они говорили много, живо, перескакивая с одного на другое, хмелея все больше от выпитого вина. Десерт решили попробовать в гостиной, там же Отабек ловко стянул с Юры пиджак «чтобы не запачкался».
 
На десерт — крем-брюле, и белое десертное вино. И плотоядный почти взгляд Милы. И буквально разлитое в воздухе напряжение, которое никаким вином разбавить невозможно, просто потому что ну вот так. Просто потому что от него ждут слишком многого, а он просто мальчик-фигурист, который должен спасти свою семью. И не проебать всех, кого он любит.
Но алкоголь свое дело делал. Расслаблял, заставлял смеяться, смотреть как отчаянно флиртует Мила, как отвечает Отабек и флиртовать самому. Погрузиться в безумное ощущение, в адреналин, позволить увлечь себя, повиноваться горящим взглядам Бека и пить, пить, пить. Запивая то ли страх, то ли боль, то ли саму память о оябуне. Еще вина. Еще!
====== 14. ======
Ощущение неотвратимости и неприятности было настолько сильным, что в какой-то момент Виктор отложил книгу и вышел в сад. Тишина, мягкий запах влажной земли, травы, душный аромат глициний, тихий звонкий перестук бамбука у фонтанчика. Привычные уже парни с оружием и ни следа хозяина.
В комнате Юрки не было. Чемоданы были старательно выпотрошены, шмотки валялись абы как, но совершенно точно недоставало костюма. На свидание? В костюме. Это вряд ли. Скорее в любимой «леопардовой» толстовке и стоптанных кедах — позорище, которое стоило бы уже давно вышвырнуть, да Юрец не давал. Но вот сейчас и толстовка, и кеды были на месте. В смысле в куче юркиных вещей, но самого Юрки как корова языком слизала.
Дальше — лучше. Кацуки не оказалось ни в библиотеке, ни на татами, ни в его апартаментах. Свалил с Юркой? Что-то сомнительно, учитывая то, как бесился Юра последние дни и как рыдал, стоило только Самураю показаться на горизонте.
Здесь что-то другое. Но что?
То ли мальчики господина Кацуки имели на тему господина Никифорова особые распоряжения, то ли оябун перестал считать его угрозой, но его пустили всюду, куда бы он ни шел. Так что обнаружив в кабинете внезапно работающий городской телефон, первое, что сделал Виктор — набрал номер Бека. Но господин Алтын вызов с незнакомого номера проигнорировал. Номер Юрки так же не отвечал, как и домашний. Зато отозвался телефон Поповича.
Гоша был рад. Даже не так, Гоша был искренне счастлив, так, что это слышалось в его голосе, таком усталом и каким-то надтреснутом. Таким его голос был только в период, когда он распрощался со своей невестой. Анна подкосила его, но сейчас голос отражал неподдельную радость.
Босс жив, и это отличная новость на сегодня, потому что дома творится черт знает что, Отабек мечется как подорванный, а сегодня вот вернулся с Юркой и у них там посиделки, танцы-шманцы, и Мила жжет, и Юрке наливают…
Юрка дома? В смысле вернулся домой? Какого черта происходит? Задавать вопрос нельзя, иначе у Гоши подорвет все на свете, а с Поповича станется поднять панику и испортить все, что еще не испортил своим появлением Юрка. Ну Юрец ладно, но куда смотрел Бек? Какого дьявола не отправил его сразу к чертовой матери в Москву? Какого беса Кацуки недосмотрел?! И вообще, почему Кацуки отпустил Юрку? Сам же божился, что будет защищать!
Запертый в четырех стенах господин Никифоров сходил с ума. С одной стороны, он ни черта не понимал, что происходит и действия Отабека, Кацуки и дурацкий побег Юрки пониманию не способствовал. С другой стороны, Юра и Бек сейчас дома. И Мила тоже там. И судя по словам Гошки — они вполне себе… развлекаются?
Надо выбираться и срочно. И домой. Как можно скорее, потому что творится какая-то нездоровая херня. Гошка, в свою очередь, полюбопытствовал где босс и не надо ли за ним подскочить. Надо, конечно надо, Попович, никогда в жизни Виктору Никифорову не хотелось домой. Если бы существовали телепорты, он не задумываясь отдал бы треть своей жизни за то, чтоб оказаться там. Дома. Но телепорта не было, а сам господин Никифоров не знал где именно он находится.
Придется выбираться как-нибудь. Давай же, Витька, ты все сможешь.
Он пообещал набрать Георгия, как только доберется до более удобного для разговора места. Если быть точнее — до места, которое можно хотя бы идентифицировать и понять где он и куда можно вызвать такси. Ближайший Макдональдс вполне подойдет.