Тренировочный День 13 (СИ)

— Ага. — соглашается с ней Каримова: — так и было задумано. На черта нам товарищеские матчи?
— В смысле — «самое мясо»⁈ — вмешивается Наташа Маркова: — обычно наоборот же в товарищеских матчах все играют… ну слегка. То есть не напрягаются…
— Вы откуда такие вылезли? Ах, да… Колокамск… — качает головой Каримова: — провинциалки…
— Ты бы, Гуля, губу не надувала, а объяснила по-человечески. — вмешивается Маша Волокитина: — говори, чего думаешь, цену себе не набивай, не на восточном базаре чай.
  
— Ха. — Каримова пожала плечами: — товарищеский матч это способ установить пойнт, поставить свою точку. Точку зрения, если хотите. Вы вон с «Крылышками» сыграли в товарищеский матч и выиграли и чего? Это прошло без последствий? Нет же. Все скажут, что результатов от этого матча было больше, чем от всех ваших рейтинговых! У вас Железнова появилась, о вас в высшей лиге заговорили, появилась репутация какая-никакая, вы в первую лигу вышли! Порой товарищеские матчи покруче чем матчи на рейтинг будут… особенно если как у нас — матч между командами разных стран.
— Кстати, да. — задумчиво говорит Маша: — нам же Сабина что-то такое говорила, дескать матч важный. Но она не беспокоилась, сказала, что тут уровень ниже, чем у нас и что достаточно сыграть ровно…
— Вот-вот. — продолжает Каримова: — а теперь подумайте сами… матч важнее чем рейтинговый, но никаких фолов и отстранений от дальнейших матчей нет! Что будет если ваша Принцесса Железяка или Ирия Гай — начнут как в тот раз — лупить по лицам соперниц? Да ничего! В рейтинговых можно и дисквалификацию на сезон схватить, а в товарищеском этого нет. Хоть на носилках будут с площадки уносить — никаких последствий. Во время самого матча могут и отстранить, но… — она качает головой: — сами подумайте, кто тут судьи? Почему-то я уверена, что из СССР никого не будет.
— Фу так думать, Гульнара Тимуровна. — говорит Алена Маслова: — чехи — это не «Автомобилист», у них не как у вас в Ташкенте.
— Да, у них еще хуже. — не моргнув глазом говорит Гульнара.
— Откуда ты знаешь⁈
— Не знаю. Но! — девушка поднимает вверх палец: — таков принцип. Всегда готовься к худшему. Если на самом деле все не так уж и плохо — то обрадуешься. А если все так плохо, то по крайней мере не удивишься.
— Как жить с таким отношением…
— Твое беспокойство понятно, Гульнара. Но с этим мы все равно ничего поделать не можем. — сказал Виктор и разложил листы на тумбочке. — Перед нами чешский клуб «Олимп». Городской клуб, вторая чехословацкая лига. По нашим меркам — крепкий середняк первой лиги. Ничего запредельного.
— Откуда информация? — спросила Наташа от двери.
— От товарища Курникова. Он тоже заинтересован в том, чтобы мы выиграли.
По комнате прошла лёгкая рябь. Никто не поморщился, никто не хмыкнул. Просто все чуть-чуть подобрались. Как подбираются, когда упоминают имя человека, от которого зависит слишком многое и которому доверяют слишком мало.
— Состав. — Виктор взял первый лист. — Капитан — Квета Моравцова. Двадцать восемь лет, доигровщик. Основной нападающий удар — по линии, из четвёртой зоны. Играла за молодёжную сборную лет семь назад… — он продолжил перечислять игроков, раскладывая листы бумаги. Девушки слушали, кто-то сдерживал зевоту, кто-то действительно внимал, подавшись вперед.
— … вот такая команда. — развел руками в конце Виктор: — да, выглядит не очень впечатляюще, прямо скажем, но расслабляться не стоит. Даже на первый взгляд неприметная команда может преподнести сюрприз на площадке, вспомните наш матч с командой Сабины.
— Кто бы мог подумать, что мы будем за «Крылья Советов» играть в полном составе. — говорит Алена Маслова: — неожиданный поворот. Но этот «Олимп» и вправду не впечатляет…
— Расслабляться рано. Матч закончен тогда, когда ты о нем рассказываешь за кружкой… чая. — сказал Виктор и собрал листы в папку. — В пять — разминка, нам дали площадку на час. В шесть — ужин. Потом отбой. Завтра — игра. Разойдись.
Девушки начали подниматься — лениво, неохотно, как поднимаются люди, которым идти некуда, а тут хотя бы кровати мягкие. Зульфия потянулась к двери, Каримова за ней. Наташа ушла первой — молча, всё ещё остывающая.
Маслова подняла пульт, надавила на кнопку. Экран телевизора на стене номера мигнул, по нему побежали полосы — и ожил.
— О! Игра, смотрите! — оживилась Лиля: — смотрите — местные играют!
Маслова отдёрнула руку.
Зульфия, уже взявшаяся за дверную ручку, обернулась. Каримова остановилась в проёме. Арина спустила ноги с подоконника. Синицына оторвалась от потолка.
На экране шёл матч. Повтор — судя по логотипу «ČST» в углу и маленькой надписи «záznam». Зал — большой, тысячи на три. Полные трибуны. Флаги.
Сборная Чехословакии. Женская национальная.
Камера дала общий план — и Каримова шагнула обратно в комнату. Медленно. Не отрывая глаз от экрана. Прислонилась к стене и скрестила руки на груди.
На подаче стояли две девушки. Камера показала крупный план, и Маша подалась вперёд.
Одинаковые и высокие — метр девяносто с лишним, не меньше. Широкие плечи, длинные жилистые руки, короткие светлые волосы, подстриженные по-мальчишески. Лица — узкие, скуластые, с острыми подбородками и светло-серыми глазами.
Одна из них подавала. Силовая, в прыжке — мяч свистнул над сеткой и влетел в площадку так, что принимающая на той стороне даже не шелохнулась. Эйс. Камера крупно показала лицо подающей — никакой эмоции. Её сестра кивнула ей — одним движением подбородка.
— Близняшки, — сказала Маслова. — Жуткие какие. Словно в зеркале отражаются…
— Это кто? — спросила Маша.
— Ярослава и Мирослава Коваржовы, — сказала Лиля. Она сидела на кровати и смотрела на экран, чуть наклонив голову — так она всегда смотрела, когда читала чужую игру. — Центральные блокирующие.
— Откуда ты…
— Кто-то вчера рассказывал. Парень из университета, ну тот, который курсовую написать не может по фольклору. В очках такой. Я сказала, что в волейбол играю, а он про Яру-Миру рассказал.
— Яру-Миру?
— Это их прозвище. Яра-Мира.
На экране шёл розыгрыш. Соперницы атаковали — нападающая разбежалась, ударила. И обе Коваржовы поднялись одновременно. Четыре руки выстроили стену над сеткой. Мяч ударился в эту стену и рухнул вниз, по ту сторону.
— Как красиво. Молодцы. — сказала Валя, подавшись чуть вперед.
Камера переключилась. Новый розыгрыш. Связующая чехословацкой сборной получила мяч на трёхметровой — рыжеволосая, веснушчатая, с миленьким кукольным лицом. Она крутанулась на месте и отдала передачу за спину, не глядя — мяч полетел по длинной дуге через всю площадку, туда, где уже набирала разбег другая рыжая. Тоже веснушчатая. Похожая на первую — но ее черты были резче, сама она была крупнее и агрессивнее. Ее удар звонким шлепком принес команде еще одно очко.
— Сёстры? — спросила Арина.
— Сёстры, — кивнула Лиля. — Павла и Петра Махачковы. Павла — связующая, Петра — диагональный. Рыжие, видишь? Катарина сказала — они как злые куницы. Играют вместе с детства. Павла видит площадку с закрытыми глазами, а у Петры правая рука как пушка. Правда Петра — миленькая?
— Передача за спину вслепую, — сказала Маша. Помолчала. — Это не клубный уровень.
— Это национальная сборная, чего удивляться, — ответила Каримова, складывая руки на груди.
На экране — защита. Соперницы атаковали в пол, сильно, в аут казалось бы — мяч отскочил, полетел за площадку. И откуда-то из-за задней линии метнулась невысокая фигурка, вытянулась в полушпагате, достала мяч одной рукой у самого пола — и подняла. Мяч взмыл вверх, Павла подхватила, передача, атака, очко.
  
Камера — крупный план. Невысокая, жилистая, коротко стриженная. Цепкий взгляд из-под тяжёлых век. Поднялась с пола, отряхнула колено и вернулась на позицию.
— Хана Немцова, — сказала Лиля, прежде чем кто-то успел спросить. — Либеро. Метр семьдесят пять. Лучшая защитница в Чехословакии. Может быть, лучшая в Европе среди тех, кто моложе двадцати пяти.