Академия 6 (СИ)

Анна и Алиса покраснели до такой степени, что их кончики ушей в точности совпали с цветом варёных раков. Не сдержавшись, громко рассмеялся, Лилия захихикала, и я ослабив контроль над телом, позволил своему хвосту обвить талию девушки-кошки. Прижав её к себе, протянул руку Анне и выжидающе посмотрел на Алису и Юлию. Те быстро присоединились к групповому объятию, а я просто наслаждался, что все мы вместе. — Ладно, давайте посмотрим, что у них тут есть, — сказал наконец. Женщины встретили это предложение восторженным визгом и вздохами.
Я начал прохаживаться среди стеклянных витрин, рассматривая товары, а Ангелина опустилась мне на плечо, прощебетав на ухо. Несколько раз кивнул, выслушивая белку, а затем велел одному из тёмных эльфов вынести несколько паллет с кольцами, чтобы рассмотреть их более внимательно. Женщины разбрелись по магазину, прицениваясь к различным вещам, и я остался один, желая выбрать несколько вариантов, которые, по моему мнению, понравятся каждой из них. Оглянувшись на Ангелину, строго спросил: — Ты собираешься делать свою часть работы? Белка пискнула и, соскочив с моего плеча, приземлилась на плечо Анны.
С Линой всё было договорено заранее: пока я осматриваю кольца, она шпионит за остальными. Довольно улыбнувшись, краем глаза заметил Фиби, свернувшуюся вокруг плеч Алисы, и дракон подмигнула мне. Отлично! Мои шпионы должны мне доложить, что понравится женщинам, не выдавая себя.
Тёмные эльфы, как выяснилось, предпочитают платину и жемчуг бриллиантам. По-видимому, они считали алмазы до смешного обыденными и поэтому не ценили их высоко. В этом был смысл, хотя мой интерес вызывали огненные опалы.
Мне очень понравились серьги и ожерелье из серебра с огненными опалами: металл был выточен в форме листьев, а драгоценные камни напоминали фрукты. Хмыкнул, рассматривая их, но потом покачал головой. Какими бы красивыми ни были эти камни, они не сочетались ни с одним из цветов, которые предпочитали женщины в своих нарядах. Каждый раз, когда я брал в руки какое-либо ювелирное изделие, чтобы посмотреть на него, мои любовницы задерживали дыхание. Через секунду я всё же вернулся и взял опалы, потому что знал, что найдётся человек, которому они понравятся.
Пока договаривался о покупке опалов, а также нескольких других ожерелий и украшений, аккуратно написал сообщение на чеке и протянул его кассиру. Продавец опустила глаза, прочитав его, и тут же подняла их, одарив меня безразличным взглядом и словами благодарности. Я сунул пакет с украшениями в сумку, отвернулся от витрины и, перейдя к стенду с браслетами, несколько минут любовался тонкой работой мастеров.
Чувствовалось, как в геометрической прогрессии с течением времени растёт недовольство и недоумение моих возлюбленных, но я настойчиво продолжал игнорировать кольца. А то, что начал напевать во время ходьбы, ещё больше усилило их напряжение. Анна, в частности, то и дело оглядывалась и долго смотрела на меня щенячьими глазами. Лилия же выглядела так, словно собиралась наброситься на мой хвост. Наконец хлопнул в ладоши, и все взгляды тут же устремились на меня: — Может, пообедаем?
— Пять душевных якорей вспыхнули неверием в то, что сейчас услышали, а радость транслировали лишь два. Ангелина скользнула с плеча Анны и уселась мне на голову, а Фиби перелетела и обхватила за плечи. Антонина очень постаралась ничем не выдать своего разочарования, но по тому, как она вскинула подбородок, стало понятно, что меня ждут неприятности. — Конечно, как мы можем отказать будущему мужу в обеде, — пробурчала она. Лилия открыла было рот, чтобы что-то добавить, но Юлия одёрнула её, что-то прошептав на ухо.
Анна и Алиса прижались к моим бокам, и я протянул руки за их спинами всем остальным. Потребовались мой хвост и немалая изобретательность, чтобы обхватить одновременно всех моих возлюбленных, когда мы выходили из ювелирного магазина.
Как только оказалась на улице, женщины заметно успокоились. Я потратил некоторое время на то, чтобы выбрать хороший ресторан и убедиться, что у них подходящее меню. Ресторан располагался на открытом воздухе, где еда подавалась за круглыми столиками в тени титанических деревьев. В Сида-Сити мне нравилось то, что тёмные эльфы отлично умели соотносить общественные помещения и личное пространство: столики стояли через широкие промежутки между деревьями и позволяли не чувствовать тесноты. Я уделил время тому, чтобы с удобством усадить каждую женщину по отдельности, а затем и Фиби, как только она приняла человекоподобную форму. Ангелина довольно пискнула, когда официанты приготовили для белки особое место на столе. Как только все уселись, разговор перёшел на мои недавние успехи в занятиях с бабушкой Нон.
 
Я не удивился, узнав, что каждый визуализирует свою ману по-разному. Упражнения по медитации, как правило, были направлены на персонализацию и самоконтроль, что было особенно важно для таких, как я, чьё настроение влияло на силу. И был заинтригован, узнав, что каждая из возлюбленных ощущала мою магию как некий колодец или подобную структуру внутри своей маны, постоянно вливающую в них энергию.
Все женщины подтвердили, что за время шопинга энергия в них значительно возросла. Даже Фиби стала получать больший приток маны и, признавшись в этом, дракон восторженно похлопала меня по плечу.
У Юлии была самая странная система маны, что, впрочем, неудивительно. Её мана казалась полностью физической, и большинство способностей проистекали из инопланетной природы многомерного существа. Она могла перемещать чужую ману своим телом, и именно так исцеляла большинство ран. Именно поэтому Юлия изучала сексуальные практики медитации, в чём мне посчастливилось ей помогать. Не то чтобы медику требовалась какая-то помощь, в большинстве случаев это просто дыхание, движения и осознанность. Склонность к пространственной магии была всего лишь причудой её истинной физической формы, что делало обучение Анны немного странным. Но я уже давно перестал пытаться понять все особенности Юлии и её методы преподавания.
Анна, по крайней мере, ясна и понятна. Её система маны развивалась так же, как и моя. Неудивительно, если учесть, что они с Антониной были моими первыми учителями на Тариле. Визуализация Анны представляла собой мощный поток маны, который постоянно струился по её телу. Различные виды маны двигались рекой, и простота системы позволяла ей проникать глубоко в тело. Очевидно, река становилась тем глубже, чем больше Анна овладевала пространственным развитием, и быстрее перемещалась в пределах физической маны. Именно сила течения придавала атакующим заклинаниям такую мощь.
У Антонины имелось особое внутреннее пространство, состоящее из островов, которые плавали по сложной орбите вокруг друг друга. У каждого из них была своя природа, и тёмная эльфийка соединяла их цепочками маны, постепенно уплотняя. Я был очарован, узнав, что, по мнению Антонины, когда цепи станут достаточно прочными, чтобы соединить острова вместе, они сгустятся в единое целое, представляющее её сущность.
Мы уже заканчивали есть основное блюдо, когда Лилия призналась, что её система маны представляет собой огромное туманное облако. Оно рябило и смещалось, а внутри него были скрыты отверстия, из которых постоянно выделялись различные газы. Для моего понимания это было слишком сложно, однако не мог отрицать, что Лилия довольно сильна в магии, хотя и не произносит много заклинаний. Скорей всего помимо зелий она использует множество внутренних улучшений.
Когда все повернулись к Лиз, полуфея безумно покраснела. Она на мгновение запнулась, а потом призналась, что её система маны представляла собой… меня. Алиса выглядела растерянной, хотя, учитывая её навязчивые наклонности, трудно быть шокированным, узнав такое. По-видимому это был скорее храм, посвященный мне, с разными видами статуй. Её смущение было настолько сильным, что было очень трудно выудить из неё какие-либо подробности, а я не счёл нужным настаивать.
Всех спасло появление десерта.
За разговором никто из дам не заметил, как Ангелина выскользнула из-за стола с небольшой запиской. Сильванская белка вернулась, сидя на вершине серебряного колпака, скрывавшего сюрприз. Она радостно запищала, спрыгивая с него и взбегая мне на плечо. Я протянул руку и поднял крышку, открыв серебряный поднос с разложенными на нём небольшими шоколадными пирожными с нарезанными ягодами, выложенными поверх глазури. Перед каждым пирожным лежали маленькие карточки с именами моих женщин, а под ними — кольца.