Источник для звёздного захватчика (СИ)

Дети, часто забегавшие в магазинчик за недорогими сладостями, потом посмеивались между собой и передразнивали продавца. Но они дети, им простительно пока. Подрастут – поймут.
– Да, мистер Харет, – улыбнулась я. – И два апельсина тоже положите.
– Как Шейн? – спросил лавочник, взвешивая апельсины на весах. – Племянник говорил, он сменил работу.
– Да, на мебельном заводе в центре платят больше, чем мистер Лури в своей кузне.
  
– А ты?
– А я хочу пойти учиться на медсестру. – Я взяла апельсины и завернула каждый в бумагу. – Планировала поработать немного в детском саду помощницей воспитателя, но Шейн говорит, что нам хватит его зарплаты на двоих, пока я освою профессию. Я много читала про сестринское дело, ходила на вечерние курсы.
– Тебе бы впору и доктором стать, Лили.
Я улыбнулась в ответ и сложила покупки в пакет. Попрощалась с мистером Харьетом и вышла из магазина.
Конечно, мне бы хотелось стать доктором, только это маловероятно. Врачей у нас очень мало, и каждый лично под контролем пришельцев. А вот освоить сестринское дело – вполне реально. Это очень полезная профессия, да и мне всегда хотелось помогать людям.
Когда я выходила из магазина, в дверях столкнулась с парой из тех мальчишек, что гоняли на велосипедах. Они были слегка побледневшие, втаскивали свои велосипеды внутрь магазина и перешёптывались. Пока я пропускала их, услышала обрывок фразы о том, что в нашем районе гетто они увидели машину «чёрных плащей».
Я даже как-то сникла, когда шла домой. Солнце уже не казалось таким ярким, а день таким прекрасным. Кто-то из моих знакомых сегодня лишится близкого человека или даже нескольких. От этого становилось не по себе.
«Чёрных плащей» в нашем районе давно не было видно, месяцев шесть-семь, и вот снова люди в солнечный день начнут захлопывать ставни, чтобы не слышать плач соседей. Включать громче телевизор в попытке заглушить свои собственные тяжёлые мысли, напитанные страхом и тревогой.
Ужасно, когда от тебя ничего не зависит, когда ты ничего не можешь сделать, чтобы исправить ситуацию, и когда не знаешь, в твой или в соседский дом в следующий раз постучат.
Я прошла через задний двор и подошла к крыльцу своего дома. Неприятное ощущение после услышанных от детей известий никак не отпускало. Открыв дверь, поставила пакет с покупками у порога.
Я не сразу заметила двоюродную тётю Эллу, которая время от времени присматривала за нами с Шейном. Ещё утром я позвонила ей и пригласила на обед по случаю моего дня рождения. Тётя обещала приехать, как только допекутся коричные булочки, которые она хотела взять с собой к нам на праздник.
Я заметила, что тётя Элла выглядела необычайно бледной и молча смотрела на меня тусклым взглядом. Её губы были сжаты в тонкую, почти полностью побелевшую полоску, плечи горестно опущены.
– Тётя Элла! – поприветствовала я её и подошла, чтобы обнять. – Как вы?
Иногда в день моего или Шейна рождения она грустила. Вспоминала мою маму, свою сестру, и сокрушалась, что та не видит, какими мы с братом растём. Наверное, и сегодня на неё нашла эта хандра.
Но вместо ответного приветствия или поздравлений, она просто молча продолжала смотреть на меня, а потом, словно встрепенувшись, глухо сказала:
– Лили, тут пришли господа из…
Договорить она не успела. Земля покачнулась у меня под ногами, когда за её спиной я наконец заметила троих мужчин, одетых в длинные чёрные пальто.
«Чёрные плащи»…
Это были «чёрные плащи». 3. Не ошибка 
«Не может быть…» – пронеслось в голове. Потому что этого действительно не могло, не должно было быть.
– Добрый день, – онемевшими губами проговорила я. Горло пересохло и голос прозвучал сипло. – Думаю, тут вышла ошибка.
«Конечно же! – подумала я, и тело обрело лёгкость. Будто с меня сняли тяжеленный рюкзак, стягивающий плечи и грудь. – Самая настоящая ошибка!»
– У моего брата стоп-карта, год назад у него обнаружили проблемы со свёртываемостью крови, – сбивчиво пояснила я гостям. Всякое бывает, может, что в центре напутали.
Я смотрела на мужчин, на их бледные беспристрастные лица. Они не были землянами. Так близко я видела пришельцев лишь раз – когда они приехали за родителями, но с той ужасной ночи все подробности словно стёрлись из памяти.
Они выглядели почти так же, как и мы. В среднем их рост был немного выше – около двух метров, большинство были светловолосы, но не все. Ещё их отличала особая бледность кожи и длинные серебристые полосы на шее за ушами.
Кто-то судачил, что это жабры, кто-то утверждал, что это шрамы от внедрённой биотехники, но никто ничего толком не знал. Это они узнавали о людях всё, изучали их, нам же взаимность в этом плане была недоступна. Люди о захватчиках знали лишь то, что те знать о себе позволяли.
Из ступора меня вывел металлический приглушённый голос одного из них, резанувший слух.
– Мы знаем. Нам не нужен ваш брат. Мы приехали за вами, мисс Роуд, – отдалось набатом в голове.
Земля снова начала уходить из-под ног, когда мозг стал сигналить ещё об одной ошибке. Ноги будто вязнуть стали в ставшем мягким полу.
– Думаю, это тоже ошибка, – откашлявшись, снова возразила я. – Мне сегодня исполняется двадцать один, а по условиям программы «Источник», насколько мне известно, в донорство могут забрать только после двадцати двух.
– Верно, – отозвался другой. – Ваша кровь имеет определённые показатели, в которых остро нуждается кроктарианец, и мы вынуждены прибегнуть к чрезвычайному протоколу.
Он продолжал говорить о высокой компенсации и социальных гарантиях, которую получит моя семья, но я уже почти ничего не слышала. Бешеный стук сердца гулом отдавался в голове. Всё казалось нереальным, и даже моё собственное тело словно жило само по себе, а я будто наблюдала за ним со стороны.
Меня, как безвольную куклу, обняла тётя Элла, а третий «плащ» поднёс планшетку с какими-то бумагами, которые я должна была подписать. Протянул ручку и посмотрел выжидательно.
А зачем? Это что-то изменит? Будто, если я не подпишу, они принудительно не затолкают меня в свой катафалк и не увезут.
И как всё будет? Из меня сразу выкачают всю кровь или будут держать в качестве мешка с кровью где-нибудь взаперти?
Я почувствовала, как меня начало трясти. Теперь я уже полностью ощущала своё тело, и защитная реакция оторопи уступила место страху. Такому жуткому, сосущему внутренности, от которого в груди всё зашлось морозом.
– Я хочу попрощаться с братом, – выдавила я, дрожащей рукой ставя подпись в каком-то ненужном документе.
– Можете оставить ему записку, но ждать нам некогда, – ответил первый «плащ».
– Я хочу попрощаться с братом, – тупо повторила я, ощущая, как в лёгких становится всё меньше воздуха.
Мужчины пожали плечами, видимо, решив, что я не совсем в себе, и двинулись к выходу, жестом предложив мне следовать с ними. Тётя всхлипнула и отвернулась.
На ватных ногах в сопровождении кроктарианцев я вышла на крыльцо. Чёрный микроавтобус стоял почему-то не у моего дома, а в конце улицы. Возле него ждали ещё четверо «плащей». Вдоль улицы толпились люди. Кто-то с сожалением смотрел на меня, кто-то с равнодушием, кто-то и вовсе опустил взгляд, но в глазах всех без исключения читалось облегчение. И их можно было понять, ведь в этот раз приехали не за ними и не за их близкими.
Уже выйдя из своего двора и направившись к автомобилю, я повернула голову и вдруг в конце улицы увидела Шейна. Он шёл с каким-то блестящим свёртком, наверное, это был подарок на мой день рождения. Может быть, это была книга, а может быть, шарф. Брат умел приятно удивлять меня.
  
Шейн остановился у крайнего дома и спросил что-то у мужчины, который наблюдал за происходящим из своего двора, а потом пошатнулся и, отшвырнув блестящий свёрток, со всех ног побежал в нашу сторону.
– Мисс Роуд, поторопитесь, – аккуратно подтолкнул меня первый «плащ», и мне пришлось отвернуться.
– Лил! – услышала я надрывный крик брата, и внутри меня, до этого словно заледеневшей, начал разгораться огонь боли.