Деревенщина в Пекине 5 (СИ)

Такси движется по широкому проспекту, неспешно минуя центральные районы столицы. Яркие неоновые вывески брендовых магазинов, футуристические бизнес-центры из стекла и полированной стали, ухоженные скверы с дизайнерской архитектурной подсветкой — это тот парадный Пекин, который показывают в глянцевых туристических буклетах и рекламных роликах для иностранцев.
Идеальная витрина для гостей столицы.
  
Лян Вэй задумчиво смотрит на проплывающие за окном разноцветные огни города, и мысли сами собой выстраиваются в цепочку размышлений.
Пекин — это не один монолитный город, а целое множество параллельных городов, наложенных друг на друга как слои. Сложный слоёный пирог из совершенно разных реальностей, непересекающихся уровней жизни, изолированных миров.
Есть Пекин гламурный, престижный — сверкающие небоскрёбы делового центра Гомао, роскошные охраняемые особняки за высокими заборами, элитные рестораны вроде «Горизонта», дорогие импортные автомобили на улицах. Мир, где ежедневно крутятся миллиарды юаней, где принимаются стратегические решения, влияющие на судьбу всей страны. Закрытый мир семьи Бай Лу и её окружения.
Дальше идёт Пекин средний, самый массовый — обычные спальные жилые районы, где живут инженеры, школьные учителя, мелкие чиновники районного уровня, продавцы в магазинах, водители автобусов. Типовые панельные многоэтажки, скромные зарплаты, которых хватает на нормальную жизнь, но не хватает на комфорт и излишества. Вечная экономия на всём, потребительские кредиты, постоянные тревожные мысли о неопределённом будущем детей. К этому слою он сам относился ещё каких-то несколько месяцев назад.
Также есть и бедная сторона Пекина — ветхие старые районы с жильём, где ютятся низкооплачиваемые рабочие, приезжие, нищие студенты без денег и связей. Переполненные коммуналки, где в одной тесной комнате умудряются жить целые семьи. Самая дешёвая еда сомнительного качества, бесконечные изматывающие подработки, ежедневная изнурительная борьба за элементарное выживание.
А ещё существует невидимая, тщательно скрываемая часть столицы — целые районы, которые словно намеренно скрыты с официальных карт, затушёваны в туристических путеводителях. Забытые места, где выживают миллионы нелегальных мигрантов из самых дальних провинций. Чернорабочие на стройках, разнорабочие, сортировщики бесконечного потока посылок, уличные торговцы без лицензий и документов.
Там царит настоящий хаос — беспорядочный самострой из кирпича и жести, узкие грязные переулки, стихийная торговля прямо на земле, антисанитария, чудовищная перенаселённость.
Полиция туда заходит крайне редко, большими группами и неохотно. Власти старательно делают вид, что этих мест вообще не существует, хотя именно эти невидимые люди-призраки строят сверкающие небоскрёбы центра, убирают улицы по ночам, готовят еду в дешёвых забегаловках, готовят посылки на развоз.
— Местечко ещё то, — констатирует студент на заднем сидении.
Район, куда он сейчас едет забирать японку — это что-то среднее, промежуточное между вторым и третьим уровнем жизни. Не самое дно общества, но и очень далеко от благополучия. Старые типовые микрорайоны на дальней окраине, построенные ещё в девяностые годы специально для рабочих семей. Там обитают те, кто зарабатывает ровно достаточно, чтобы не умереть с голоду.
Далеко не весь Пекин — блестящий ультрасовременный мегаполис из рекламы. Это только красивый фасад, тонкая обманчивая плёнка на поверхности. Под ней скрывается многослойная, невероятно сложная, полная противоречий реальность гигантского двадцатимиллионного города, где соседствуют роскошь и нищета, ультрасовременность и разруха.
За последние тридцать лет город вырос в несколько раз — и в физических размерах, и в численности населения, и в бешеных темпах развития экономики. Непрерывно строятся новые жилые районы, каждый месяц вырастают стеклянные небоскрёбы, прокладываются новые ветки метро, открываются огромные торговые центры. Город одержимо устремлён в будущее с невероятной скоростью, отчаянно пытаясь догнать и безоговорочно перегнать признанные мировые столицы.
Но города растут намного быстрее, чем люди успевают меняться — это главная проблема всех современных мегаполисов.
Город меняется за годы. А вот сознание людей, их глубинная культура, устоявшиеся привычки — всё это меняется только за целые поколения. Нельзя взять крестьянина из глухой деревни, привезти его в мегаполис и ожидать, что он мгновенно станет городским жителем. Внешне — да, может быть. Но внутри он остаётся тем же.
— Хоть и папу ро́дного взять, — бормочет Лян Вэй под нос.
Отец — яркий пример. Всю жизнь провёл в Суншугоу, где можно буянить без последствий. Попадает в Пекин с камерами на каждом углу и полицией — получает по лицу от реальности. И даже после этого не понимает, что пошло не так.
Таких миллионы. Приезжают в столицу из провинций. Физически в мегаполисе, ментально в деревне. Не понимают правил, норм, кодов. Плюют, мусорят, орут матом. Оттого городские и смотрят на них с презрением.
То же самое творится в Сеуле и Токио.
— Уже немного осталось, — бросает через плечо водитель, будто за что-то извиняясь.
Такси сворачивает с центрального проспекта, постепенно углубляясь в тихие спальные районы на окраине. Здания за окном становятся заметно ниже, старее. Появляются типовые панельные пятиэтажки времён строительного бума начала нулевых — безликие серые коробки с облупившейся местами штукатуркой. Уличные фонари здесь горят тускло и неравномерно.
Через несколько минут такси наконец притормаживает у невзрачной гостиницы эконом-класса. Сразу видно — вариант не туристический.
Лян Вэй выходит из машины на холодный ночной воздух, коротко просит немного подождать и направляется ко входу.
У стеклянных дверей под тусклым светом уличного фонаря стоит женщина лет сорока в тёмном пальто. Рядом с ней потёртый чемодан на колёсиках. Тёмные волосы аккуратно собраны в низкий пучок на затылке. Лицо болезненно измождённое, почти серое, под покрасневшими глазами залегли глубокие тёмные круги. Она выглядит так, словно не спала несколько суток подряд.
Худые руки с выступающими венами судорожно теребят ремешок сумочки.
— Рян Вэй? — произносит женщина с очень сильным японским акцентом, коверкая тона.
Студент молча кивает и показывает на экране своего смартфона недавнюю переписку в вичате, подтверждая свою личность — что он действительно тот человек, которого послали ей на помощь.
Японка торопливо достаёт из кармана свой телефон. Дрожащими пальцами открывает приложение-переводчик и надиктовывает фразы на японском.
Через несколько секунд электронный голос произносит на китайском:
— Спасибо большое, что согласились помочь. Я очень сильно волнуюсь за дочь. Два дня назад она ещё открывала дверь и разговаривала со мной. Но вчера никто не открыл. Она живёт с молодым парнем, он очень много пьёт. Боюсь даже представить, что могло с ней случиться.
Японка отчаянно пытается сдержаться, но слезы наворачиваются на глаза.
— Успокойтесь, мы во всём разберёмся, — диктует Лян Вэй в переводчик.
* * *
— Приехали, — сообщает тот же водитель, притормаживая у одного из пятиэтажных домов иного района.
— Нам нужно, чтобы вы подождали нас полчаса, — обращается к нему студент.
— Извините, молодой человек, но я за это время лучше выполню несколько заказов, — не скрывая сарказма ухмыляется пожилой водитель, показывая на светящийся экран с приложением такси. — Ночью спрос большой, можно хорошо заработать.
  
Лян Вэй, не говоря ни единого слова, достаёт бумажник и протягивает старику несколько крупных купюр — сумма легко в пять раз превышает полную стоимость их долгой ночной поездки через весь город.
Водитель удивлённо приподнимает седые брови, быстро оценивает сумму цепким взглядом и, довольный такой щедростью, покорно кивает:
— Ладно, уговорили. Полчаса подожду. Только не задерживайтесь, а то уеду без вас. Тут не самое приятное место ночью торчать одному.