Маска Феба (СИ)

Затрудняюсь сказать, сколько времени прошло. Я сквозь дурноту чувствовал, как меня несли на руках, как маленького ребёнка. Потом ощущение мягкой подложки под головой и я опять отключился.
Проснулся, как всплыл из воды. Голова аж звенит от пустоты, никаких мыслей, только фоновый бубнёж мешает наслаждаться покоем.
Постепенно я окончательно проснулся, недалеко говорили двое. Женский голос сердито выговаривал, а мужской оправдывался. Попытавшись прислушаться, я невольно стал свидетелем этого разговора:
  
— Что же ты за осёл такой? Это же надо, родного внука так избить, что он всю ночь пролежал бессознательный. Это же как надо было постараться.
— Так это, Мария, я же только проучить хотел мальца. Он связался с этой Стешкой, что в Мальцево живёт. Баба бедовая, мужа схоронила, единственное дитё не уберегла, пацанчик утоп, да ты и сама знаешь. От неё одни беды, народ много чего про неё знает. Зачем нам эта коза дранная? А Мишка пацан совсем, баба титькой поманила, вот он и побёг.
— Лукьян, а поговорить, объяснить толком не пробовал? Да и видать вошёл твой внук в мужскую пору, естество своё берёт. А от Стешки не убудет.
Говорившие вышли наружу и теперь я уже не могу понять о чём они беседуют.
Это что получается, меня зовут Михаил и я явно попал в чужое тело, молодое. Потянувшись к чужим воспоминаниям, я вдруг обнаружил, что отлично помню свою новую жизнь. Правда там не так и много событий.
Детство у парня было неплохое, он жил с родителями в городе. Отца помню смутно, только его крепкие руки, а вот маму значительно лучше. Помню её запах, помню, как обнимала меня, когда я болел. И пела перед сном одну и туже заунывную песенку. Но та удивительным образом усыпляюще действовала на меня, лучше любого снотворного.
Помню тот ужасный день, когда наш дом загорелся. Сначала появился сильный запах дыма, потом начали кричать соседи. Пожар начался в соседнем доме, видать печь худая была. Из-за сильного ветра огонь быстро перекинулся и на наш барак. Меня отец буквально выкинул на улицу из окна. А сам с мамой выбраться не успел. Так я оказался на попечении деда по отцовской линии.
Лукьян Мартынович овдовел задолго до моего переезда к нему. Вот с ним я и прожил около семи лет. Но, к сожалению, своего точного возраста не знаю. Места и времени тоже не ведаю. Видать парнишку это не особо интересовало. Зато отлично помню, чем мы с дедом на жизнь зарабатываем. Дед — сельский кузнец и наш дом стоит наособицу, у реки. Рядом и сама кузня, где я помогаю родичу зарабатывать на жизнь.
Ну вот, аж испарина на лбу выступила. Вроде даже больше не тошнит. Но когда я попытался вытянуть из своего сознания полезные сведения, которые помогут мне определиться со временем и местом моего провала в прошлое, то опять почувствовал головную боль и решил пока оставить эту тему.
Что можно сказать определённо? Я в прошлом, нахожусь на территории Российской империи, где правит балом государь император. Кто именно — не уверен, в голове крутится имя Николай. Но нужно будет уточнить. Если так, то я провалился в конец 19 века. В принципе не так и плохо. Значить крепостного права уже нет, и я точно не холоп какой. Но из плохого, не так долго до русско-японской войны. А за нею накатит первая мировая и грянут аж две революции, которые похоронят всё, что было создано предками. Не хотел бы я попасть в жернова этих процессов.
Но до этого момента ещё есть время. Из хорошего, даже замечательного — я молод и здоров. Если и болел, то в далёком детстве ангиной. А как перебрался к деду, тот начал меня учить по-своему. Помню, как немолодой уже кузнец истязал подростка с этими своими упражнениями и закаливанием. У деда голова повёрнута немного по-своему. Каждое утро мы с ним на пару делали зарядку, потом обливались холодной водой. Зима — не исключение, разбивали лёд в бочке и окатывались из ведра, раздевшись по пояс.
После плотного завтрака шли работать. На мне была вся подготовка. Разжечь печь, подготовить инструмент, а потом ассистировать деду в процессе работы.
От чужих воспоминаний меня отвлекла вошедшая в избу женщина.
Тётка Марья, она вроде из нашей родни. Но не из близкой, можно сказать, что она двоюродная моя тётка, причём не по крови. Но, насколько я знаю, она единственная, кто тесно общается с нами. Так-то мы с соседями расходимся краями. Видимся в основном по воскресеньям в церкви, куда ходим на службу в обязательном порядке. Ну и когда те сами к нам приходят с просьбами. А мы занимаемся всем, ну пожалуй только оружие явно не наша сфера. Хотя у деда есть настоящая сабля, но её он привёз из дальнего похода.
Женщина неслышно подошла ко мне, я же притворяюсь спящим. Она ткнула прохладную ладошку мне на лоб, убедилась, что жара нет и опять усвистала. Вернулась она минут через пять.
— Ну, очнулся наконец? Что же ты нас так пугаешь? Всю ночь пролежал как бревно, мы с дедом уже хотели за дохтуром посылать.
Я не просто так открыл глаза, просто не смог дальше убедительно симулировать. Непросто это делать, когда тебя поливают водичкой. Женщина держит на коленях тазик, окуная в воду тряпицу она осторожно промывает моё лицо. Тряпка сразу окрасила воду в красный цвет.
Ну да, у меня же вчера пошла носом кровь, вот она засохла и, наверное, выгляжу я не очень. А ещё от меня несёт рвотой, видать на себя попал.
— Не, тётка Марья, я лучше сам умоюсь, — отвёл я её руку.
— Да куда тебе, давай помогу, — но я уже сел и стал пробовать подняться.
Вроде нормально, вот только горит спина от вчерашних побоев. Это дед от широты души приголубил, любит он это дело. Говорит, что и его так отец учил уму разуму. А так как он мне вместо родителя, то вот и учит как умеет.
У нас во дворе есть закуток, типа летнего душа. Там мы приладили бочку, куда я набираю воду. Летом под вечер она неплохо прогревается, но сейчас утро и вода весьма бодрящая.
Не знаю, как они тут обливаниями на холоде занимаются, но я задубарел, пока отмылся. Тётка сунула мне плошку со щёлоком, и я натер тело мочалом, старался особо не зверствовать, учитывая мою посечённую шкуру.
Потом тётка меня усадила за стол во дворе и бухнула мне полную чашку каши и здоровенный ломоть хлеба. К этому мне ещё перепала пара вкрутую сваренных яиц. Умял я всё без остатка, потом накинул рубаху и пошёл на звон молота.
На деда я зол, поэтому посмотрев издалека на его работу, решил прогуляться по селу. Я уже убедился, что полученные мною воспоминания не совсем соответствуют действительности. Это как два разных человека будут смотреть на одну и туже вещь. И описывать её по-разному, просто потому что их мировоззрение в корне отличается.
Вот и сейчас я вышел на главную улочку села, ведущую к церкви и с умилением смотрю на эту патриархальную картинку. Небольшой и мелкий прудик, в нём возлежат хрюшки, довольно похрюкивая. Между ними снуёт домашняя пернатая живность. Тут же на бережку промышляют мелкие пацаны, пытаясь поймать на самодельные удочки что-то плавающее.
Прикольно, что у меня в сознании осталась картинка длинной и широкой улицы, которая одним концом упиралась в шикарный барский дом, а другой в двуглавую красавицу церковь.
Я же вижу одноэтажное строение с перекосившимся крыльцом и неудачными потугами на хоромы. Вот только сновавшая по двору живность, убого одетая дворня и общая убогость навевала мысли о том, что лучшие годы этой усадьбы в далёком прошлом.
Церковь в этом плане выгодно отличалась, всё-таки паства регулярно жертвовала на святые вещи, но деревня — она и есть деревня. Невзрачная обстановка и внутреннее убранство храма не впечатлило. Темно и душно.
  
Глава 2
 
Односельчане тоже не поразили моё воображение, все поголовно наряжены в очень непритязательную одежду, зачастую ходят босиком. Но зато все мужики и даже молодёжь могут похвастаться головными уборами, а бабы носят платки. Многие мне кивают, я отвечаю учтиво, подымая свой картуз — зачем наживать врагов на пустом месте.