На самом деле (СИ)
Вспомнив, что и так прилично опоздал, Борис пошел в хранилище.
Марина сидела на рабочем столе с ногами в сеточку, похожими на окорок в авоське. Нити, вероятно, отпечатались на коже, и если снять колготки, то ее ноги останутся в ромбик. Такой некрасивый, красноватый ромбик, похожий на плетение проволочных заборов, которые продаются в рулонах для огораживания дачных участков. Потом Борис подумал, что она, похоже, взяла у Лидии Васильевны другой халат: наверно, потому что старый замарала. Новый был уж очень короток. Наверно, по размеру не нашлось. Боря мысленно пожалел Марину за то, что ей приходится носить одежду не по размеру, и решил делать вид, что не замечает её разлинованых голых ног.
— Как дела? — поинтересовалась Марина.
— Все нормально. Хорошо отметил день рождения. Выпили с товарищами вчера.
— А им понравилось письмо? Ну, в смысле, мой подарок? Ты его им показывал? — допытывалась девушка.
— Я вчера его забыл. Надо сейчас же письмо в сумку спрятать, а то снова забуду.
— А где оно?
— Да вроде на столе вчера лежало.
— Я не видела…
— Хм…
Боря и Марина обыскали хранилище. Письма нигде не было.
Глава 5
— Бред какой-то! — в пятый раз сказал Андрей.
— А может быть, открытие?
— Какое там открытие⁉ Это чьи-то глупые шутки! Ха! Петра Первого кто-то подменил! Скажите еще, что он антихрист!
— Ну, Андрей, вы сами посудите! Что за шутки, зачем, для чего? Лидия Васильевна, что ль, шутит? Откуда здесь взяться злоумышленнику? Зашел с улицы, от нечего делать сочинил документ, подсунул в папку и убежал? Ну что за ерунда⁈
— Ерунда то, что вы считаете, что Петра Первого подменили англичане во время Великого посольства!
— Да какой смысл подделывать документы, хранящиеся в провинциальном архиве⁈ Кому это выгодно?
— О, поверьте, Анна: тот, кому это выгодно, непременно отыщется, как только эта липа будет обнародована!
— Ну почему липа⁈ Вы смотрели опись: «Дело №29. Письмо от Прошки к Софье. 15 янв. 1698 г. 1 л.»
— Ну и что?
— А то, что если кто-то захотел подкинуть в наш архив подделку и проник в хранилище, то опись не подделаешь просто так!
— Опись, опись… Да кому она нужна⁉ Подделать, если надо, можно всё, что пожелаешь!
— Но вы прочитали письмо и утверждаете, что его язык — это язык XVII века, а реалии — достоверные.
— Но, Анна! Представим, что Петра и правда подменили. Что получается? Да получается, что последующие императоры, Елизавета Петровна, сын Анны Петровны — Пётр III и все его потомки вплоть до Николая II тоже, с позволения сказать, поддельные! Династия Романовых была нелегитимной! Два века вся страна жила под ложными царями!
— Это исторические факты, подтверждаемые источниками! Об этом должна узнать общественность — таков наш долг ученых!
«Тоже мне ученый! — подумал Андрей. — Диплом сначала защити!»
А вслух он заявил:
— Наш долг — во-первых, хорошо проверить рукопись. А во-вторых… Знаете, Анна, по-моему, гипотеза о похищении совсем в духе того, что пишут в желтой прессе для публики вроде здешней гардеробщицы!
Убеждённый, что науке чужды эпатажность и сенсационность, аспирант считал, что подлинный учёный должен быть зануден, непонятен и традиционен. Ведь традиции — опора для прогресса.
Анна с ним не согласилась:
— Вам просто не нравится сама идея похищения! Но против фактов не попрешь! И раз уж оказалось, что царь Петр был ненастоящим — мы молчать не будем! Я, по крайней мере. Кстати, вы вчера сказали, что возьмете с собой образцы филиграней.
— Да, конечно, образцы я принес. И уверен, что мы обнаружим несовпадение!
— Что ж, посмотрим! — заявила Анна.
«Вот девчонка! — вновь подумал аспирант. — Наивная и при этом самоуверенная! А может, она обычная карьеристка?»
Но ему и самому было интересно. Вчера вечером, когда Анна обнаружила этот документ, Андрей чуть с ума не сошел. Первый раз в жизни в прямом смысле слова не верил своим глазами. Они прочли письмо раз десять. Ночью Андрей не сомкнул глаз. Внезапно, в три часа, ему пришла в голову идея, что окажись и вправду, что Петр — ненастоящий, то что он станет делать со своей диссертацией? Испуганный, он встал, нашел альбом, где содержались филиграни разных предприятий, делавших бумагу в старину, с трудом дождался утра и рванул в архив так рано, что явился за час до открытия.
— На бумаге есть водяные знаки, я смотрела! — важно заявила Анна. — Значит, она старая, дофабричная!
— В XIX веке документы тоже подделывали, — с достоинством ответил Андрей.
Но знаки были аутентичные. Автор написал свое послание на осьмушке, так что филигрань, вернее, ее обрезок, находилась в углу листка. Андрей довольно ловко приложил письмо к окну и быстро срисовал узор на кальку. Вышла четвертинка некоего герба: две лапы льва, хвост бубликом и щит, который держит зверь, точнее, его кусочек. На щите, по-видимому, были три креста. Пролистав альбом, Андрей на самом деле обнаружил этот образец. Это был герб Амстердама. Стало быть, голландская бумага, видимо, XVII века. В предреформенной России пользовались именно такой бумагой.
— Ну и что вы теперь скажете? — спросила Анна, торжествуя.
— Ничего, — ответил Филиппенко. — Мы имеем дату, ранее которой документ не мог быть создан. Но он мог быть создан после этой даты. Например, вчера. Позавчера. Сто, двести лет назад. Когда угодно. Где угодно. Ну, и кем угодно. Вам ведь читали лекции о способах датировки?
Анна, разумеется, обиделась.
— Ну, ладно, извините, — пошел на уступки Андрей. — Вы же сами понимаете… Ну и что — бумага! На ней хоть я могу писать. Сургуч подозрительный. Печать странная… Короче, это липа! Доказать пока не могу, но чувствую! Скажите вот, к примеру, почему царевна Софья, получив подобное послание, его не обнародовала?
— Да она его не получала вообще! Как будто вы не знаете, как медленно тогда ходила почта! Начался Стрелецкий бунт, всех перевешали. А Софью — в монастырь.
— Допустим. Хотя, в общем-то, до Стрелецкого бунта оставалось полгода — срок достаточный, письмо вполне успело бы. Ну, ладно, задержалось. Почему оно находится в архиве Заозерских?
— Ох, Андрей, но это ж очевидно! Заозерский был сторонником реформ. А может, даже сам участвовал в похищении царя! Ведь не только у Софьи был шпион в посольстве! Люди Заозерского письмо перехватили: в Голландии или в России — не так важно.
— Почему же Заозерский его не уничтожил?
— Значит, был резон! Да и сколько можно вообще… Я не заставляю вас верить или не верить в мой источник! Занимайтесь своим делом! Вы же не Великое посольство изучаете! Ну вот и сочиняйте диссертацию! А мне, в конце концов, работать надо! Так, как я считаю нужным!
С этими словами Анна собрала свои вещички и отсела на другой конец пустой читалки.
«Может, правда Петра подменили?» — вдруг подумал Андрей Филиппенко.
И от этой мысли ему стало страшно…
Глава 6
Анна зашла в узкий коридор плацкартного вагона и закинула сумку на верхнюю полку. На дне сумки лежал текст выступления, подготовленный для научной конференции. Все места под нижней полкой были заняты, воздух пропитан запахами китайской лапши и растворимого картофельного пюре, а одетые в треники соседи были в легком подпитии. Не страшно! Анна ехала в плацкартном вагоне отнюдь не в первый раз. Она не пропускала конференции, относящиеся к истории России восемнадцатого века: ведь, во-первых, это возможность публикаций, нужных, чтоб повысить свои шансы поступить в аспирантуру, во-вторых, что еще важнее, такие поездки позволяли развлечься, получить новые впечатления, посмотреть страну за счет университета и пережить настоящие приключения.
Достаточно поездив, Анна знала два великих правила историка, оказавшегося в поезде. Эти правила читал им каждый лектор и на каждом курсе — между прочим, не напрасно. Анна четко понимала, что: