В оковах семейной клятвы (СИ)

- Собрался здесь до утра простоять?
Мира подошла ко мне. Я невольно улыбнулся её медвежьей походке, и подал руку. Она сразу же ухватилась за неё и облокотилась на меня.
- Вам нужно время, - тихо произнесла невестка, проследив за моим взглядом. – Дай ей привыкнуть к тебе, к новой жизни. Не торопи её.
Мне нечего было сказать. Я закусил внутреннею часть щеки. Пустота внутри меня начинала заполонять каждую клеточку моего тело. Это ужасное чувство преследовало меня до тех пор, пока к нам не подошел Богдан. Он с пренебрежением взглянув на Миру. Замужняя женщина должна покрыться, но на голове жены брата не было ни следа какого-либо головного убора, и длинные светлые волосы, не завязанные хотя бы в прическу, волнами спадали до бедер. Из-за этого многие цыгане кидали на невестку недовольные взгляды.
  
Клянусь, я бы врезал Богдану в морду, устроив кровавое представление чуть раньше, если бы не подошел брат. Я передал ему его жену, и они направились к своему столу, оставив меня одного с этим родственничком.
- Брат Рамир, - он покосился на Лилит, которая продолжала болтать с подругой и даже временами улыбалась, - твоя жена ведет себя неправильно. Невеста должна быть молчаливой. Старшие уже недобро смотрят на неё.
Я кинул взгляд на крайний стол, где сидело старшее поколение. Бабки из разных семей поглядывала на Лилит и о чем-то перешёптывались.
- И что? - Вскинул я бровь. Глаза Богдана распахнулись от удивления. – Она теперь моя жена. Я сам решу, что для неё правильно, а что нет.
- Она позорит тебя.
Я вцепился в его воротник, и замахнулся кулаком прямо в нос подонку, но вовремя одернул себя и отпихнул от себя, чтобы ненароком не убить. Прикрыв глаза, я вдохнул кислород, пытаясь унять разбушевавшийся огонь в моем теле.
- Гырцони, - приблизился ко мне Богдан и прошептал на ухо, - мы сделали тебя бароном при одном условие. Ты еще помнишь, что это за условие? Я могу напомнить, если забыл. Традиции. Ты следуешь им и остаешься здесь. Не следуешь, то можешь собирать свои вещи и валить следом за братом, оставив поселок нам. Твое положение и так слишком шаткое. Один промах, и ты всё потеряешь.
Я заключил его резко в свои объятия и наклонился к его уху.
- Смотри, Казибеев, как бы вы всего не лишились. Беги к своему папаше и передай: факт того, что мы породнились, не избавит его от моего ножа в его горле. Мы с братом любим убивать членов нашей семьи, которые нас раздражают. Первым был наш отец, вторым будет он.
- Ты нам угрожаешь сейчас?
- Нет, - я дружественно похлопал его по спине и растянулся в оскале, - я вас предостерегаю от неприятностей. Мы же все же семья, верно?
Из него вырвался нервный смешок. Я сделал еще пару похлопываний по его плечу и зашаг к нашему с женой столу. Зары уже не было возле Лилит. Вместо неё стояла Мария и что-то недовольно говорила.
- Что происходит?
Девушка сразу же затихла, опустив глаза в пол. Я взгляну на свою жену. Она опять потускнела, уткнувшись в свою тарелку, которая была почти пустой.
- Ничего, брат Рамир.
- Просто: Рамир, - перебил я её резко.
Мне чертовски не нравилось все это.
- Я вернусь к родителям?
Мария не сдвинулась с места, пока я ей не разрешил, кивнув одобрительно головой.
Заняв место за столом, я налил себе сок и сделал пару глотков, чтобы избавиться от запаха никотина во рту.
- Она тебе говорила про правильное поведение и очередную подобную чушь? – спросил я Лилит.
- Нет.
- Тогда, почему ты опять грустишь? Пару минут назад на твоем лице сияла улыбка, а теперь ты вновь убиваешь меня своим опечаленным видом.
Не услышав ответа на свой вопрос, я взглянул на девушку. Пристальный взгляд Лилит был направлен на столик семьи Ашимовых. Она часто смотрела на них с какой-то надеждой.
- Ты хорошо ладишь с семьёй своей подруги.
Девушка внезапно ожила и отвела взгляд, вернув его на свою тарелку.
- Ян теперь работает со мной, поэтому во время моего отсутствия ты сможешь проводить время с его сестрой.
Лилит удивленно взглянула на меня, распахнув свои большие глаза.
- Можно?
- Да.
- А твоя мама не будет против?
- Ты вышла замуж за меня, а не за неё. Верно, моя женушка?
Щеки Лилит приобрели более здоровых розовенький румянец. Её бледность весь вечер меня пугало. Но сейчас девочка расслабилась, когда услышала, что сможет продолжить встречаться с подругой, а не как принято в других семьях табора: молодая невестка должна сидеть дома и заниматься домашними обязанностями, чтобы продемонстрировать свою полезность новой семье.
Вот только недолго моя женушка была ненапряженной. Когда начали слышаться крики о чести и простынях, Лилит вновь опустила плечи и задрожала. К нам подошли матери и вывели на улицу. Гости окружили нас. В толпе, меня кто-то схватил за руку и прошептал на ухо:
- Они хотят крови. Так дай им её, - голос брата мне хорошо знаком.
Нас запихнули в автомобиль и повезли к дому. Лилит сидела рядом. Я буквально слышал бешенный стук ее сердца. Наш водитель был одним из парней табора, поэтому я решил пока держать рот на замке, но с каждым взглядом на дрожащее тельце моей жены, ярость захлёстывало меня. Я бы убил любого подонка, кто заставил её сжаться от страха, если бы им не являлся лично.
Поднявшись в мою комнату, я закрыл дверь. От хлопка Лилит вздрогнула.
- Тише, девочка моя.
Она смотрела на меня с таким ужасом, что я готов был воткнуть в своё горло нож, чтобы избавить её от гребаного страха.
Подойдя к ней, протянул руку и коснулся заколки на её голове. Несколько махинаций и фата полетела на пол. Лилит нервно сглотнула. Ничто не могло скрыться от моего взгляда. Я замечал малейшие движения её тела.
- Ты очень красивая, Лилит. Знаешь об этом?
- Нет, - ее голос дрогнул. – Моя сестра самая красивая. Ты должен был жениться на ней.
Мне совсем не понравились эти слова. Сердце закололо.
- Мне повезло, что все-таки мне досталась ты, - накрутив прядь волос на свой палец, я поднес её к своим губам и поцеловал. – Ты чертовски хороша. Даже не представляешь насколько.
Я все еще стоял от Лилит на расстояние вытянутой руки. Сделал к ней шаг, и она тут же резко отскочила от меня назад. Наткнулась на кровать и рухнула на неё. Потеряв свой разум, я залез на неё сверху, поставив руки по обе стороны от её головы. Карие глаза смотрели в мои, но не так, как я бы хотел. Они наполнились слезами, которые начали скатываться по щекам. Жена закрыла лицо руками. Тихие всхлипы разрывали меня на мелкие кусочки. Заставляли вернуться в прошлое. Плачь матери, женщины, которая страдала от нелюбимого мужа всю жизнь.
Я сжал белую простынь, смотря на страдания Лилит. Не за что не допущу, чтобы она повторила судьбу моей мамы. Даже, если самому придется выстрелить себе в голову, чтобы избавить её от меня, то я это сделаю.
- Не хочу. Не могу так, - шептала она, ворочая головой.
Я тяжело выдохнул горячий воздух и поднялся с кровати. Вытащив из ножен кинжал, сделал порез на ладони.
- Что ты делаешь? – испуганно прошептала девушка, наблюдая за мной заплаканными глазами.
- Доказываю тебе, что я не причиню тебе боль, - размазав кровь на простыни, я выпрямился и добавил, смотря в ошарашенное лицо Лилит, - никогда. А теперь ложись спать. Я вернуть через десять минут.
Выйдя из комнаты, я спустился на кухню и, достав коньяк, сделал несколько глотков из горлышка.
- Сука, что ж так тяжело? - прохрипел я, спустившись вниз от боли в груди.
Я разместился на холодном мраморе и облокотился спиной о кухонную тумбу. Хотелось сделать еще пару глотков алкоголя, но сердце больно кольнуло. Я вцепился в рубашку, стиснув зубы. – Давай, еще заной, слабак гребаный…
  
В детстве я достаточно ревел. Терпя избиения отца, исчерпал весь свой запас детских слез и, когда он перерезал мне глотку, я не проронил ни одной слезинки. Но почему сейчас эта знакомая боль в груди начинает бить с такой силой, что хочется вырвать сердце из груди. Вдвое сильнее, чем в детстве.