Кондитер Ивана Грозного 2 (СИ)

Быстро, чтобы течение не успело унести ценный состав, мы отступили на пару шагов, и я махнул специально обученному охраннику с факелом на длинной ручке. Он аккуратно ткнул пламенем в черное пятно и пугливо отскочил — полыхнуло!
Полыхнула знатно — пламя за какую-то секунду охватило все темное пятно, и конечно же запылала даже сама река, унося течением жизнерадостно горящие капельки.
  
— Слава Богу! — перекрестился Иван.
— Страшный оружие! — устрашился дела рук своих Иоганн.
Ну а я думал о том, что «зажигательная» смесь у нас получилась добротная, пригодная к разливанию по горшкам и заброской силами дородных воинов за стены укреплений. Прав Иоганн — «оружие страшное», быстро потушить смесь сию имеющимися средствами не выйдет, но это — не то. Густая слишком жижа получилась, а еще она от контакта с воздухом не загорается — поджигать нужно. Не напалм ни разу, но хороший первый шаг на долгом пути. Хороший «кейс» для предъявления в Москву — смотрите, я могу выдавать не только мирные изделия, но и оружие. Оружие, очень похожее на обещанный мной Греческий огонь. Хорошо, что я осторожный, и срок работы себе установил с огромным запасом, а смеси сей хватит для укрепления моих обещаний — ежели такое грек сделал, значит и до остального очередь дойдет.
Не знаю я византийской технологии. Да ее и в мои-то времена восстановить не удалось. Полагаю просто ненужно было — в Новейшее время технологии убийства себе подобных вышли на такой уровень, что примитивный корабельный огнемет вызвал бы только усмешку. Не знаю я и технологий моего времени — не то образование совсем. Не знаю, но обрывков налипших на меня знаний хватает, чтобы определить направление — нефть нуждается в перегонке. Бензина или «дизеля» мне сейчас не надо, но если чуть менее далекие, чем окружающие меня предки смогли получить керосин, значит и у меня однажды получится. Это же тоже своего рода кулинария, и основа — термические процессы.
Пока я думал о будущем, лица охраны говорили о другом — обладающие реальным боевым опытом мужики думали об объятых огнем городах и вражеских лагерях. Огнем, который нельзя потушить. Здесь, на берегу мелкой Подмосковной речушки, родилось новое, страшное оружие, и я совру, если скажу, что меня не беспокоят будущие тысячи заживо сгоревших людей. Нет, гордыни уровня Оппенгеймера, который «стал разрушителем миров» мне слава Богу не светит, но… Но не я такой — мир такой, жестокий и к мирному бытию несклонный. К тому же мелок он, человек. Статистическая погрешность в исторических документах, не более. Кто из потенциально погибших от смеси нашей что-нибудь дал бы этому миру важного? То-то и оно — родился, покоптил небо, помер, в лучшем случае оставив потомство: может хоть оно что-то хорошее миру даст.
Скотские мысли, и внутренний мой гуманист — а я хорошим человеком себя всегда считал! — от них в ужасе, и руки мои как-то подозрительно трясутся, опасаясь крови, которая скоро начнет на них налипать с пугающей скоростью, но… Но разве не прав я? Разве плохо Руси родной немного помочь от врагов окаянных отбиться? Разве не перевешивают потенциальные спасенные благодаря «смеси» жизни русичей жизни врагов? За своих глотку рвать нужно зубами, что бы там кто не врал — и родное-то государство редко когда другом и помощником является, чего уж говорить про чужое?
Внезапно со стороны монастыря донесся тревожный звон колоколов. Тот самый «набат», реагировать на который среднестатистический человек привык на уровне генетическом. Впервые звон сей слышу я в этой жизни, как-то обходилось раньше без неприятностей, но, будучи бывалым любителем всяческих бумажек, без которых в мои времена было легко нарваться на штрафы и проблемы, я озаботился разработкой ряда сценариев «на всякий случай» — от необходимости быстро и решительно вооружаться и выходить на стены до потребности хватать ведра с лопатами и готовиться тушить пожар.
Имеется среди сценариев и те, согласно которым нужно в кратчайшие сроки выдвинуться на помощь монастырю. Не думаю, что под его стены подвалила достаточно мощная для попытки штурма вооруженная толпа, скорее всего рядовое ЧП, с которым братия справится и сама, но мы же соседи, а значит нужно хотя бы продемонстрировать готовность помочь — недаром у нас с недавних пор одна пара ворот прямо в ворота монастырские ведет. «Коридорчик» укрепленный, и благодаря нему со стороны мы с монастырем смотримся забавно: наше поместье словно не шибко толковый младший брат частью неправильного овала частокола прильнул к «каменному», старшему брату.
Мне нравится такое доверие между миной и игуменом — свободный, круглые сутки доступный, пусть номинально и охраняемый проход между монастырем и поместьем вообще-то потенциальная угроза для обоих объектов, и не каждый в нашей ситуации на такое пойдет. Феодальный субъекты не больно-то от маленьких государств отличаются, и с этой точки зрения «греческая слободка» с монастырем являют собой что-то вроде максимально заинтересованных во всех формах интеграции и взаимодействии стран-соседей. У нас и оборот торговый полноценный есть, и «гастарбайтинг» — монастырские трудники к нам ходят подработать, а наши свободные руки — в монастырь.
Кроме того, удобно это и с точки зрения безопасности. Для нас удобно, не для монастыря — если худо придется, побежим прятаться под каменными стенами, но сильно не сразу и только в крайнем случае: прав Данила, ежели сразу кровью умыться лихих людишек не заставить, они регулярно станут хаживать.
Состоящий при мне смена дружины согласно всем инструкциям остается при мне — я не герой и даже не враг самому себе, за закованными в железо могучими спинами спрятаться не постесняюсь, ибо за это они свои доходи и привилегии и имеют. Многовато задумчивых взглядом дружинники на работяг бросают, кстати, и многие из них, если бы не приходилось держать перед товарищами лицо, в свободное время не отказались бы подработать. Плачу я щедро, работа есть всегда, и собираюсь однажды поговорить с дружинниками на тему свободного времени: неужто на койке казенной выходной заслуженный проводить достойнее, чем пойти часа за четыре физического труда половину рублика заработать? Вот и я считаю, что нифига не достойнее.
Проблема, впрочем, только для помещиков уважаемых актуально — их боевые холопы да послужильцы вкалывают на общее благо регулярно и охотно — где еще такие деньги в относительно мирные, скудные на трофеи и грабежи вражеских лагерей да поселений времена заработаешь? Цель для реализации накоплений предельно проста — купить личного коня, «арматуру» и хотя бы одного хоть как-то «упакованного» послужильца, чтобы к следующему Государеву смотру — он нынче и в наших краях в начале июня случится, и я обязательно на него со своей дружиной съезжу, ибо сам считаюсь помещиком: государство должно знать, что в этой вот части Руси она может рассчитывать на Гелия с тремя его десятками дружинников.
Я-то своим служакам «арматуру» да коней своих в служебное пользование предоставлю, но Государь за такое, я считаю, платить не обязан — с чем на службу заявился, за то будь добр и в ведомости расписаться. Что бы там кому не казалось, а учет и контроль придумали не коммунисты — государство уже сейчас огромная бюрократизированная машина, в которой без бумажки ты букашка.
Совсем не то, что исполинский аппарат, который в свое время вырастит Империя — недаром же есть подвид формы правления «административная монархия» — к началу XX века, и не зря Николай II в свое время скажет, что страной правит не он, а столоначальники, но уже очень и очень прилично.
  
Но и без моей «выдачи» на смотр сей явятся мужики чуть ли не в два раза упакованнее, чем при заступлении на службу — а ведь Данила «бомжей» мне не прислал бы, воины прямо солидные! — многие послужильцы успели кое-чего прикупить, а помещикам жалование я плачу среднее по Руси, но казенная кормежка и в целом жизнь на всем готовом позволяют экономить больше, чем получается у среднего средневекового русского воина. Своя «арматура», опять же, не «амортизируется» — работают мужики в запасах из моих арсеналов.